Ульяна Ма – Ельник (страница 4)

– Руку! – в кромешной темноте он наткнулся на сухую перчатку прямо своим потным лбом. Это был голос Якова! Он вцепился в нее, как зверь в добычу, и огромная сила разом вытянула его из тоннеля.

– Ползаешь, как улитка, – следом вылез Заяц, стряхивающий с волос комки земли.

Марку не стыдно – его бледное лицо и осушенные губы выдавали пережитый им ужас. Молчаливый Первуша дал ему мешок воды, и Марк сделал робкий глоток. Капли протекли по сухому горлу, он едва не закашлялся.

Теперь время оглядеться. Хотя смотреть особо не на что: тот же непроглядный огромный лес. Видно только то, что освещали факелы, а дальше – густая темнота. Запрокинул голову, он не увидел окончания стены. Да, она высока, но теперь еще и сливалась с чернотой неба. Заяц достал из-под рубашки свисток в виде рыбы и, шагая мягко, но быстро, куда-то пропал.

– Не разбредаемся. Ждем, – скомандовал Первуша. Команда, конечно, относилась, в первую очередь, к Марку. По напряженным телам и серьезным лицам остальных ребят становилось ясно, что план действий они знают лучше, чем кто-либо другой.

Из сумки их командир достал предметы. Яков получил рыболовную сеть, Николь – шило. Марку Первуша протянул нож, но мальчишка в ужасе шагнул назад. Первуша не настаивал и оставил его у себя в руке.

Сколько они стояли в этой тишине? Нет ни неба, ни звезд, ни привычных звуков деревни – только ельник, лес, гигантские стволы деревьев и кривые силуэты еловых лап. И в этой тишине резкий, раздающийся эхом звук свистка оказался таким родным, но в то же время таким пугающим.

– Ведет, – одними губами пробормотал Первуша.

Марк уперся спиной в стену. Камень такой же ледяной, как земля в тоннеле. Николь, Яков и Первуша, как натянутые струны, готовые вырваться в любой миг. Они сосредоточенно смотрели в темноту. Среди деревьев плясал приближающийся огонек, раздавался звук беспорядочно ломающихся веток. Когда он приблизился, Марк понял, что бежит Заяц, а за ним гонится, нет, не зверь – человек! Неестественно вывернутые руки, неровный, но быстрый бег, шатающийся корпус и голова, болтающаяся из стороны в сторону, наводили ужас.

Все произошло быстро, и в темноте Марк едва ли успел различить, что конкретно случилось. Запыхавшийся Заяц уперся ладонями в стену и тяжело дышал. Яков набросил сети на преследователя, Первуша навалился на него всем телом. Темные, рыхлые туловища повалились на землю. Брыкаясь, человек хрипел и дергался, но мгновенно прекратил, как только к нему спустилась Николь. Когда с него сняли сеть, Марк наконец-то увидел преследователя.

Он был отдаленно похож на человека. Бледный мужчина, такой худой, что его круглая облысевшая голова едва держалась на шейных позвонках. Из полупрозрачной кожи на шее вытекала тонкая черная струйка крови – работа Николь и шила в ее руке. Из-под грязной рубашки торчали кости-руки, а одна из ног сломана в нескольких местах. Глаза с пожелтевшими белками давно мертвы. Лишь из открытого рта торчали белые здоровые зубы.

Первуша снял с его пальца кольцо, пошарил по карманам и достал пару медяков.

– Золотое хоть? – поинтересовался Заяц, наконец-то отдышавшись.

– Да где там, – сплюнул Первуша, – дерьмо железное со стеклянной вставкой.

– Ладно, тогда я еще заход.

И так же быстро Заяц скрылся в темноте. Яков, взяв мертвого упыря за ноги, оттащил куда-то близ стены в черноту.

– Ты как? – Первуша обернулся к Марку.

– Нормально, – он хотел пожать плечами в ответ, но его тело будто онемело. Он шагнул ближе к тоннелю, но сдерживался от побега, чтобы не подвести остальных ребят. Тело, лежавшее в отдалении, нагнетало страх своим грузным силуэтом. Казалось, что оно вот-вот вновь поднимется на ноги и понесется навстречу ребятам.

Раздалось два свистка. Треск веток раздался где-то неподалеку. Николь и Яков одновременно бросили обеспокоенные взгляды на Первушу, но тот уверенно кивнул. Или изобразил уверенность.

– Двоих ведет, – пояснил Первуша. – Не отходи далеко, держись за нами.

Заяц и впрямь бежал сразу от двух фигур. Они двигались быстро, но неестественно: руки болтались, кривые ноги ступали неровно, но все же шустро. Казалось, что сама темнота быстро расступалась перед их уродливыми, измученными телами.

Первуша всем телом навалился на огромного мужчину с большим животом и всадил ему нож в лоб. Николь и Яков опутали сетями девушку, которая едва ли не вцепилась тонкими кривыми пальцами в Зайца. Николь молниеносным точным движением проткнула ей шею. Крови хлынуло больше, чем в прошлый раз. Она брызнула и обильно пропитала землю. Марк почувствовал, как ему крутит живот. Отвернувшись к стене, он хотел отдышаться, но его стошнило водой. Желудок пуст. Заяц только хлопнул его по спине и склонился над телом тучного мужчины.

