Ульяна Нижинская – Недетские сказки о смерти, сексе и конце света. Смыслы известных народных текстов (страница 19)
Некоторые читатели видят в былинном Кащее положительного персонажа и сочувствуют ему. Мы же отмечаем, что не всё так однозначно в фольклоре. Образ один, а имеет двойное дно.
Для многих читателей это одно и то же. Но всё же былина и сказка – разные жанры фольклора, имеющие свои особенности. Перечислим некоторые из них:
♦ Сказка возникла в архаические времена, а былина – в средние века.
♦ Былины рассказывают о богатырских подвигах, связанных с историческими военными событиями, и относятся к героическому эпосу. Сказки же повествуют о волшебном преображении героев: Ивана-дурака – в царевича, лягушки – в красавицу, бесприданницы Настеньки из сказки «Морозко» – в завидную богатую невесту. Волшебная сказка связана с инициацией.
♦ Действие сказок разворачивается в Тридевятом царстве, былин – в Киевской Руси.
♦ Прототипами героев былин могут быть реально существовавшие личности. Например, Владимир Красное Солнышко из того же «Ивана Годиновича». У персонажей народных сказок нет конкретных исторических прообразов: это некий Иван, некая Марьюшка.
♦ Сказка имеет прозаическую форму, а былина – песенно-стихотворную.
Кащей Бессмертный – это «переодетый» Змей Горыныч
Когда нам на филфаке стали рассказывать, что Кащей Бессмертный и Змей Горыныч – это одно лицо, мне сразу вспомнились литературные анекдоты про Гоголя, который вечно переодевался Пушкиным. Вы наверняка их тоже читали, их часто приписывают Даниилу Хармсу. Так вот, неужели в сказках то же самое? Как Бессмертный может быть Горынычем? Внешность ведь у них совершенно разная… Кащей имеет облик человека, в то время как Горыныч – это трёхглавый огнедышащий ящер. Однако эти герои – действительно одно лицо. Так утверждают специалисты, и аргументы их весьма убедительны:
♦ Оба персонажа являются властителями Тридевятого царства, куда должен спуститься герой, чтобы приобрести магические способности.
♦ Оба живут в горах: Кащей на Стеклянной или Хрустальной горе, Змей на Сорочинской.[260]
♦ Оба равно враждебны герою.
♦ Оба прячут свою жизнь в яйце. Причём у обоих оно скрыто по принципу матрёшки в разных животных. Так, погибель Змея в сказке «Хрустальная гора» заключена в яйце, которое спрятано в утке, утка та – в зайце, а заяц – в сундуке.[261] То же самое читаем в сказке «Царевна-лягушка», только о Кащее: «то яйцо в утке, та утка в зайце, тот заяц в сундуке, а сундук стоит на высоком дубу».[262]
♦ Оба «налетают вихрем» на Русь и крадут хорошеньких женщин. Причём как с Кащеем есть сюжет-перевёртыш, в котором девушка отдаёт предпочтение не Ивану, а привычному нам «злодею», так и с Горынычем имеется подобная история. В сказке «Чудесная рубашка» Елена Прекрасная убивает своего законного супруга Ивана, чтобы выйти замуж за Змея.[263]
♦ Оба выполняют роль скупого хранителя сокровищ и, в конце концов, свободно заменяют друг друга в вариантах одной и той же сказки.[264]
А что до того, что Змей не имеет человеческого облика, как Кащей, так это дело исправимое. Может Горыныч и в прекрасного молодца обернуться, когда надо. Например, «Повесть о Петре и Февронии Муромских» начинается с того, что крылатый змей повадился летать к жене князя Павла «на блуд» в обличии мужа.[265] Мотив змея-искусителя, предстающего девушкам в человеческом обличии, распространён в народных легендах и, несомненно, имеет «сказочные» корни.
Выходит, Кащей и Горыныч – верно одно лицо. А если учесть, что Змей – более ранний персонаж, можно смело утверждать, что злой колдун – это его своеобразная вариация, которую сказка придумала в более поздний период.
«И я там был, мёд-пиво пил…» Почему по усам текло, а в рот не попало?
Действительно, отчего бахарь в конце сказки не может угоститься праздничным напитком? Ведь он так трудился: следовал по стопам героя, наблюдал за событиями, чтобы передать нам, слушателям, всё в мельчайших подробностях.
