Ульяна Муратова – Последний гамбит княжны Разумовской (страница 29)

— Папа! — позвала я его, когда он проходил мимо. — Нужно как-то предупредить другие кланы! Они же едут к нам и не знают о грозящей опасности.

— Ничего страшного. Отвлекут нечисть на себя, — бросил он. — Заодно перебьют часть.

— Но так же нельзя… — прошептала я ему в спину.

Он развернулся и уставился на меня, не мигая:

— А ты думаешь, нам хоть кто-то поможет? Кто-то рискнёт ради нас жизнью? Кто-то протянет руку? Только если увидит выгоду!

Меня трясло. Я не хотела ему верить, но по всему выходило, что он прав. Стоит ли жалеть Берских, если их князь хотел меня похитить? Стоит ли жалеть Огневских, если их князь солгал о том, что заплатил деньги? Стоит ли жалеть Полозовских, если их княжич сдирижировал обезглавливание нашего клана?

Но… я не хотела верить в то, что все такие, как они.

Однажды дед сказал, что наши мужчины вынуждены ставить эмоциональные блоки, иначе будут беззащитны перед интригами и злыми намерениями других кланов. Остальные спокойно причиняют боль, и только Разумовские чувствуют её. Невозможно мучить другого, если ты при этом мучаешься сам. А чтобы выжить, нужно уподобиться окружающим.

Астра обняла меня покрепче, а Артёмка поднял зарёванное личико и тихо спросил:

— Не́сись?

— Да. Нечисть. Но всё будет хорошо, — солгала я, коснувшись его щекой, забрав страх и тревогу. — Нас обязательно спасут другие кланы. Они скоро прибудут, нужно продержаться до рассвета.

— Это сколько часов? — всхлипнула Астра, нежными пальчиками убирая с моего лица прядь волос.

— Часа два от силы. Сейчас около пяти… Мы продержимся! А днём большая часть нечисти спит.

— Ракатицы и днём не спят, — ответила Астра, снова всхлипнув, но уже гораздо спокойнее.

В этот момент страшный звон городского колокола оборвался и утонул в водах канала. Отчего-то стало ещё жутче. Будто погасла последняя надежда на хороший исход.

— Астра, попробуй развязать меня, — тихонько попросила я и повернулась к ней спиной, а когда у неё не получилось, предложила: — Сбегай за ножиком.

Она кивнула, усадила брата мне на колени и, крадучись, двинулась к ближайшему столу. Сервировочный нож, конечно, не особо остёр, но лучше такой, чем никакого.

— Карауль, — коротко распорядилась я, и Лазурка на мягких лапах подошла ко входу в главную залу, чтобы предупредить, если кто-то придёт.

На то, чтобы освободиться от пут, ушло не меньше четверти часа. Я даже вспотела от переживаний.

— Лазурка, иди позови Аврору и Варю, — наказала я, и куничка синей струйкой скользнула прочь из главной залы.

Я отодвинула к стене массивный стол, постелила под него роскошную скатерть и усадила на неё детей, а потом оглянулась. Было темно, из других комнат доносились скрежет, обрывки слов и возгласы матери.

Когда пришли сёстры, Аврора села рядом со мной и спросила:

— Это правда? Ты развеяла всю энергию алтаря?

— Я пыталась помочь. Он не погас. В нём есть сила, но не хватает какого-то толчка, чтобы разжечь его заново! Мне очень жаль… Я хотела как лучше, — оправдывалась я.

Сестра ничего не ответила, отвела глаза, и мне стало стыдно за то, что я сделала только хуже. Она достала из кармана несколько конфеток и протянула младшим:

— Держите. Только тихо, ладно?

Дети кивнули, и пока они ели конфеты, Аврора сняла с Артёмки яркие синие ботиночки на каучуковой подошве, аккуратно расправила сбившиеся наспех надетые носки и обула его заново. Перезастегнула пуговицы на курточке Астры, поправила Варин шарф и сказала:

— Мама не согласна с папой. Она считает, что нужно уплывать как можно дальше. Если у неё получится раздобыть ключи от автолодки, мы поедем с ней. Кричать нельзя, плакать нельзя, нужно вести себя очень тихо. Поняли меня?

Младшие синхронно кивнули и замерли под столом, глядя на нас с Авророй полными отчаяния глазами.

Глава 13

Осталось 0 единиц магии

Стоит ли отвести детей обратно на третий этаж? Или запереться в библиотеке? Её отец сдаст в самую последнюю очередь, да и укреплена она лучше остальных частей дома.

Иван с кузенами давно ушли, а оставшиеся дед с отцом тем временем вооружились болтомётами, огнемётами и артефактами.

На нас, забившихся под стол, никто не обращал внимания. Мы устроили относительно уютное гнёздышко из одеял, а я захотела рассказать детям добрую сказку, но на ум упорно лезли какие-то ужасы. Про Красную Шапочку, когда героиня ослушалась маму, пошла к бабушке через болото, где её сначала заболтала, а потом сожрала нечисть. Там, правда, охотники вовремя подоспели, успели вспороть брюхо оржавеннику, в котором девочка уместилась целиком. Однако финал не сильно добрый — Красная Шапочка осталась без пальчиков, которые разъело слизью. Не самая подходящая история в текущих обстоятельствах.

