Ульяна Муратова – Последний гамбит княжны Разумовской (страница 31)

Четверо остальных оборотников попытались выгрести на поверхность, но в одного уже вцепилась белая ракатица и выпустила в воду ядовитые чернила. Её неожиданно красивые руки с перепончатыми пальцами и длинными чёрными ногтями обвили могучее тело, а белое женоподобное лицо оскалилось в подобии улыбки, обнажая два ряда острейших зубов. Оборотник забился в попытке скинуть с себя ракатицу, но к ней уже присоединилась другая, и они жадно вгрызались ему в шею и пах.

Я подхватила за руку Астру и потянула выше, на поверхность, пока две другие ракатицы облепили Бориса. Их манила кровь, от которой вода сначала окрасилась в красный, но быстро почернела от яда. Я подтолкнула сестрёнку вверх, к голубому свету, навстречу бьющим сквозь толщу воды лучам. В этот момент икру пронзило болью, и меня с неудержимой силой потянуло вниз.

Изо рта вырвался воздух и серебристыми жемчужинами поплыл вверх. Рядом будто вскипела вода, и среди белой пены пузырьков я узнала Сашу. Он выстрелил в ракатицу, что тащила меня вниз, и попал, а затем его тени ринулись в стороны и распугали остальных. Саша вцепился в мою руку и потянул вверх с неимоверной силой. Меня пронзило его диким желанием защитить и спасти, настолько могучим, что с трудом в него верилось.

Нас выдернуло на поверхность, а потом — в лодку. Оказалось, Сашу страховали родичи, и это они вытянули нас за верёвку. Следом из воды вырвали Костю — он держал Варю, повисшую на его руках без сознания.

И… всё!

Я с ужасом посмотрела на багряно-чёрную воду. Вой ракатиц ушёл глубже, словно затаился в пучине.

— Мама? Роя? Астра? — я схватилась за борт и перевалилась грудью через него в попытке рассмотреть хоть что-то в чернильной ядовитой воде.

— Одна мелкая здесь. Антидот, срочно! — скомандовал Саша, оттаскивая меня подальше от воды.

Морана влила мне в рот пахучее зелье, пока Костя пытался откачать Варю. Астру уже завернули в одеяло, и она тряслась, забившись в угол.

Сверху раздался свист и возглас:

— Ромалы!

Белосокольские стремительными птицами рванули в сторону, и снова раздались хлопки, на этот раз гораздо мощнее. Из-за угла вывернула целая армада на скоростных катерах. По нам открыли огонь, и Саша заслонил меня собой, а затем выпустил тени.

Никогда не видела ничего настолько прекрасного и ужасающего одновременно. Он словно стал вратами в чистую мглу: она вырывалась из него, голодная и пожирающая всё на своём пути. Тени устремились к ромалам, и среди них началась паника — катера разворачивались в попытке уйти от клубящейся мглы, а если она их накрывала, то они теряли управление, врезались в дома и причалы.

Вой ракатиц перешёл в разрывающий барабанные перепонки визг.

Мимо проскользнул закрытый катер странного вида, и с него полетели снаряды. Один в полёте сшиб Вроний, но два других со звоном упали на палубу, и я узнала те самые серые банки со взрывной смесью.

Ринулась, чтобы выкинуть за борт, но не успела — банка взорвалась, заливая огнём всю лодку.

Нас отшвырнуло в воду, и последнее, что я увидела — лицо Саши, его руку, протянутую ко мне сквозь толщу воды, и почувствовала ярчайшее желание спасти меня и что-то ещё, что я не успела распознать…

Ноги обожгло болью, и меня стремительно потянуло вниз, в сердце чёрной глубины, бьющегося воем ракатиц.

Глава 14

Осталась 861 единица магии

Я изо всех сил хотела очнуться. Тонула в странной чернильно-синей темноте и пыталась вырваться из неё. Но она не отпускала. Тянула всё глубже, обволакивала собой, пеленала по рукам и ногам.

Там, внизу, в вечно-синем холоде, творилось нечто жуткое. Нечто настолько жуткое, что я боялась смотреть. Рвалась куда-то прочь, к воскрешению, но никак не могла вырваться из водной западни. Меня тянуло вниз, к мрачному средоточию какой-то тайны. Я наконец сдалась и открыла глаза, но в хороводе белёсых силуэтов ничего толком не разглядела.

Танец ракатиц? Их гнездо? Что именно это было?

Сознание постепенно гасло, я чувствовала где-то рядом искорку алтаря и тянулась к ней, но она казалась слишком слабой, чтобы воскресить меня снова.

Меня затопило горечью отчаяния. Ну же, ещё один разок! Дай мне последний шанс!

Я стремилась к своей искорке, прочь от кошмарного хоровода нечисти, обратно в прошлое, где все ещё живы, а судьбу ещё можно изменить!

Когда силы иссякли и я почти сдалась, ощутила саднящую боль на груди.

Я очнулась с хриплым криком, панически глотая воздух. Рядом бесновалась Лазурка, до одури счастливая. Живая. Настоящая. Тёплая. Это её когти впивались в мою кожу, оставляя на тонкой блузке дырки и затяжки. Словно она пыталась дорыться до сердца, чтобы снова запустить его. Зато блузка была снова сухая и чистая, а губы ещё не разбиты в кровь. И даже икры целы.

