Ульяна Нижинская – Недетские сказки о смерти, сексе и конце света. Смыслы известных народных текстов (страница 27)
О странном гибриде птиц
Никто и никогда в реальности не видел гусей-лебедей. Это народная фантазия «селекционировала» такую породу птиц, и теперь мы читаем про них сказки. Как же так вышло?
В природе лебедь – это ближайший родственник дикого гуся, их часто смешивали: и самцы, и самки имеют одинаковый окрас, оба вида птиц являются перелётными. Наблюдая за тем, как гуси и лебеди отправляются на зиму в тёплые страны, а с наступлением весны возвращаются в родные края, принося с собой солнце, древние стали связывать их с потусторонним миром, поскольку именно там обитало жаркое светило.[395] Получается, в сознании людей эти птицы выполняли одну и ту же роль, оттого в сказках выражение «гуси-лебеди» не представляет собой какой-то особый вид пернатых, существовавший в реальности, а является всего лишь средством языковой выразительности, как, например, «море-океан» или «травушка-муравушка».[396]
В лингвистике такой оборот речи, в котором слова полностью или частично дублируют смысл друг друга, называется
Психологи, работающие с методом сказкотерапии, основываясь на данных фольклористов, смотрят на этот образ иначе. Для них стая гусей-лебедей является символом союза мужчины и женщины, ведь эти птицы участвуют в инициации обоих полов. В брачной символике славян гусь означает юношу, а лебедь – девушку. Получается, в этой мифологической стае гусь противопоставляется лебедю так же, как в фольклоре род жениха – роду невесты. Этот приём часто использовался в свадебных песнях:
О чём молчат сказочные красавицы
Молчит прекрасная Элиза целыми днями, не вымолвит и слова. А как луна взойдёт на небо, вмиг отправляется на кладбище рвать жгучую крапиву голыми руками. Белоснежные пальцы и ладони её покрылись волдырями, но девушка не замечает боли. Главное – спасти милых братьев, которых злая мачеха заколдовала в одиннадцать диких лебедей. Для того и разминает Элиза босыми ногами крапиву и сучит из нее зеленое волокно: изготовив волшебные рубашки и накинув их на братьев, разом она вернёт им человеческий облик. Таков сюжет сказки Ганса Христиана Андерсена «Дикие лебеди».
Оказывается, подобные истории рассказывали и славяне. В русской народной сказке «Братья-вороны»[398] двенадцать царевичей превращаются в птиц и улетают неведомо куда. Спасти их может только сестрица: отыскав братьев, она остаётся на несколько лет в их лесной хижине и берёт на себя обет молчания. Ведь только так можно развеять злые чары колдуньи-мачехи. Девушка самоотверженно выполняет все условия до тех пор, пока в неё не влюбляется прекрасный царевич и не увозит с собой, чтобы жениться. При этом несчастная не может вымолвить и слова! Как и Элизу, её принимают за ведьму, хотят сжечь, но всё выясняется.
Эти сказки очень похожи: как сюжетом, так и основным условием снятия заклятия – молчанием. И Элиза, и сестра братьев-воронов не имеют права говорить, и в этом есть глубокий смысл, так как немота – это культурный знак, противопоставленный смеху. Если смех является дарителем жизни, то безмолвие обозначает смерть.
У некоторых австралийских племен существовал обычай: женщина, став вдовой, во время траура прекращала вербальное общение и полностью переходила на язык жестов, тем самым символически умирая и уподобляясь своему покойному мужу.[399]
Ритуальную немоту практиковали и славяне. Зачастую поминальный ужин проводился в полной тишине, поскольку люди верили, что в это время души усопших незримо присутствуют за столом, и в знак уважения желали уподобиться им.
Молчали и ряженые на Святки подобно духам, пришедшим на землю с «того света». В устрашающих масках, не произнося ни слова или только изредка издавая нечленораздельные звуки, они кривлялись и гонялись за людьми, как мертвецы гонялись бы за живыми.[400]
Наконец, временно мёртвой считалась и невеста на свадьбе – ведь она хоронила своё девичество. Известно, что у русских, болгар и македонцев в определённый момент праздничных гуляний молодая должна была ни с кем не говорить, ни на кого не смотреть, а лишь стоять словно окаменевшая статуя.[401]
Такое же ритуальное значение имело безмолвие в глубокой древности у подростков. Во время инициации они уподоблялись мёртвым и обязаны были молчать. Иногда посвящённые оставались немыми и после обряда. «Джобсон видел мальчика, который в предыдущую ночь вышел из “чрева”.[402] Он никак не мог побудить его открыть рот, мальчик держал палец на губах»,[403] – пишет немецкий этнограф.
