Ульяна Нижинская – Недетские сказки о смерти, сексе и конце света. Смыслы известных народных текстов (страница 22)
Смекалистость и живость ума героя делают его похожим на нашего простака из «Царевны Несмеяны» или на дурака из сказки «Царевна, разрешающая загадки», где Ванюша задаёт царской дочери такие мудрёные вопросы, что ей ничего не остаётся, как сдаться ему и выйти за него замуж. Сообразительность жениха определяет выбор невесты.
Дурень Ганс – такой же народный герой у датчан, как у нас Иван-дурак. Первый, кто придал литературную обработку истории о нём, стал Ганс Христиан Андерсен. Великий сказочник услышал историю о смышлёном дураке в детстве от крестьян, а повзрослев, изложил её в своей одноимённой сказке. Вы можете прочитать её в любом сборнике писателя.
Немецкие, французские, филиппинские, японские и многие другие дураки
В русской народной сказке «Дурак и берёза» Иванушка торгуется с деревом, слыша в шелесте листьев желание купить у него быка. «Бык двадцать рублёв стоит; меньше взять нельзя… Вынимай-ка деньги!»[312] – говорит он берёзе, а та ему только и скрипит в ответ. Этот скрип дурак принимает как просьбу отдать быка в долг. Делать нечего, других покупателей в округе нет. Иван привязывает животное к дереву и «договаривается» с ним, что за деньгами придёт завтра. Ночью быка съедают волки… Учёные видят в этой сказке отголоски архаического обряда. Когда деревья считались священными основателями рода, люди, желая умилостивить их, приносили им жертвы.[313]
Отголоски этого древнейшего обычая в том или ином виде встречаются в сказках разных народов мира. Филиппинский Хуан-дурак продает мясо уже не дереву-тотему, но мухе, свинье и воде в колодце. Немецкий дурень в кваканье лягушек слышит, будто они не верят ему, что у него есть 7 талеров. Он бросает деньги в болото, чтобы лягушки пересчитали их сами. Французский Жан-дуралей торгуется со статуей настоящего святого. А в Нидерландах дурень общается с распятием. Эти примеры подчёркивают, что сказка действительно связана с поклонением священным предметам. Иногда тотемы выступают в роли животных, а в более поздних вариантах – в качестве статуи и распятия.
Сказочных дураков со всего света не перечесть! Японцы рассказывают истории о глупце Ётаро, румыны – о Петре-дураке. О простофиле, который хотел жениться на принцессе, толкуют кубинцы. Герои-глупцы есть у африканцев, китайцев… И нет, наверное, такого народа, который бы не слагал сказок о дураках, чем-то похожих на нашего Иванушку: порой доброго и смекалистого, каким он является в волшебных сказках, а порой набитого дурня, каким он показан в бытовых ситуациях.
♦ «А что, ведь у лошади четыре ноги, и у стола тож четыре; так стол-от и сам добежит». (Русская народная сказка «Иванушка-дурачок»)
♦ «Варись, похлёбка, а я пойду за детьми глядеть!» (Русская народная сказка «Про Иванушку-дурачка»)
♦ «– Что ты, дурак, натворил? Отчего стадо слепое?
– Да пошто им глаза-то? Как ушли вы, братцы, овцы-то врозь рассыпались; я и придумал: стал их ловить, в кучу сбирать, глаза выдирать; во как умаялся!» (Русская народная сказка «Иванушка-дурачок»).
Тайна семи богатырей и мёртвой царевны, Или кто у кого списал?
Сказка Пушкина о мёртвой царевне и семи богатырях чрезвычайно похожа на «Белоснежку и семь гномов» братьев Гримм. Некоторые даже считают, что Александр Сергеевич вдохновился немецкой историей, поскольку «Мёртвую царевну…» он сочинил спустя больше века после выхода на свет «Белоснежки…».[314]
Однако гений русской литературы ничего ни у кого не списывал. Он действительно создал своё произведение по мотивам русской народной сказки, которую услышал от своей няни Арины Родионовны. «Мёртвую царевну» крестьяне прекрасно знали, и в сборнике Афанасьева она записана как «Волшебное зеркальце» под номерами 210 и 211.
Гриммы свою «Белоснежку» тоже услышали от народа. Получается, сюжет этих двух сказок принадлежит не конкретному писателю или поэту, а всей нации. Но не только русской или немецкой.
В Швеции эта сказка известна как «Дочь Солнца и 12 заколдованных Принцев». В Шотландии – как «Золотое Деревце и Серебряное Деревце». В Монголии – как «Волшебный труп». Более того, эту сказку о красавице, попавшей к принцам, гномам, разбойникам, богатырям, охотникам или даже к братьям-месяцам, знают в Африке, Греции, Италии… Да практически во всех уголках мира!
