Ульяна Соболева – Апельсинка (страница 2)
— Маринка! — в панике восклицает мать.
— Пушки не нужны, — успокаиваю я рыжую военную советницу. — У нас современная сигнализация и охранная система.
— А-а-а! — понимающе кивает малая. — Это котолая пищит, если плохие дяди лезут в дом воловать?
— Она самая.
— Холошо! Но на всякий случай я буду тоже стоять на стлаже! У меня очень холошие уши и глаза-локатолы, как у совы!
Подъезжаем к моему особняку. Малая прилипает к окну и издаёт восхищённый свист:
— Ух ты! Какой болшой домище! Как двоец из сказки, только ещё класивее!
— Дворец, — поправляю в который раз.
— Да, он! А сколько в нём комнат?
— Много. Не считал.
— А можно я посчитаю? Я умею щитать до ста!
— До ста? — удивляюсь.
— Ну площти до ста! — честно признаётся малая. — До семидесяти точно умею, а дальше иногда забываю, какие цифлы дальше идут.
Останавливаюсь возле главного входа. Выхожу, открываю дверь даме — мать выскакивает, как сжатая пружина, всё извиняется и кланяется. Замечаю какая она стройная, какие у нее красивые волосы пепельного цвета и большие голубые глаза. Так не хватало еще на горничную заглядываться. А рыжая императрица величественно выбирается из машины и оглядывает мои владения критическим взглядом эксперта по недвижимости.
— Неплохо, — заключает она снисходительно, как царица, инспектирующая провинцию. — Для начала сойдёт. Но нужно добавить качели во дволе и песощницу. И бассейн с лягушками обязательно!
— Зачем лягушки? — интересуюсь.
— Чтобы было весело и живо! — объясняет малая, как очевидную истину. — А то у вас тут всё слишком солидное и скущное. Нужно больше детского смеха!
Заходим в дом. Малая сразу же начинает инспекцию, как генерал, принимающий парад войск. Трогает вазы, оценивает картины, даёт профессиональные комментарии:
— Клативо, но слишком взлослое. Долого, но не вульгално, да. Холошо бы добавить детских калтинок на стены, а то чувствуется, что здесь дети не живут!
Её мать семенит следом, пытается утихомирить рыжий ураган, я смотрю на не ноги и невольно думаю о том, какие они красивые:
— Маринка, не трогай ничего! Веди себя прилично!
— Мам, — терпеливо объясняет малая, — я не тлогаю, я оцениваю качество интельела! Это лазные вещи! А плилично я себя всегда веду, плосто у меня свой особенный стиль поведения!
И тут рыжая бестия останавливается возле большого аквариума с золотыми рыбками, прижимает нос к стеклу и восторженно ахает:
— Ой, какие класивые лыбки! Можно я их поколмлю? Можно дать им имена? Можно с ними лазговаливать?
— Можно, — усмехаюсь я. — Всё можно.
Малая поворачивается ко мне с такой благодарностью в глазах, что где-то в груди странно дёргается.
— Холошо! Тогда эту золотую лыбку я назову... Андлоид! В честь вас! А эту голубенькую — Катенька, в честь мамы! А эту полосатенькую — Малинка, это буду я!
— А почему ты полосатая рыбка? — удивляюсь.
— Потому что я пёстлая, как лебуга! — смеётся малая. — У меня настлоение всё влемя меняется! То я весёлая, то глустная, то селдитая, то доблая! Мама говолит, что я как адлуга — семь погод на длоле!
— Радуга, — поправляю. — И семь погод на дворе.
— Точно! — хлопает в ладоши рыжая радуга. — Андлоид, а можно я каждый день буду с лыбками лазговаливать? Им, навелное, одним скущно!
— Конечно можно.
Веду этих двоих по дому — показываю комнаты, объясняю, где что находится. Мать слушает внимательно, кивает, запоминает. А рыжая инспекторша продолжает давать советы по улучшению дизайна:
— Здесь нужны цветочки в голшках! А тут — пушистый ковлик для игл! А в этой комнате холошо бы поставить качалку, чтобы укащивать малышей!
— У меня нет детей, — замечаю.