Прижав огненный лоб к алтарю, я прикрыла глаза.

— Ты пытался мне показать нечто важное, да? — прошептала ему. — Нечто важное, связанное с подводной нечистью?

Ответом стала тишина. Идеальная тишина… Никакого вынимающего душу воя, никакого запаха полыни, никакой растекающейся по паркету алой крови.

Я глубоко вздохнула.

В шахматах такое положение называется цугцванг — когда каждый следующий ход неизбежно ухудшает положение.

Но мне так хотелось верить, что спастись всё же можно. Что есть решение, которое я пока не нашла. Что есть способ обмануть ход истории и изменить судьбу.

Алтарь стоял молчаливый и совсем безжизненный, и мне почему-то показалось, что он отдал все силы, подарив мне последний шанс, о котором я так молила.

Три воскрешения, два из которых я уже истратила. Четвёртого не случится. Алтарь дал мне такую фору, какую только мог. Новой попытки не будет.

Однако я уже знала, чего ждать, и примерно представляла, как оттянуть нападение ромалов.

Судя по всему, эти сволочи ждали идеального момента для атаки. В первый раз, когда собрались кланы и сильные маги, они наблюдали и выжидали, а как только все разъехались — ударили. Причём ударили до того, как Саша успел стянуть в Синеград достаточно войск.

Во второй раз ударили сразу же, как только пал защитный периметр, церемониться не стали. Причём ударили по всем кланам — и по Белосокольским, и по Врановским тоже.

Но… уж очень хорошо они знали, когда именно бить. Мог ли кто-то из кланов снабжать их информацией?

И если да, то кто?

Полозовский? Но он же не идиот — ему не выгодно закрепление ромалов в Синеграде…

Однако в первый раз они ударили слишком точно, слишком выверенно, в идеально слабую во времени точку. Настолько идеальную, что в случайность верилось с трудом. Периметр тогда ещё не пал, защита работала. Они каким-то образом вскрыли и преодолели её, целенаправленно идя к Синеграду, хотя это не единственный город на берегу Пресного моря. Однако единственный, где не осталось способного защитить его князя. Могли они об этом знать? И если да, то откуда?

Я потёрла веки, воспалённые от недосыпа и невыплаканных слёз.

Думала.

Мне отчаянно требовался взгляд со стороны. Кажется, я упускала из вида нечто очень важное. Погладила Лазурку, зарылась лицом в её тёплый ароматный мех, пахнувший моими духами. Кто-то слишком много времени проводит у меня на шее!

— Знаешь что? Мы ляжем спать. Только сначала сделаем одну штуку. Отец, если узнает, то будет в бешенстве, но мы ему не скажем, да?

Я внимательно осмотрела накопители и нашла рычаг, отвечающий за защитный периметр, и врубила его на полную, а потом вырубила библиотеку. Ничего с ней не случится за пару дней.

Итого: 64 маг. единиц в сутки на город и 420 маг. единиц на защитный периметр, работающий на пределе мощности. Столько наш алтарь никогда не тянул, просто не вырабатывал такое количество энергии, чтобы свободно тратить её на защиту.

20 маг. единиц в час. 43 часа до точки невозврата. Чуть меньше двух суток.

Но я планировала управиться быстрее.

Окинула взглядом комнату, по двум стенам которой рос мох, погладила на прощание алтарь и прошептала:

— Я постараюсь всё исправить. У меня есть план. Быть может, не самый лучший, но есть.

На этот раз я хотела сделать всё правильно — предотвратить смерти отца и брата, а также любой ценой заставить их заключить союз с Врановскими и Белосокольскими.

Ромалы не просто так молчали почти десять лет — они копили силы.

Если они смогли построить быстроходные катера, обгоняющие наши автолодки-плоскодонки, то выстоять против них в одиночку не получится, и межклановые распри придётся отложить до лучших времён.

Я вдруг очень ярко вспомнила, как Берский швырнул Артёмку и Лазурку в кишащую ракатицами воду.

Ни разу в жизни ни к кому не испытывала такой всепоглощающей ненависти… Но даже оборотники могут быть полезны для общего выживания. В бою им равных нет, вот пусть и встают в авангарде. А Борис Берский… ему я всё же отомщу, но чуть позже.

Тщательно заперев дверь в алтарную комнату, я направилась на женскую половину и поднялась на третий этаж. На этот раз ключ оставила при себе.

Заглянула в детскую, но на большой кровати не осталось места, чтобы примоститься даже с краешка. Тогда я тихонько приоткрыла дверь в спальню Авроры, но сестра спала, широко раскинув руки, и лечь рядом, не разбудив её, не получилось бы. Я несколько секунд наблюдала за тем, как мерно дышит Роя, беззвучно глотая слёзы.

Убедившись, что все живы и мирно спят на своих местах, проскользнула в свою светлицу, скинула с себя испорченную блузку и рухнула в постель, отключившись ещё до того, как смяла подушку.