Ульяна Соболева – Апельсинка (страница 3)

Она поворачивается к пустому стулу справа:

— Петлович, я вас слушаю! Доложите о текущей ситуации! — Пауза, как будто кто-то отвечает. — Что значит "не готово"? Я же говолила сделать до завтла!

Потом разворачивается к левой стороне стола:

— Сидолович! А где мой утленний кофе? Как можно плинимать важные лешения без кофеина в клови?

Андрей стоит с открытым ртом, как турист, впервые увидевший Египетские пирамиды.

— А ну-ка, Маливанна! — продолжает Малинка, грозно глядя на пустое кресло напротив. — Покажите мне отчёт по апельсиновым закупкам! Мне нужно знать, сколько мы потлатили в этом месяце!

— Маринка, — слабым голосом говорю я, — с кем ты разговариваешь?

— С сотлудниками! — удивляется дочь. — Вот Петлович, мой главный помощник. Очень ответственный, но иногда тормозит. А вон там Сидолович — она у нас по хозяйственной части. И Маливанна — главбух. Плавда, сегодня они все какие-то заторможенные.

Она строго смотрит на воображаемую Маливанну:

— Я вас спалшиваю в последний лаз! Где отчёты?

— Дочка, — пытаюсь образумить рыжую начальницу, — это кабинет Андрея. Слезай немедленно!

— Почему? — искренне удивляется малая. — Я же ничего не ломаю! Я лаботаю! А лабота — это святое дело!

В этот момент в кабинет входит... ОНА. Высокая, стройная блондинка в костюме от кутюр, которая стоит дороже моей годовой зарплаты. Идеальный макияж, идеальная причёска, идеальная фигура. Выглядит как богиня, сошедшая с Олимпа, чтобы облагодетельствовать смертных своим присутствием.

— Андрей, дорогой, — мурлычет она голосом, сладким как мёд с мышьяком, — я так соскучилась! Не мог бы ты...

Замечает Маринку и замирает, как медуза Горгона:

— А это... ЧТО?

— Ужас! — рычит Андрей, как разбуженный медведь. — Что здесь происходит?! Кто позволил ребёнку хозяйничать в моём кабинете?!

— Здластвуйте, тётя! — невозмутимо машет рукой моя дочь, не слезая с трона. — Я Малинка-апельсинка, влеменно исполняющая обязанности гендилектола!

— Генерального директора, — поправляю машинально, готовясь к взрыву.

— Татьяна, — ледяным тоном представляется блондинка. — Жена Андрея.

Сердце болезненно сжимается. Его жена…Женщина, которую он любит. А меня даже не запомнил. Больно…очень больно. Потому что когда я его увидела у меня внутри все перевернулось и теперь каждый раз, когда я на него смотрю моя кожа покрывается мурашками.

— А, малая! — грозно рычит Андрей, наступая на Маринку как танк. — Немедленно убирайся с моего места! Кто тебе разрешил тут командовать?!

— Никто не лазлешал! — бодро отвечает дочь, совершенно не пугаясь грозного вида. — Но кто-то же должен был следить за делами, пока вы отсутствовали! Я взяла инициативу в свои луки!

— Какую ещё инициативу?! — гремит Андрей голосом, от которого дрожат стёкла. — Это мой кабинет! Мой стол! Мои документы!

— Не кличите на меня! — возмущается Малинка. — Я ведь холошо делала! Навела полядок, систематизиловала бумаги, познакомилась с коллективом!

— С каким коллективом?! Тут никого нет!

— Как нет? — удивляется дочь. — А Петлович? А Сидолович? А Маливанна? Они хоть и невидимые, но очень лаботоспособные!

Андрей хватается за голову:

— Ребёнок сошёл с ума! Она разговаривает с воздухом!

— Значит, вы главная дама! — продолжает Малинка, обращаясь к Татьяне. — Тогда садитесь на совещание! Мы тут стлатегические планы обсуждаем!