Сказка о Гене и Грете, заблудившихся на болоте и нашедших домик ягодной ведьмы-изгнанницы, ничем не лучше. В первый раз они смогли выйти из топей, потому что нашли куст снежноягодника и кидали на тропинку его белые плоды, которыми отмечали дорогу. А вот когда они пошли на болото второй раз, маленькая Грета проголодалась и съела ядовитые ягоды вместо того, чтобы кидать их на тропинку. Так дети и сгинули в трясинах — брат пытался её спасти, но не сумел.

Понятно, что сказки назидательные: должны учить детей держаться подальше от болот, сразу сбегать от нечисти, не есть белые, сочные ягоды и всегда! всегда! помечать путь, которым идёшь.

Но сейчас хотелось чего-то светлого и лёгкого, чего-то обнадёживающего, и я с изумлением и толикой неверия осознала, что не знаю ни одной по-настоящему светлой и доброй детской сказки.

— А расскажи про Подводного Царя! — попросила Астра, и я невольно вздрогнула всем телом, вспоминая предшествующее пробуждению странное видение.

— Когда-то давно жил-был в Пресном Море клан Водянских. Они строили плавучие дома и огромные баржи, на которых жили. Удили рыбу, делали хлеб из водорослей, варили волшебную кашу из рогульника и выращивали золотой жемчуг. Был у них Подводный царь, который сумел приручить дикого дильфира и на его спине нырял так глубоко, как не умел больше никто. Все подземные богатства принадлежали ему, и он мог потоком воды поднять из глубин любое сокровище! — начала я рассказывать древнюю легенду. — И однажды поднял он с морского дна целый сундук золота. Оно сияло так ярко, что злые ромалы разглядели его блеск даже сквозь морской туман. Под покровом ночи они сговорились с ракатицами и напали на плавучий город Водянских. Три дня и три ночи бились отважные воины клана, но ромалов было так много, что в конце концов они одолели войско Подводного Царя. Но самого его убить не смогли. Он сумел забрать сундук и нырнул в такую глубину, куда не доставали ни стрелы, ни лучи света. Там, в вечном мраке он охраняет своё сокровище и ждёт шанса отомстить алчным пиратам…

Дети заслушались, а Варя вдруг добавила:

— Всё не так было. Подводный царь был как раз из ромалов и бился он с Водянскими, а не наоборот. Я читала об этом в антологии легенд, составленной нашим прапрадедом. У Водянских действительно был плавучий город, а ромалы его потопили.

— А разве сами ромалы не от Водянских пошли? — нахмурилась Аврора.

— Нет! Ромалы — иной вид, они не люди и не маги! Вернее, не такие маги, как мы, — загорелась Варя. — Я читала! Они — единственные, кто смог приручить нежить. Но при этом сами они — люди! Вернее, не совсем люди, но очень на нас похожи! И у них могут быть дети с магами! Очень одарённые дети! А на нас они нападали, потому что менталисты для них всего хуже! — глаза Вари загорелись азартным огнём, а я мысленно застонала.

Не знала, что сестра успела увлечься опасной темой. Некоторые юноши и девушки склонны романтизировать жизнь и быт пиратов, кое-кто даже сбегает к ним, хотя всем известно, что возврата из плавучих поселений нет. Кто с пиратами связался, тот сгинул навсегда.

Побег к ним — как добровольный уход на болото.

Говорят, в Больших Топях есть деревня дикарей-изгнанников, да не одна. Только никто оттуда не возвращался. Иной раз быстрая смерть куда милосерднее изгнания. Отец всегда говорил, что выжить на болотах без алтаря невозможно — рано или поздно сожрёт либо нечисть, либо хищник. Хотя опасность представляют не только они. Черви-паразиты, пиявки, ядовитые насекомые и рептилии — на болотах всё живое хочет человека убить и сожрать, включая тех же самых дикарей.

Пока мужчины сновали туда-сюда, я с трудом сдерживалась, чтобы не подойти к отцу. Хотела попросить прощения и узнать, могу ли я чем-то помочь. Щека до сих пор горела от пощёчины, напоминая о том, как сильно я подвела клан. Поначалу я даже не почувствовала боли, а теперь лицо ныло всё сильнее и сильнее. Но если уж быть объективной, то я заслужила куда более суровое наказание. К примеру, то самое изгнание.

Но ведь не объяснишь, что я всего лишь пыталась спасти клан! Да и слушать сейчас меня никто не станет — не до того.

Так мы и сидели, занимая время то разговорами о пиратах, то пересказами старых легенд, пока за стенами не раздался незнакомый, ржавым ножом скребущий по коже вой. Стены мелко завибрировали, и весь дом задрожал под натиском этого странного, идущего из-под воды звука.

Ракатицы!..

Дети прижались ко мне теснее, и весь дом затих, словно по мановению палочки дирижёра.