Так кто же у кого списал?
_____________________________________
Сказка и первобытно-общинный строй
Учёные называют сюжет сказки о мёртвой царевне и семи богатырях «бродячим», а его популярность объясняют тем, что он очень древний и рассказывает нам сегодня о таком социальном институте первобытно-общинного строя, как тайные мужские дома. Поразительно, но эти дома наблюдались у народов всех континентов.
В русской народной сказке красавица попадает в таинственную лесную избушку и становится там «сестрицей» для храбрых и благородных богатырей. В первобытной реальности происходило всё то же самое: девушка являлась в хижину, спрятанную от «непосвящённых» глаз в глубине леса, а в той хижине жили мужчины. Что делали мужчины вдали от поселения? Зачем девица приходила к ним? Действительно ли она становилась всем им «сестрой»? Расскажу обо всём по порядку.
Терем в лесу
В архаические времена, после того, как мальчик-подросток успешно проходил обряд инициации, у него было три сценария развития его дальнейшей судьбы:
1) Посвящённый возвращался домой и женился.
2) «Новоиспечённый мужчина» оставался жить в лесной избушке на несколько месяцев или лет.
3) Он из лесной избушки переходил на несколько лет в мужской дом.[316]
Мужские дома – это общественные постройки, в которых жили холостые, реже все мужчины первобытных поселений.[317] Находились такие коммуны, как правило, в глубине леса, далеко от деревни, чтобы никто из непосвящённых не мог потревожить юношей. В изоляции будущие мужчины постигали азы взрослой жизни: учились охотиться, играть на магических музыкальных инструментах, исполнять сакральные пляски, совершать священные обряды и т. д.
Возникновение таких коммун учёные связывают в первую очередь с охотой. Каждый мужчина общинно-родового строя должен был уметь добывать мясо диких животных, поскольку оно было основным источником их пропитания. Оттого с развитием земледелия этот институт начинает отмирать… Вторая причина носила уже не практический, а идеологический характер. Исследователи объясняют её тотемизмом: ведь чтобы быть удачливым охотником, мужчина должен знать, как общаться с тотемом своего рода, как просить у него помощи и как благодарить за неё. Вот почему в сказках утром братья уходят на охоту, а возвращаются только поздним вечером. Подчеркну, что мужчины могли есть только мясную пищу. Продукты собирательства (ягоды, коренья, грибы) и земледелия (пшеница, ячмень) им запрещалось употреблять, так как «производство» этой пищи находилось в руках женщин.[318]
Цель братства – воспитать в будущих мужчинах оппозицию к прежней жизни: к родительскому дому, к женским делам. Нередко племя само позволяло юношам заниматься разбоем. Поэтому в некоторых сказках братья-охотники становятся лесными бандитами. В великорусской сказке Пермской губернии герой просит, чтобы его приняли в шайку: «Если вы не верите, глядите – на моих руках: вот у меня и клеймы есть».[319] Клеймо на теле – это татуировка, знак посвящения. Переводя сказочный язык на реалии прошлого, здесь мы имеем дело с эпизодом, когда юноша желает вступить в лесное братство после благополучного прохождения инициации.
Как выглядели мужские дома
В сказках мужской дом изображается то белокаменным теремом, то мраморным дворцом. И действительно, эти постройки отличались большими размерами и великолепным видом, они украшались резьбой.
Джеймс Кук во время экспедиции на Таити в 1773 году видел такой дом длиной в двести футов – он был огромным, так как там проживали все неженатые мужчины племени с 16 лет до вступления в брак.[320]
Иногда путешественники принимали такие дома за храмы.[321] В их красоте вы можете убедиться сами: в Советской энциклопедии есть уникальная фотография мужского дома на острове Палау в Микронезии, датированная началом ХХ века.
Такие типичные дома холостяков в XIX–XX столетиях наблюдались повсюду у племён с первобытным мышлением: в Меланезии, в Микронезии, в Индийских архипелагах. Если они не уничтожались под влиянием более высокой культуры, тогда они превращались в храмы или дома для совещаний, как на Филиппинах.[322]
А иногда дома мужчин выглядели просто устрашающе. Их обносили высокой изгородью, усеянной черепами. В сказке «Морской царь и Василиса Премудрая» эта деталь сохранилась: «Кругом всего дворца стоит частокол высокий, на целые на десять верст, и на каждой спице по голове воткнуто».[323]
Откуда эти черепа и зачем они здесь? Дело в том, что с появлением института мужских домов активно начинает развиваться культ предков. Погибший на охоте или во время сражения товарищ не выходит из круга братства. Живые почитают память мёртвого: сохраняют его труп или какую-то часть, преимущественно череп, вырезают деревянную фигуру, в которой должна поселиться его душа.[324]