Татьяна поджимает губы так, что они превращаются в тонкую ниточку:

— Андрей, неужели ты позволишь этому... ребёнку издеваться над твоим авторитетом?

— Это не издевательство! — протестует Малинка. — Это полезная деятельность! Я же улучшаю атмосфелу в доме!

— Какую атмосферу?! — взрывается Андрей. — Ты превратила мой кабинет в детский сад!

— А что плохого? — искренне удивляется дочь. — В доме очень мало смеха! А смех — это витамин для души! Без него люди становятся улюмыми и невесёлыми!

— Угрюмыми, — поправляю, пятясь к двери.

— Да! А ещё тут нет ни одной детской каллтинки! Это создаёт деплессию у обитателей!

— ДЕПРЕССИЮ СОЗДАЁШЬ ТЫ! — гремит Андрей. — СВОИМ ПРИСУТСТВИЕМ В МОЁМ КАБИНЕТЕ!

— Не кличите! — храбро отвечает Малинка. — Кличать некласиво! А деплессия мешает плодуктивности тлуда!

Татьяна смотрит на эту сцену с едва скрываемым злорадством:

— Андрей, дорогой, не кажется ли тебе, что этот ребёнок совершенно неуправляем?

— Я уплавляемая! — возмущается Малинка. — Плосто у меня есть собственное мнение! А мнение — это плизнак ума!

— ДОВОЛЬНО! — рычит Андрей. — Сейчас же слезешь с моего кресла!

— А можно сначала апельсинчик? — просительно смотрит на него дочь. — Для укрепления нелвной системы после стлесса?

И тут происходит чудо. Андрей, этот грозный мафиози, от которого дрожат взрослые мужики, вдруг замирает, смотрит на рыжую наглючку и... хмыкает:

— Апельсин? Для нервной системы?

— Угу! — энергично кивает Малинка. — Витамин Цэ очень полезен для мозгов! И для холошего настлоения!

Андрей идёт к холодильнику, достаёт огромный апельсин и катит его постолу:

— На! Ешь свой витамин! И чтобы через пять минут здесь тебя не было!

— Спасибо, Андлоид! — радостно восклицает Малинка. — Вы очень доблый, хоть и кличите!

Татьяна наблюдает за этой сценой с таким лицом, словно смотрит на государственную измену:

— Андрей, мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Наедине.

— Конещно! — великодушно разрешает Малинка, уже очищая апельсин. — Идите лазговаливайте! А я пока закончу лабочий день и пеледам ответственность Петловичу!

Они выходят, и я слышу, как за дверью начинается настоящая буря. Татьяна шипит что-то про "невоспитанного ребёнка", а Андрей грозно рычит в ответ.

— Маринка, — строго говорю я, — немедленно слезай с кресла! Это не твоё место!

— Почему не моё? — искренне удивляется дочь, методично поедая дольки апельсина. — Кто сказал, что детям нельзя быть начальниками? А вдлуг я очень талантливая?

— Потому что ты ребёнок!

— И что? — пожимает плечами рыжая революционерка. — Многие взлослые голаздо глупее меня! Вот эта тётя Таня, например. У неё глаза злые, как у длакона!

— Маринка!

— Что? Я же плавду говолю! А ещё она смотлит на меня, как будто я — талакан в её супе! Это некласиво!

К сожалению, наблюдательность у моей дочери развита лучше, чем дипломатия.

Из коридора доносятся приглушённые, но явно напряжённые голоса. Татьяна требует немедленно "убрать этого ребёнка из дома", а Андрей что-то отвечает спокойным тоном.

— Мам, — вдруг серьёзно говорит Маринка, отложив апельсин, — а эта тётя Татьяна любит Андлоида?

— Откуда такие вопросы?

— А я же наблюдательная! Когда настоящие мужчина и женщина любят длуг длуга, глаза у них светятся. А у неё глаза как у акулы — холодные и голодные.