Ульяна Нижинская – Недетские сказки о смерти, сексе и конце света. Смыслы известных народных текстов (страница 20)
На то, что Сивко – волшебный конь из загробного мира, указывает и языковая формула, которая звучит в описании каждого его появления: «Сивко бежит, только земля дрожит, из очей пламя пышет, а из ноздрей дым столбом».[281] Сказка не говорит, спускается ли конь с небес, подобно солнцу, или подымается из разверзающейся земли, словно волшебный змей, – это и не особо здесь важно. Ценно то, что Сивко огненный, а огонь, как и золото, – печать загробного мира.[282]
«Иван-дурак в право ухо залез – оделся, выскочил в лево – молодцом сделался», – такая странная процедура с пролезанием в ушко животного встречается в разных сказках. К примеру, в «Крошечке-Хаврошечке» девочка-сиротка влезала в ушко матушке-корове. Эти действия не следует воспринимать буквально: физически ни один человек не может такого совершить; здесь мы имеем дело с фольклорной метафорой, в которой зашифрован обряд инициации: подросток входил в священную хижину, представляющую собой тотемного зверя, а выходя из неё, превращался из «гадкого утёнка» в настоящего мужчину-добытчика.
Вот и Иван, получив от отца самый дорогой подарок, который только можно было унаследовать, пролезает в ушко волшебному коню и отправляется на царский двор, дабы пройти брачные испытания. На диво всем дурак доказывает, что именно он самый смелый и ловкий. Умным братьям только и остаётся глядеть разинув рты, как оболтус Ивашко допрыгивает до терема Елены Прекрасной, берёт её в жены, а затем и царевичем становится: «Наш Иван тут стал не Иван-дурак, а Иван царский зять; оправился, очистился, молодец молодцом стал, не стали люди узнавать! Тогда-то братья узнали, что значило ходить спать на могилу к отцу».[283]
Финал сказки поучительный. Всезнающие братья, которые не захотели поминать отца, остались ни с чем, в то время как простофиля-дурачок получил всё желаемое, следуя отцовскому наказу.
Некоторые современные родители боятся читать русские народные сказки своим детям – якобы они формируют неправильное понимание мира, учат тому, что «дураку всегда везёт». Но оказывается, удача сопутствует ему не потому, что он тупица и бездарь, а потому, что он не считает себя умнее всех и прислушивается к мудрым советам.
О культе мёртвых в сказке
Сказка о Сивке-бурке не рассказывает нам сегодня, какие именно действия совершал Иван ночью на могиле отца. Как же современному читателю догадаться, что дурак действительно поклонялся предкам? К сожалению, это звено выпало. Однако учёные восстановили его, обратившись к другим, более древним версиям сказки.
В беломорском варианте Иванушка-дурачок на могиле отца играет на гуслях. Язычники считали гусли магическим инструментом, связанным с потусторонним миром: играя на них, дурак вступал в общение с духами предков. Таковой же была и дудочка. В одном варианте сказки родитель оставляет в наследство старшим сыновьям корову и коня, а младшему – дудочку, «чтоб плясал живой и мёртвый»,[284] когда б Ванюша играл на ней.
Самые архаические черты культа умерших родителей хранит олонецкая сказка в сборнике Ончукова.[285] В ней Иван вызывает предка из могилы, ударяя палкой по земле. «По-видимому, это древний магический прием, – пишет профессор Е. М. Мелетинский, – выйдя из могилы, отец расспрашивает сына о “делах на Руси”, то есть и после смерти участвует в жизни своей семьи… Интересно, что сын кормит покойного отца хлебом. Это древнейший вид культа предков».[286]
Кропотливо и бережно учёные собирают недостающие элементы сказок: сопоставляют, анализируют – и всё для того, чтобы восстановить стёртые временем черты верований и быта наших предков, донести до нас, читателей, утерянный смысл народной мудрости.
Отчего дурак вечно на печи лежит
Воистину, печь и дурак – неразделимая сказочная комбинация. В сказке «По щучьему веленью» Емеля настолько ленив, что даже к царю во дворец приезжает на печи, не слезая с полатей![287] Не отличается трудолюбием и Ивашко:[288] вечно он в золе да в саже валяется.
