Ульяна Лаврова – Отвергнутые (страница 4)

***

Время тянулось, несколько раз я думала вернуться к себе в спальню, но представляла как выползаю из под окна, и в комнату входит Медек. Я бы не смогла объяснить ему свое присутствие, к тому же упустила бы шанс, призрачный, но все же шанс, зачать ребенка. Поэтому я продолжала сидеть. Чтобы хоть как-то успокоиться сочинила очередную считалку:

— Раз, два, три, четыре, пять,

— Я сошла с ума опять

— Раздевайся поскорей

— Буду я всегда твоей

Хмыкнув, я улыбнулась сама себе, веселая считалка получилась. И действительно, я успокоилась.

Наконец я услышала скрежет замка, щелчок, второй щелчок, а потом тишина. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди от волнения, я замерла и кажется перестала дышать. Это был он. В щель между тканью я наблюдала, как Медек сел на кровать и запустил пальцы в волосы, вид у него был уставший и озадаченный. В дверь постучались.

— Входите, — от его глубокого баритона, волна тепла прошла по моей спине.

— Господин, я принесла вам еды, — послышался голос служанки.

Зайдя в комнату, она поставила на стол поднос с едой и сразу удалилась, поклонившись. Встав с кровати, Медек подошел к столу и на минуту замер над тарелкой, о чем-то задумавшись. А я в этот момент молилась, чтобы он не начал есть и пошел мыться, я умоляла.

И, хвала Луноликой, мои молитвы были услышаны, он вернулся к постели и начал раздеваться. Я затаила дыхание, наблюдая. Даже ради этого, стоило проникнуть к нему в комнату. Он был прекрасен. Стоя ко мне спиной, он стащил тунику, я смотрела как мышцы на спине и плечах играют, когда он аккуратно складывал ее. Сел на кровать, расшнуровал и стянул с себя сапоги. Дальше последовали штаны. Встав, он снова развернулся ко мне спиной, показались упругие ягодицы, у меня даже скулы свело от желания укусить за это место. Штаны он сложил так же аккуратно вместе с туникой, в одну стопочку. Развернулся и быстрым шагом пошел в ванную комнату. Эх, не успела я его разглядеть. Послышался звук льющейся воды. Прикрыв глаза, в памяти воссоздала его образ, да он был красив, но на теле в большом количестве были шрамы, откуда у него столько? Он воин, но даже для воина это слишком много.

Вспомнив про время, дала себе мысленный подзатыльник, надо действовать, а не грезить. Я выбралась из укрытия. Подойдя к столу, посмотрела на то, что принесла служанка. Вино. Так себе идея, он может его вообще не пить. Также имелась картошка с мясом, вот ее-то мы сейчас и приправим. Вылив необходимое количество, я все хорошо перемешала. Посмотрела на вилку в моих руках и поняла, что она грязная. Не придумав ничего лучше, вытерла ее о подол юбки.

Дело сделано. Я быстро шмыгнула обратно под подоконник и стала ждать. Прикрыв глаза, пыталась успокоить сердцебиение и дыхание. От меня не должно быть ни звука.

Медек вернулся в комнату. Сейчас на нем были легкие, хлопковые штаны. На груди и волосах, поблескивали капельки воды. Следя за ним внимательно, я увидела, как крылья его носа начали раздуваться, он принюхивался. Плохо, не уж-то учуял что-то. Не торопясь, он сел за стол. Быстро орудуя вилкой, он все съел, его ничего не смутило. Ну и хорошо. Покончив с ужином, он улегся на постель, прикрыл глаза. Я снова стала ждать, должно пройти не меньше получаса перед тем, как подействует. И как я эти полчаса отмерю? Почему я не подумала об этом? Бесцельно я начала перебирать все сегодняшние события. В очередной раз восхитилась, какая же Мидара добрая. Дальше я пыталась сочинить считалку, но на ум ничего не приходило.

Намаявшись, я решила, что пора. Стараясь не производить лишнего шума, встала и подошла к кровати Медека, в руках у меня была веревка и красная лента. Встав в изголовье кровати, я смотрела, как медленно грудь Медека поднимается и опускается. Он спал. Очень аккуратно я взяла одну руку и привязала к изголовью кровати, после и вторая рука оказалась привязанной. Медек даже не шелохнулся. Конечно можно было и не привязывать, зелье должно подействовать так, чтобы он не смог контролировать свои движения.

Аккуратно, приподняла его голову и завязала его глаза красной лентой. Не удержавшись, запустила пальцы в его волосы, они были удивительно мягкими.

А что, собственно, делать дальше я не знала. В теории, представляла как это, а вот на практике не приходилось сталкиваться. Я задумалась, продолжая любоваться его телом.

Бежать!

Ты даже не догадываешься, как он важен для тебя,

пока тебя не обожжет ревностью.