Выходит, немота в сказке имеет глубоко зашифрованный смысл. Не только братья, превращённые в птиц, проходят посвящение, живя в лесном доме, но и их сестра. Она безмолвствует, значит она мертва, подобно спящей царевне, царевне Несмеяне, русалочке и многим другим молчуньям из сказок. Лишь только по завершении ритуала героиня приобретает право голоса и по-настоящему вступает в брак.
Подобный сюжет встречается в норвежской сказке «Двенадцать братьев уток», в немецкой «Шесть лебедей», в польской «Семь братьев-аистов». Любопытно, что в словацкой версии «Три брата ворона» молчание девушки сопровождается её необычным заточением: «Вырубили в могучем дереве дупло, посадили её туда, лишь оконце оставили, чтоб еду подавать».[404] О древнейших способах захоронения в деревьях мы уже говорили. Здесь мы видим яркий пример этого погребения как элемента инициации.
Выходит, в сказках разных народов мира юноши могут превращаться в птиц (голубей, орлов, гусей, чёрных дроздов и даже павлинов). Количество братьев варьируется от 3 до 12, и почти везде младшая сестра отправляется на их поиски по достижении подросткового возраста, а главным условием снятия заклятия является её безмолвие, которое свидетельствует о её взрослении.
Недетская сказка «Морозко», Или зачем старик дочь замуж за Морозко отдавал
«Хочу жениха! Хочу богатства! Хочу! Хочу! Хочу!» – требовала Марфушка, героиня Инны Чуриковой из киносказки Александра Роу «Морозко». Требовать-то требовала, да только получила всего-ничего: сани, запряжённые тройкой свиней, да сундук с воронами. В немецкой версии изо рта вредной девчонки в качестве приданого выпрыгивали жабы, а в архаических русских народных вариантах Мороз за возмутительную грубость одарил нахалку смертью: «Растворились ворота, старуха выбежала встреть дочь, да вместо её обняла холодное тело».[405]
О чём сказка? Почему из-за обыкновенной невоспитанности Марфушка лишается жизни? А бытовая неприязнь бабы к падчерице доходит до такого абсурда, что родной отец вывозит несчастную в лес на верную погибель? Это не сказка для детей, а какие-то криминальные хроники…
Учёные говорят, что «Морозко» – одна из древнейших сказок на земле, глубинный смысл которой – прохождение инициации. В доисторические времена этот обряд был крайне прост: взрослые изгоняли детей-подростков на всю ночь из пещеры и лишали их огня. Выжившие возвращались домой, переэкзаменовка была невозможной.
О том, что девушки достигли брачного возраста, сказка говорит напрямую: «Вот наши девицы росли да росли, стали большими и сделались невестами».[406] Вот баба и решила отдать старикову дочь замуж за Морозко:
– Старик, увези Марфутку[407] к жениху… знаешь, прямо к той большой сосне, что на пригорке стоит, и тут отдай Марфутку за Морозка.[408]
В древности на место проведения обряда детей отводили взрослые члены семьи. Потому старик сажает в сани дочку и даже не думает сопротивляться велению жены. Он вовсе не бесхребетный, как часто говорят о нем школьники, разбирая сказку на уроке родного слова, он твёрдо следует законам рода и племени: увозит дочь в лес и оставляет на месте посвящения, поскольку она достигла нужного возраста.
Добрая и кроткая падчерица проходит испытание холодом, за что Морозко, в чьём образе зашифрованы предок и языческий дух зимы, дарует ей в награду сундук с приданым: «Подъехавши к дочери, ⟨отец⟩ нашёл её живую, на ней шубу хорошую, фату дорогую и короб с богатыми подарками».[409] Фата – символ невесты, в конце сказки девушка удачно выходит замуж.
Бабина же дочка проваливает экзамен. Будучи изнеженной, она не проявляет стойкости к холоду, да к тому же демонстрирует неуважение к старшему, что совсем неприемлемо для обряда: предку надо угодить – тогда он поможет. В конце концов Мороз убивает мачехину дочку, и наутро старик привозит в дом одни кости. В более поздних вариантах сказки двоечница получает антиприданое: сундук с воронами, упряжку со свиньями, её обмазывают дёгтем… Позор в обществе – хуже смерти.