Ульяна Нижинская – Недетские сказки о смерти, сексе и конце света. Смыслы известных народных текстов (страница 10)
Пропп отмечает, что этих материалов достаточно, чтобы установить, что сто пар башмаков, глиняная обувь, крепкий посох и пища фигурируют в сказках разных народов мира как отголоски древних погребальных обрядов.[119] Выходит, три пары железных сапог, три каменных хлеба и три чугунных посоха героям русского фольклора необходимы для достижения Тридевятого царства. Именно там Иван находит жену, чью лягушачью шкурку сжёг по незнанию. Там же и Марьюшка встречает ненаглядного Финиста, после чего становится его законной супругой. Обряд инициации пройден успешно!
Почему «три»?
Почему в наших сказках, чтобы добраться до царства мёртвых, герой должен износить именно три пары башмаков? Почему у чудища три головы? Почему задание герой может выполнить только с третьего раза? Так много «почему»! Закон троичности традиционен для сказок, а исследователи до сих пор не дали ему такого объяснения, которое удовлетворило бы всех. Многие считают, что ответ нужно искать в истории числовых систем.
Сегодня мы пользуемся десятеричной числовой системой, то есть считаем десятками. Однако тысячи лет назад люди не умели считать десятками, самым большим числом было три. Исследователь мышления первобытных народов, французский антрополог Леви-Брюль писал: «В очень многих низших обществах[120] отдельное числительное существует лишь для чисел: один, два, а иногда и три. Когда идёт речь о числах свыше этих, туземцы говорят: «много – множество».[121] Отсюда можно предположить, что
Стало быть, если в сказке действует закон троичности и говорится, что нужно сносить три пары башмаков, а не сто, значит, сказка эта очень древняя, и три пары башмаков означают наибольшее количество обуви, которое может взять с собой герой. Если дальше размышлять таким образом, то получится, что три огнедышащих головы Горыныча – это древнее средство художественной выразительности, с помощью которого рассказчик подчёркивал ужасный облик зверя и ту опасность, которую он собой представлял. Попробуй, победи его! Герой же, который бился со змеем три дня и три ночи, – ещё тот молодец, раз смог вынести такой длинный серьёзный бой! Истинный воин!
Пропп отмечает, что все действия в древнем фольклоре происходят интенсивно, но средств передать эту напряжённость и насыщенность событиями нет, кроме многократного повторения. Так делают малые дети, рассказывая, например: «И вот мы шли, шли, шли, шли… и пришли в магазин». Или «Мама купила всего много, много, много…».
Дорога на «тот свет»
В русских волшебных сказках «тот свет» – это «царство подземное», «подводное», «небесное», «сонное», «далёкое», «седьмое», «тридевятое», «тридесятое» и наконец «небывалое»! Как видим, никакого единства в его месторасположении нет. И связано это с тем, что и в народе не было общего мнения, где же находилось царство мёртвых. О некоторых любопытных версиях того, как славяне представляли дорогу в иной мир и как эти представления отразила сказка, читайте далее.
О небесном «том свете»: вверх по Древу Жизни
Один из путей в иной мир – это дерево. В сказке «Петух и жерновки» старик попадает на «тот свет», вскарабкавшись по стволу дуба, который вырос в его ветхой хатке: «Взял он мешок и полез на дуб. Лез, лез и взобрался на небо».[123]
Язычники верили, что в центре нашей Вселенной стоит Древо Жизни, которое соединяет собой три мира: верхний – крона дерева упирается в небосвод, нижний – корни его уходят глубоко в преисподнюю, и земной – ствол дерева пронизывает «этот свет» и организует жизнь всех его обитателей.
Таким волшебным деревом славяне считали дуб и использовали его образ в магических загадках, песнях и заговорах. Отгадаете старинную загадку? «Стоит дуб, на дубу 12 сучьев, на каждом сучке по 4 гнезда».[124]
В древних заговорах «булатный Дуб» помещается в центр мира: он растёт на священном камне Алатыре, на острове Буяне посреди океана – «пуповины морской». Именно в это священное место, к истокам всего мироздания, отправляли душу больного для исцеления посредством заклинаний.
В роли Мирового Древа у славян выступали и другие деревья: берёза, иногда перевёрнутая вверх корнями; яблоня с молодильными яблочками; явор; кипарис… Если вы интересовались народным искусством, то наверняка видели образ Мирового Древа в русской крестьянской вышивке или в росписи, например, на прялках.
Древо Жизни знают не только славяне. В германо-скандинавской мифологии это исполинский ясень Иггдрасиль, в карело-финской – Великий дуб, в исламской традиции – дерево лотоса, что растёт на седьмом небе у престола Аллаха. А в китайской – древо Киен-Му, которое стоит в центре мироздания, не отбрасывая теней, и на нём растут персики бессмертия.