— А зацем тогда такой болшой дом? — искренне удивляется малая. — Один человек не может занять столько места! Это же нелационально!
— Могу.
— Неплавда! — упрямо заявляет рыжая философка. — Дом должен быть полный людей, смеха и детского шума! А то он как музей получается — класивый, но мёлтвый и скущный!
И знаете что? Впервые за много лет я думаю: а ведь эта маленькая рыжая бестия абсолютно права. Мой дом действительно больше похож на музей или мавзолей, чем на живое жилище.
Может, пора это кардинально изменить?
— Андлоид, — тянет меня за рукав малая, — а у вас есть апельсины?
— Наверное, есть. А зачем?
— Я их ощень люблю! — признаётся рыжая сладкоежка. — Мама говолит, что из-за них у меня такие лыжие волосы! Я съедаю по пять штук в день!
— Пять апельсинов? — удивляюсь.
— Иногда и больше! А ещё они делают меня умнее! Витамин Цэ полезен для мозгов!
Смотрю на эту рыжую апельсиновую бестию и понимаю: моя жизнь только что перевернулась с ног на голову. И почему-то мне это начинает нравиться...
Глава 2
Катя
Боже мой, во что я вляпалась! Стою в прихожей особняка размером с аэропорт, дрожу как осиновый лист на ветру, а моя рыжая катастрофа уже умудрилась исчезнуть в недрах этого дворца! Андрей показывает мне комнаты, объясняет, где что находится, а я киваю и пытаюсь запомнить, но мысли крутятся вокруг одного: Я до сих пор в адском ступоре. Потому что Андрей Лазарев…точнее Андреем Лазоревым оказался мой случайный любовник, с которым я провела незабываемую ночь в отеле «Плаза» шесть лет назад. Для него это был фрагмент его жизни который он не запомнил, а для меня…для меня через девять месяцев все изменилось, и я родила дочку, Маринку. И вот теперь по воле случая или судьбы я стою в его доме… и он не знает, что за ним бегает его дочь.
Работа горничной в доме миллионера — это как ходить по минному полю в туфлях на шпильках. Одно неверное движение, и всё взлетит на воздух! А тут ещё Маринка, которая способна устроить международный скандал из-за неправильно поданного апельсинового сока.
— Катя, — говорит Андрей, боже, какой у него голос…в том отеле этот голос свел меня с ума, — ваша комната здесь, рядом с кухней. Удобно для работы. А дочка пусть пока осваивается, изучает дом.
О да, "изучает дом"! Знаю я, как моя рыжая исследовательница изучает новые территории — как Наполеон изучал Европу!
— Маринка! — кричу я в пустоту особняка. — Где ты?
Тишина, как в склепе фараона.
— МАРИНКА!
— Тут я, мам! — доносится откуда-то из глубин дома звонкий голосок. — В главном штабе важные дела веду!
Мчимся с Андреем на звук, как спасательная команда. По коридору, мимо картин с мрачными предками, мимо античных ваз, которые стоят дороже нашей квартиры...
И тут мы слышим ЭТО:
— Так, Петлович! Отчёт о плибыли готов? А ну быстло на стол! Сидолович, кофе боссу неси! И печенье апельсиновое не забудь! Маливанна, где документы по последней сделке?
Андрей останавливается как вкопанный. Лицо у него такое, словно он увидел говорящего единорога:
— Это... ваша дочь разговаривает сама с собой?
— Боюсь, что хуже, — вздыхаю я. — Она проводит совещание.
Заглядываем в приоткрытую дверь кабинета и видим КАРТИНУ! За огромным дубовым столом, в кресле размером с трон, восседает моя пятилетняя дочка. Она нашла где-то деловой пиджак (явно мужской, явно дорогой), натянула его поверх своего оранжевого платьица, и теперь выглядит как генеральный директор крупной корпорации в миниатюре!
— Маринка! — ахаю я. — Что ты делаешь?!
— Лаботаю, мам! — невозмутимо отвечает дочь, важно перебирая бумаги на столе. — Веду плановое совещание с подчинёнными! Пока Андлоид был в отлущке, кто-то же должен был руководить плоцессом!