Медек

Мне снился сон, как чьи-то ласковые руки гладят меня по голове. Это было волнительно и приятно, никогда и никто не прикасался ко мне так. Руки спустились ниже, легли на плечи. К рукам прибавились губы. Я ощутил легкий, дразнящий поцелуй на своих устах. Вдохнул глубже и почувствовал манящий запах вишни с нотками бадьяна. Непередаваемый аромат, аромат моей пары. Гейлы! Этого не может быть! В голове забилась мысль, что это не сон. Не мог он быть таким ярким. Попытался открыть глаза и не смог. Но я точно понимал, что не сплю. Попытался пошевелить руками и снова провал.

В следующее мгновение я почувствовал, как ее руки исчезли с моих плеч. По движению воздуха понял, что она переместилась и теперь стоит сбоку. Да, так во сне не бывает! Гейла здесь и сейчас она ласкает меня легкими прикосновениями рук, как же это заводило. Но, это не правильно, ее здесь не должно быть!

Она снова прикоснулась своими мягкими, нежными губами к моей шее, соблазняя. Волна возбуждения прокатилась по всему моему телу, оставляя сладкую истому. А затем мою шею опалила резкая боль и тепло. Это было настолько же чертовски приятно, насколько неправильно! Метку, она поставила мне метку. Дьявол! Этого не должно было случиться! Я хотел приказать остановиться, но с моих губ сорвался лишь стон. Еще одна попытка пошевелить руками и снова провал.

Яркое воспоминание всплыло в голове. Я, прикованный к стене, и вот также как сейчас, не могу пошевелиться. Тогда отец опоил меня зельем. Только они могли на меня так действовать. Не уж-то это оно? Гейла, Гейла, что же ты делаешь? Зачем? Тем временем ее ладонь погладила мой живот. Пальчиком она очертила кромку между резинкой штанов и моим телом. Похоже намерения у неё были вполне конкретные. Я представил, как её рука ласкает мой член и если бы мог, то взвыл, настолько эта картина была возбуждающей. А она между тем, все продолжала неловко и очень легко касаться меня, заводя тем самым еще сильнее. Как же это приятно, волны возбуждения уносили мой рассудок. Я и не заметил, как мой член оголился. Кровать рядом со мной прогнулась и я кожей живота почувствовал, как она садиться на меня. Ее влажная плоть прижалась ко мне. Дьвол! Нет! Теперь сомнений не было, что она хотела сделать. А этого никак нельзя допустить! Никак! И если я срочно не придумаю что-нибудь, если окажусь в ней, я не смогу сдержаться. Картина, как Гейла сидит на мне, возбудила еще сильнее. Нет! Нельзя! Надо что-то придумать! Надо ее спугнуть, надо вызвать у нее омерзение ко мне. А что может вызвать омерзение? Ревность! Да, да, правильно, ревность!

Собрав все свои силы и, не придумав ничего лучше, я простонал короткое, женское имя:

— Элин…, - большего я бы все равно не смог сделать в таком состоянии.

Гейла замерла. Резко соскочила с меня и следующее, что я услышал, был хлопок комнатной двери. Она ушла. Я почувствовал тоску и раздирающую боль. Это были не мои эмоции, ее. Ничего, подумал я, это пройдет, беги от меня. Не я тебе нужен. Беги как можно дальше, моя сладкая вишенка. “Сладкая вишенка?” — подумал я и отметил, что в последнее время, думая о ней, слишком часто в голове всплывали именно эти слова. Это не правильно.

Продолжая лежать, пытался остановить огонь возбуждения, который сейчас бушевал во мне. Но при этом не мог заставить себя не представлять её. Какая же все таки она была вкусная. Я представил её, скачущей на себе. Да, таким образом я продлевал свою агонию, но лишь это я мог себе позволить. Это была пытка, но эта пытка была не первая в моей жизни и явно приятнее тех, что были у меня раньше. Пару часов мучений мне обеспечено, а потом действие зелья спадет и тогда надо уезжать и больше не возвращаться.

Гейла

Вскочив, я выбежала из комнаты и быстро спустившись, покинула замок. Мне было больно, нестерпимо больно. Как он мог, значит он развлекается с другой, в его грезах она, и это несмотря на то, что Я ЕГО ПАРА! Я бежала и бежала, не останавливаясь. Слезы собирались в уголках глаз, но я не давала им пролиться. Я не заплачу, шептала я про себя, я сильная. Неожиданно к моей душевной боли прибавилась физическая, она становилась все сильнее и подстегивала бежать. Скорее всего, это клятва не пускала меня дальше, за пределы территории замка. Волчица во мне жалобно заскулила, слабый зверь. Пока бежала, думала лишь об одном, надо все это забыть, забыть и больше не вспоминать. Отчаяние, тоска, обида и жалость к самой себе захлестнули меня. Мамочка!

Яркая вспышка боли буквально ослепила меня, я едва не потеряла сознание и с разбегу упала, ободрав колени о каменистую почву. Тряхнув головой, уловила только одну мысль, надо к маме, ее образ встал перед моими глазами, ее нежные руки ждали меня в свои объятия. Бежать!

Пропала!

Медек