Дело в том, что сказитель в финале истории присутствует на пиру мёртвых. Как-никак, все действия волшебной сказки происходили в загробном мире, оттого он и не может отведать ни одного угощения. Наблюдать за посвящением героя не означает самому принимать в нем участие. Стало быть, сказочник магического обряда не проходил: с Бабой-ягой не общался, не мылся в её бане, не вкушал ритуальной пищи. А мы помним, что именно вкушение еды мёртвых дает право живому человеку действовать в загробном мире. Вот поэтому все угощения на пиру, предназначенные для усопших, несъедобны для героя-сказителя. Он не может отведать не только пива или мёда: разные концовки сказок изобилуют всевозможной поминальной пищей, которая либо вызывает отвращение у живого, либо её невозможно съесть, так как посуда оказывается дырявой:
«Дали мне блин, который три года в кадушке гнил».[266]
«И я тут был – поминал, кутью большой ложкой хлебал, по бороде текло – в рот не попало!».[267]
«Звали меня к нему мёд-пиво пить, да я не пошёл: мёд, говорят, был горек, а пиво мутно».[268]
«Подали белужины – остался не ужинавши».[269]
«А рыба-та у них была шшука, я по блюду-ту сшупал, когти-те задрал, ничево не набрал – так голодный и ушол».[270]
«Дали чашку с дырой, да у меня рот кривой – мимо все бежало, в рот не попало».[271]
«Кому подносили ковшом, а мне решетом».[272]
Определённо, герой-сказочник – чужак на этом празднике, поэтому иногда мертвецы его попросту колотят, а затем изгоняют: «И я там был, вино-пиво пил, по губам-то текло, а в рот не попало; тут мне колпак дали да вон толкали; я упирался, да вон убрался».[273]
Бывает, повествователь, подобно главному герою, получает волшебные подарки. Однако, не съев пищи и будучи изгнанным, он теряет всё полученное: «…дали мне синь кафтан, ворона летит да кричит: “Синь кафтан! Синь кафтан!“ Я думаю: “Скинь кафтан!“ – взял да и скинул».[274] Или: «Дали мне красные башмачки, ворона летит да кричит: “Красные башмачки! Красные башмачки!“ Я думаю: “Украл башмачки!“ – взял да и бросил».[275]
Границы сказочного мира остаются не нарушенными – это и подчёркивают финальные слова, которые являются не обычным клише, а магической формулой, возвращающей рассказчика и слушателя в обыденный мир. Двери сказки закрываются, всё дальше становятся от нас фантастические терема с их обитателями и происходящими в них чудесами. Но магия слова, дающая силу знаниям, остается с нами, и мы, как после сеанса глубокой терапии, возвращаемся в наш мир с новыми ресурсами, пусть даже и не отведав, как рассказчик, ни одного праздничного угощения.
Глава 3. Сказки о мужской инициации
Почему герой всегда дурак
Русский фольклор очень любит дурака. Хочет дурак того или нет, а именно ему удаётся выловить из проруби волшебную щуку, добиться руки царевны да получить полцарства в придачу. «Дураку всегда везёт, – вздыхаем мы и недоумеваем, – в чем же тут народная мудрость? Это не мудрость, а жизненная несправедливость какая-то!»
Но давайте разберёмся, действительно ли герой в волшебных сказках является дураком в том значении, в котором мы привыкли использовать это слово, – «глупый человек», «болван», «беспросветный тупица». Оказывается, нет, не является. Емеля или Иванушка могут быть наивными, простодушными, добрыми, но не глупыми. А в финале сказки так вообще становится очевидным, что они умнее умных. Именно дурень отгадывает самые сложные загадки царя. Именно дурень узнаёт, что нужно делать, чтобы допрыгнуть до терема красавицы, и умело использует полученные знания. Хитрость, смекалка, инициатива свойственны герою. За что же тогда в народе его так неласково прозвали – дураком?
Дело в том, что любая сказка – это «добрым молодцам урок», оттого главный герой – всегда ученик, и дурак он для того, чтобы ум не мешал ему учиться. Сказочный дурак напрямую связан с образом подростка, которому нужно пройти посвящение. Он вовсе не глуп, да только знаниями и опытом ещё не дорос до того, чтобы его считали взрослым. Затем Иван и отправляется навстречу испытаниям, чтобы набраться уму-разуму и из мальчика преобразиться в мужчину, из дурака – в царевича.
В сказке «Сивко-бурко» Иван – «ученик», на это указывает его положение в семье: двое его старших братьев уже женаты и занимаются хозяйством, в то время как он – третий сын, самый младший и холостой, ещё не приспособлен ко взрослой жизни.
Умирает отец и даёт наказ детям своим три ночи «сидеть» на его могиле.
Старшие братья не желают идти на могилу, им страшно или лень: они посылают три ночи подряд к отцу дурака. Так более поздняя сказка объясняет троекратный выход Ивана в ночную смену, переосмыслив закон троичности.[277] Герой ходит к отцу трижды, то есть, говоря сказочным языком, «очень часто», – этим он оказывает большое почтение покойному родителю. Культ предков являлся основой посвящения: если потомок умеет общаться с миром духов, почитает праотцев своих, то они передадут ему, живому, тайные знания рода, подскажут, как правильно жить. Поэтому за свою службу Иван получает от умершего отца подарок.