Мы объясняем связь дурака с печью его бездельем. Однако сидение героя на печи в сказке вовсе не бытовое занятие. Это подчёркивается его именами: Иван Запечин, Ивашко Запечник; иногда дурня зовут Затрубником, потому что он сидит за печной трубой,[289] а в сказке «Иван Попялов» герой вообще 12 лет в золе провалялся! Одним словом, наш дурак – это русская Золушка.
Сказка изображает то, что происходило в действительности, а в языческом мире младший сын на самом деле являлся «хранителем очага»: он поддерживал родовой культ и совершал поминальные обряды. По существовавшей тогда системе минората, имущество после смерти главы семьи передавалось именно младшему ребёнку, а не старшему. Таким образом, получая отцовское наследство, дом с очагом, «меньшой» автоматически становился его смотрителем. Заметим, что на монгольских и тюркских языках младшего сына так и называют – «хранителем» очага (монг. atzdekine, тюрк, tekine).[290]
Известно, что поминальные обряды древние совершали именно у печи, так как раньше в доме под ней хоронили. Покойный после смерти продолжал считаться членом семьи и оставался в пределах родственного круга, как и при жизни. Такой способ погребения наблюдался у народов полуоседлого образа жизни: хижина легко разбиралась, люди покидали её и, переезжая в другое место, продолжали хоронить в новых домах-шалашах.
С развитием оседлости хоронить начинают под порогом – отсюда и запрет что-либо передавать через порог. А потом и вовсе покойных стали закапывать за пределами дома или устанавливали им отдельные избушки.[291]
Такие погребальные обычаи сохранялись очень долго. Есть предположения, что позднее в печурках – углублениях в стене печи – ставили горшки для еды с прахом усопшего, продолжая тем самым поддерживать древний культ предков.
…Поэтому дурак вечно на печи и лежит. Современная сказка переосмыслила древние традиции на свой лад: раз герой – дурень, значит, он ещё и лодырь, оттого отдыхает на лежанке целыми днями. Такая мотивация понятнее нынешнему читателю, однако она искажает изначальный смысл сказки и делает положительного героя неприглядным.
Почему дурак разгадывает и загадывает загадки
Загадка в древности была совсем не детской забавой. Придумали её первобытные люди, чтобы табуировать те священные явления и предметы, имена которых запрещалось произносить лишний раз вслух. Ведь тёмные силы так и норовили навредить человеку! Да и боги могли разгневаться, услышав, что люди небрежно обращаются со святынями.
Земля, вода, небесные светила, птицы и звери, огонь в очаге – всё это было сакраментальным для древних народов; их-то и старались люди уберечь от злых духов, зашифровав в магические формулы.
Некоторые старинные загадки нам хорошо сегодня известны: «поле не меряно, овцы не считаны, между ними пастух рогатый» – небо, звёзды, месяц;[292] «стоит волчище, разинув ртище» – колодец.[293] Но есть загадки и посложнее, например «когда свет зародился, тогда дуб повалился и сейчас лежит» – дорога.[294] Уже в далёком прошлом люди соотносили дорогу с жизненным путём человека, поэтому в этом тексте она зашифрована в образе Мирового Древа, которое организует не только вертикальное пространство мира, но и горизонтальное.
Загадки в прошлом загадывали жрецы. Известно, что в Индии в предновогоднюю ночь волхвы-брахманы усаживались в круг и начинали ритуально обмениваться завуалированными фразами. Их загадки были построены так, что ответ каждой предыдущей становился вопросом следующей: «Кто это движется одиноким?» – Солнце, «Какое светило подобно солнцу?» – Брахман; или «Что великий посев? – Земля, «Что шире Земли? – Индира» и т. д.[295]
Так делали и славяне-язычники, встречая Новый год. А позднее и христиане на Святки. Наши предки верили, что в эту ночь, когда солнце после зимнего стояния поворачивало на весну, мир рождался заново – и этому акту творения необходимо было помочь. Вдруг светило не совершит заветного поворота? Вдруг землю навеки окутает мрак? Поэтому загадки были не забавой, а своего рода заклинаниями, которые произносили уже не отдельные жрецы, а весь народ для того, чтобы принять участие в рождении нового мира.
Некоторые реликтовые загадки дошли до наших дней в виде святочных песен: ещё в XIX веке их исполняли крестьяне, сидя на вечёрках. Песни эти имели вопросно-ответную форму и по сути являлись цепью загадок: