Ульяна Муратова – Проклятье снова между нами (страница 2)

— Наложи на себя заклинание. Если понадобится — я разбужу.

За окном уже вовсю светило солнце, да и уставать сестра стала гораздо сильнее, чем обычно, поэтому теперь она колебалась: послушать меня или бдеть в ожидании новостей.

— Иди. Спи. Ты будущая мать, ты должна уметь расставлять приоритеты. Мы всё равно ни на что не можем повлиять. Я тоже лягу подремать, только переговорник оставлю включённым на всякий случай.

Адель наконец сдалась и признала очевидную необходимость нормального дневного отдыха для беременных. А я ещё раз обошла медблок, убеждаясь, что всё чисто и прибрано.

В больших госпиталях при Разломе есть санитарки, но в связи с постоянными прорывами весь гражданский персонал из нашей авиачасти эвакуировали ещё в конце весны, а командор распорядился привлекать на несложные работы курсантов. Хотя лично я любила убираться и всё расставлять по местам. Пока руки заняты, мысли упорядочиваются тоже, и в итоге всюду царят чистота и гармония — и в голове, и в работе, и в доме.

Я пробежалась по воображаемому списку обычных дел и с удивлением отметила про себя, что жреца почему-то сегодня не видела, а ведь обычно он любит проводить время в медблоке. И спит он последние месяцы плохо, поэтому так часто приходит именно днём, когда дежурю я.

Собственно, так мы с ним и подружились. Он страдал бессонницей, а я могла без раздражения слушать его истории из прошлого. Страшно подумать, что он родился ещё в начале прошлого века и помнит мир, каким он был без магомобилей и маголётов.

Я выбрала дневные смены специально — чтобы Адели и Лиоре было легче справляться вдвоём по ночам, в более привычное время, хотя чаще всего мы все же подменяли друг друга и старались не находиться в медблоке толпой, а давать друг другу отдых. Адель вставала вместе с Кеммером — ещё засветло — и сменяла меня первой, а Лира, наоборот, любила засиживаться за полдень. Так как в части служили полуденники, ведущие дневной образ жизни, мы старались держать кабинет открытым круглосуточно, хотя по большей части в этом не было необходимости.

Выйдя из медблока, я заперла дверь на ключ и отправилась в келью жреца.

С каждым шагом нарастало предчувствие: не просто так он исчез из вида на целые сутки и даже ни разу не прокомментировал пропажу Лиоры.

Что-то тут было нечисто, и я намеревалась выяснить, что именно.

Служителям Гесты выделили целый тупичок в конце одного из длинных коридоров штаба, и если с остальными жрецами я лишь вежливо здоровалась, то Валентайна действительно успела полюбить. Многие считали его желчным, вредным старикашкой, но я наблюдала иное: все его помыслы и цели были чисты и светлы, а вот методы он иной раз выбирал сомнительные, однако никогда не вмешивался без причины, и если уж охаживал кого-то посохом, то обычно за дело.

Я тихонько постучалась в знакомую дверь.

— Входи, Лунарочка, — прошелестело в ответ.

Толкнув створку, вошла в освещённую келью. Ставни на окнах были лишь прикрыты, и то наполовину. После темноты коридора свет ударил по глазам, и я на секунду зажмурилась.

Жрец сидел у окна и читал здоровенный фолиант, шевеля губами.

— Как самочувствие, ваша праведность?

— Как у сиденья под задницей пилота — немного сплющенное, но пока поскрипываю потихонечку, — отозвался он, а я улыбнулась.

Подошла ближе, напитала жизненной силой, наблюдая, как старческие плечи чуть расправляются, а глаза начинают блестеть с озорной хитрецой.

— Что-то борода у вас отросла, — заметила я. — Давайте-ка я подстригу. Только лучше в медблоке, мало ли кто меня хватиться может.

— Ну…

Он почесал короткую бородку, стричь которую пока было рановато, но я намеренно зашла с предложения, от которого он отказаться не мог. Очень уж любил, когда его окружают деятельной заботой.

— Отросла, ещё как отросла, — поцокала я.

— И то верно. Жить осталось — полторы луны, не хватало, чтоб меня обросшего хоронили. Что ж, пойдём, коли не шутишь, — прокряхтел Валентайн и с намёком добавил: — Я бы ещё перекусил чего. Проголодался что-то, аж живот крутит…

— Ну вот пока кашка варится, я вас и подстригу, — улыбнулась я и спросила самым светским тоном: — А что вы читаете?

— Жизнеописание одного жреца. Всё думаю, как вернее поступать: как душа велит или как закон диктует. Иной раз расхождение получается. И то не то, и сё не это… Как говорится, каким боком к луне ни вставай, всё одно от тени не избавишься.

— И что же за дилемма перед вами на этот раз? — мягко спросила я.

— Ты меня сначала накорми, а потом расспрашивай, — тут же почуял он неладное.