– Этот богатенький, – Первуша снимал кольца с пальцев, они застревали на рыхлой отекшей коже. – И ожерелье из золота. Целая цепь!

Яков вынул из кармана полный мешочек золотых монет.

– Да тут сотка!

– Потом поделим, – Первуша собирал все богатства в сумку. – Одежду не утащим, а вот пуговицы.

– И ботинки хороши! – подхватил Заяц.

– Не утащим, – отмахнулся Первуша. – Много не берем. А у той что?

Николь рассматривала тело девушки. Она одета в порванное платье из мешковины худая, почти прозрачная. Глаза небесно-голубого цвета хорошо различимы даже в темноте. Черные волосы, как водоросли, опутывали ее белое тело.

– На ней цепи, – Заяц поддел звонкие кольца на шее девушки. – Рабыня.

– Значит, это или торговец, или владелец, – подытожил Яков.

– Торговец. Много денег вез.

– Неподалеку, наверное, разбилась их кибитка, – задумчиво протянул Заяц, вглядываясь в темноту. – Должно быть, там и деньги есть.

– Забудь. И так наварились, – выпрямившись, Первуша тряхнул тяжелой сумкой. – Уходим.

– Я быстро, только гляну, – Заяц метнулся в темноту. Яков хотел схватить его, но парень, ловкий и шустрый, быстро исчез в темной пелене.

– Вот шило у него в одном месте, – выругался Первуша. – Надеюсь, не вляпается.

Марк осмелился чуть ближе подойти к телам, пока Яков их не утащил. Работорговец – рыхлый мужчиной с огромным мягким животом. Кожа на его руках, шее, щеках уродливо провисала, на ней виднелись темные пятна. Одежда похожа на ту, что носили при дворце: ярко-розовая, мягкая. В солнечном свете она бы переливалась, как чистая вода. А вот девушка совсем другая. На вид ей было лет пятнадцать, худая и белая, но не мертвенно-бледная, как предыдущий мужчина. На тоненькой шее и запястьях болтались железные кольца цепей, которые она, наверное, едва могла носить. Черные волосы и точеные черты лица отчего-то напомнили Марку о его подруге Маре. Он отвел взгляд, потому что живот снова начало неприятно крутить. Мальчик и не замечал, как по его лбу, щекам и шее густыми потоками льется холодный пот.

Как только Яков взялся за ноги девушки, чтобы оттащить ее в сторону, раздался свист. Не один, не два – а целая вереница оглушительных свистков. Марк посмотрел на лицо Первуши, и в его глазах промелькнула паника.

– Заяц, Зморз его возьми! – Яков схватился за волосы. – Сколько их там, сколько?!

– Не сосчитал, – на выходе ответил Первуша. – Отряд. Он пытается его увести в сторону, заплутать.

– Как бы сам не запутался, – Яков, как волк в клетке, ходил туда-сюда и отчаянно кусал губы. – Где же он? Почему не свистит?

– Не хочет привлекать внимание, – Николь положила ладонь на плечо Якова, но парень резким движением скинул ее. – Яков, он придет. Вот-вот.

Лес вокруг медленно начинал гудеть. Марк осознал, что это не что иное, как топот многочисленных ног. Первуша схватил его за плечи и тряхнул.

– Внимательно слушай! Идем в обратном порядке. Первый в лаз – Заяц. Потом ты. И не вздумай нарушать последовательность! За ним ныряешь только через три секунды, ты понял? Иначе застрянем. Ты все понял?

Марк кивнул. Безмолвный, тихий топот становился все ближе и ближе. Казалось, земля под ногами начинала гудеть. Черная еловая тишина давила на голову и грудь, заставляя дыхание остановиться. Марк попытался сделать робкий шаг назад, к лазу, но взгляд Первуши, стоящего по левую руку от него, остановил мальчика. Да, Марк понял. Он лезет вторым.

Совсем близко раздался короткий обрывистый свисток. Ни фонаря, ни крика. Из леса вывалился Заяц, стряхивая с нескрываемым ужасом и омерзением руки, цепляющиеся за его плечи и тело. Он беззвучно задыхался от накатившей усталости, его ноги тряслись, но он бежал, бежал к заветному лазу.

За Зайцем быстро и безмолвно выкатились бродячие тела. Пустые серые лица со впалыми щеками окаймлены гнутыми металлическими шлемами, а на телах болтались подобия легких дубленых доспехов. Упыри молчаливо тянули вперед руки и разевали рты с белоснежными ровными зубами. За ними шли люди в цепях. Тощие, но все еще твердо стоящие на ногах, с темными глазницами, опухшими животами, они хотели есть, и знали, где их ждет еда. Упыри тянулись и тянулись из темноты, будто они не просто находились там – будто ельник порождал их и выплевывал один за другим.

Первуша и Яков ринулись, чтобы дать бой, но упыри не прекращали появляться. Двое, трое, пятеро – десять? Легко сбиться со счета. Лес под их мертвыми ногами не шелестел – он гудел и кричал, треск веток и шорох листвы не прекращался ни на секунду. Марк видел округленные от ужаса глаза Зайца, который, заплетаясь, со всех ног бежал к подземному лазу.