Стало быть, если многие народы со всего земного шара верили в Мировое Дерево, значит, и сказки о «деревьях до неба» знают не только славяне. О небесном восхождении на «тот свет» рассказывает венгерская сказка «Древо до небес», английская – «Джек и бобовый стебель», японская – «Бамбук до самого неба» и многие другие.
Образ дуба прочно вошёл в нашу культуру. Конечно, сегодня древние заговоры и песни известны преимущественно специалистам, но стихи «У Лукоморья дуб зелёный» знает каждый ребёнок. Теперь, думаю, многие догадались, что дуб с мифологическими существами из поэмы Пушкина – не обычное дерево, а Мировое.
Складывается ощущение, что в стихах поэта оно организует жизнь всей русской сказки: «Там чудеса: там леший бродит, / Русалка на ветвях сидит…» Пушкин не специально, но интуитивно помещает дуб в пролог поэмы, как в древних песнях и заклинаниях, ведь это дерево – начало всех начал.
И вот мы берём сегодня поэму в руки, читаем, и перед нашими глазами чудом воссоздаётся то таинственное далёкое место, откуда берут истоки русская народная сказка и весь славянский мир. И неважно, что за окном XXI век и до небес растут уже не деревья, а многоэтажные дома.
Древо Жизни – оно же Древо Смерти
Мир в представлении древних славян был двойственным. Он делился на день и ночь, добро и зло, свет и тьму… Эти противоположности своим слиянием и ооппозицией создавали единую систему бытия. Так, и Мировое Дерево не могло восприниматься людьми однозначно. Ведь там, где жизнь, рядышком идёт и смерть.
В похоронной обрядности славяне осмысляли дерево как пристанище души до погребения тела. И когда смотрели на птиц, сидящих на вершине дуба или берёзы, верили, что это души умерших, которые вот-вот вспорхнут и отправятся в полёт в небесное царство.
Эти древние верования отразились и в христианских обычаях. Например, раньше на Троицу славяне приносили в дом зелёные ветки, чтобы душам, пришедшим с «того света» к живым, было где сидеть.[125] Сегодня об этом смысле обычая помнит не каждый, но изначально он был именно таким. Важным было также убрать веточки после праздника вовремя. В одной быличке рассказывалось, как женщина оставила их дома, оттого душа усопшего не могла улететь обратно на небо и вынуждена была просидеть на ветках целый год.
Многим народам знакомо Погребальное Дерево. Это дерево, на ветвях которого подвешивали тела умерших или гробы с покойниками. Например, так делали коренные американцы: тщательно заворачивали труп в шкуру или в халат и подвешивали его на самой тяжёлой ветке.[126] Иногда тело умершего прятали в дупло. Этот обычай нашёл отражение в известной нам сказке Гриммов «Пёстрая шкура».[127] Принцесса сбегает из дворца и прячется в дупле, завернувшись в шкуру зверя: «…пёстрый плащ из разных мехов на себя накинула, а лицо и руки свои вымазала сажей. Затем помолилась и ушла из дома, и шла целую ночь, и наконец пришла в большой лес. Утомившись от долгого пути, она залезла в дупло большого дерева и заснула».[128] Эти действия явно соответствуют древнему похоронному обряду и говорят об инициации героини.
Абхазы тела умерших клали в выдолбленный ствол дерева, а затем привязывали такой гроб виноградной лозой к высочайшей ветви какого-нибудь большого дерева. Рядом привешивали оружие и одежду усопшего, а чтобы послать на «тот свет» коня, гоняли его «во всю прыть от этого дерева до тех пор, пока тот не околеет».[129]
На деревьях хоронили детей ханты и манси, хотя они это делали не на ветвях, а под корнями или в дуплах, предварительно завернув тело в бересту.[130]
Мокшане – этническая группа мордвы – подвешивали покойных на деревьях, а позднее стали хоронить в избах смерти.
Объяснить такой необычный способ погребения можно по-разному. С религиозной точки зрения он был связан с культом деревьев и с верой в то, что душа после смерти поднимается по священному дереву в небесное царство. Практических объяснений можно найти больше. Во-первых, животные или люди могут ходить по могилам – а это нехорошо. Во-вторых, волки могут выкапывать трупы и пожирать их – что тоже скверно! И в-третьих, в тех регионах, где почва оледенела от мерзлоты, похоронить человека в земле крайне затруднительно, поэтому тела усопших подвешивали на деревьях, как, например, в Якутии.