Так мы и сделали. Я поставила кашу вариться, взяла ножницы, расчёску и специальную щёточку, которой к большому удовольствию жреца прошлась по покрытым пигментными пятнами впалым щекам. Подровняла усы, чуть укоротила бороду и особенное внимание уделила ушам — почему-то с возрастом волосы у мужчин мигрируют с темечка именно туда. Вероятно, от подсознательного желания поменьше слышать, что говорят окружающие.

Закончив, я накормила жреца кашей и наконец спросила прямо:

— Вы знаете, где Лиора и что произошло между нею и Дервином?

— Как не знать? Знаю. Уехали они в Ретер, где Дервин на твоей Лирке женится, и всё у них будет хорошо. Однако за выходку с опаиванием дежурных командор Блайнер из части его уволит, следовательно, и Лирка твоя пустоголовая на службу не вернётся.

У меня в груди словно обвал случился — будто подточенный морем тревоги сердечный утёс рухнул в пучину нервозности.

— И вы этому поспособствовали? Зачем?

— Затем, Лунарочка, что так для вас обеих будет лучше, — наставительно проговорил жрец, глядя на меня с ласковой насмешкой. — Ты можешь на меня сколько угодно обижаться, однако ж вам с сестрой давно пора разными дорожками разойтись.

— За ней нужно присматривать, — от волнения и несогласия голос чуть не сорвался. — И она не пустоголовая!

— Ещё какая пустоголовая, но дело не в том, Лунара. Ты за ней ходишь, будто она — дитё малое. Ей нужно научиться не на тебя полагаться, а самой, своей головой жить. Что разбросала — убирать. Что не доделала — заканчивать. Пусть она ошибки делает — ей они на пользу пойдут. Сейчас она беззаботна, прекрасно знает, что ты поправишь, подхватишь, прикроешь. Но всю жизнь так продолжаться не может. Ей пора взрослеть. А тебе — дать ей свободу ошибаться и на ошибках учиться.

— Её нельзя оставлять одну! — воскликнула я.

— Очень даже можно, — тут же повысил голос жрец. — Осталась она один раз, не развалилась. Дервина этого не угробила, ногу ему так собрала, что ажно целый императорский целитель приезжал, хвалил, чуть пузом не лопнул от восхищения. Да, без ошибок дело не обошлось, однакось я теперь уверен, что она сто раз пациента проверит, чем заново ту же ошибку допустит, потому что на этот раз, Лунарочка, некому было за ней поправлять. И меру ответственности за свою безалаберность она пусть принимает сама.

— Она не безалаберная, а она просто такая! — не выдержала я. — С рождения такая, с самых малых лет! Она не специально всё забывает и… вещи не специально теряет! Знали бы вы, как она расстраивается, когда перчатки теряет! И каждый раз — правые! Уж сколько у нас этих левых перчаток дома лежит в ящике, каждый раз она туда новую кладёт и чуть не плачет! Поймите вы, что она не нарочно!.. Всю жизнь учителя говорили, что она глупая, но она не глупая, просто неусидчивая! А после смерти родителей дело только хуже стало и лишь недавно начало понемногу выправляться. Я не хочу оставлять её одну! Зачем вы вмешались?

— Потому что я хочу, чтобы вы друг друга любили, Лунарочка, — тихо ответил жрец. — Вы обе — девочки светлые и добрые, этого у вас не отнять. Но если ты так и будешь ходить за Лиркой бардак прибирать вместо того, чтобы свою жизнь жить, то рано или поздно ты её возненавидишь. А она возненавидит тебя. Пусть за ней Дервин ходит, он по натуре как раз такой спасатель, ему это только за счастье будет, тем более что сейчас он чувствует себя обязанным. Они друг другу нравятся, и тебе не надо между ними вставать, ничего хорошего из этого не выйдет ни для кого, уж поверь старому жрецу, который кое-что да повидал.

Слова Валентайна выдавили из меня весь воздух по капле, пока внутри не осталась тянущая, горьковатая пустота.

— Но… но Лира же хотела служить у Разлома…

— Ой, брось! Дома она не хотела сидеть, пигалица, вот и вся недолга! А коли уж так хочет быть целительницей, то вернётся, но сделает это осознанно, по своему желанию, а не потому, что другого выбора не дадено. Это ты хочешь быть целительницей, а она — просто другого пути не знает пока. Лунарочка, ты на меня не серчай. Я понимаю, что самоуправство никто не жалует, но признайся честно: сколько раз ты из-за сестры отказывалась от того, чего тебе на самом деле хотелось?

Я молчала. Первым на ум пришло предложение Ячера, о котором я даже не успела рассказать Брену или Адели. Предложение-то хорошее! И денег больше, и опыта можно набраться, и методики новые освоить…

— То-то и оно, — удовлетворённо припечатал жрец, правильно истолковав моё замешательство.

— То есть Дервин знает какой-то способ снять проклятие? Так получается? — сглотнула я.

— Это мне неведомо, но что-то он определённо знает, дочка, — примирительно сказал Валентайн. — Раз вознамерился с Лирки проклятие снять, то уж явно не для того, чтоб она потом за другого пошла. А то я не видел, как он её глазами пожирает.