Ульяна Каршева – Тайны старого дома (страница 5)
С момента появления в их комнате ночник в форме кувшинки оказался огромным подспорьем: Санька по ночам спокойно вставал с кушетки, чтобы выйти в кухню. Там забирался на низкий табурет, загодя поставленный плотно к стене, и включал верхний тусклый свет. Справив нужду, возвращался к кушетке.
Нина всегда просыпалась, когда сынишка вставал. Но не поднималась, потому что сына раздражало: «Мама, ты со мной, как с маленьким! А я уже и сам всё могу!» Лежала она смирно, словно и впрямь спала. Но засыпала снова только со скрипом кушетки, на которую укладывался Санька.
Походы сына к «поганому» ведру становились всё более редкими. И, если сначала Нина задумывалась сводить Санечку к врачу, чтобы ему прописали успокоительные, то постепенно приходила к выводу, что нервные позывы сына, а значит — и его психика, неспешно, может даже — незаметно, но приходят в норму. Да ещё родители говаривали: «Нечего ребёнка травить химией». В чём-то Нина была несогласна с ними, но считала, что эгоистична в том. И всё же… Ведь не им просыпаться пять-шесть раз за ночь в тревоге и следить за сыном.
Сейчас она, лёжа под холодным пока что одеялом, испытывала некоторое противоречие: Санечка, насколько она заметила, первый раз просыпается сразу, как только она уснёт. Так что… стараться заснуть сразу — или выждать? А вдруг он и так проснётся? Пока она не заснула? Нет. Пробовала уже. Не проснётся, пока она не уснёт.
И всё прошло по привычному сценарию: она уснула — и тут же проснулась, услышав шорох сына, соскользнувшего с коротко скрипнувшей кушетки. Когда он полностью повернулся к комнате спиной, она осторожно вздохнула, отыскав глазами часы на столике под торшером. Всё правильно. Примерно пять минут назад она и уснула.
За занавеской, которую Нина повесила между сервантом и шифоньером, чуть слышно раздались тоже привычные уху звуки, потом вспыхнула тусклая лампочка… Ещё минуты две — и Санька, судя по шелесту и стуку, забрался на низенький табурет. Погас свет. Топоток босых ног — и снова скрипнула кушетка. Шорохи с неё подсказали, что сынишка укутался в одеяло… И снова в комнате тихо…
Первый прерванный сыном сон обещал, что ночь пройдёт знакомо.
Сын жил по своему расписанию…
И Нина никак не ожидала, что от следующего пробуждения у неё заболит сердце.
Это пробуждение было таким невероятным, что она просто не поверила в то, что происходит. Санька твёрдо знал, что после полуночи выходить из комнаты нельзя!
И вышел. Нет, выбежал!
Именно потому она и проснулась так, как будто и не спала.
Как будто прыгнула с обрыва в реку!
Мгновенно пришла в себя!
…Мальчик сбегал по склону холма с такой скоростью, что она не поверила, что бежит её сын. Куда же он?!
Добежал до магазина у остановки, завернул мимо него по улице дальше, параллельно дороге, которая переливалась светом многих фар. И за зданием магазина скрылся с глаз — к ужасу Нины… Она бежала по разбитой асфальтовой дорожке и суматошно думала: а если отец позвонил, пока Нины не было дома?! Ещё до сна?! Если Санька взял её мобильник и услышал голос отца?! А тот ласково ему предложил… Что такого заманчивого может предложить мальчику мужчина, которого его сын страшится до паники?!
Она понимала, что слишком много надумывает. Какой мобильник в руках сына? Если она постоянно носит его в кармане джинсов! Да и… Если бывший просто-напросто не знает нового номера её телефона! Как и она выбросила его из своей телефонной книги!
Неясная тень стремительно промелькнула рядом… Мчавшаяся по дорожке Нина чуть не шарахнулась от неё и остолбенело вылупилась на кошку, которая не бежала, а большими прыжками неслась сбоку, причём не потому, что Нина её напугала. А потому… Нина чуть не упала на ходу, попытавшись помотать головой: кошка сопровождала её!
Нет, первая реакция Нины была: забыла закрыть входную дверь в барак!
И кошка выскочила следом…
Но, когда Нина опять устремила взгляд на путь маленького беглеца, дёрнулась — и холодок прошёл по спине: с другой стороны от неё почти летела вторая кошка! Такими же громадными для кошачьих прыжками, стараясь то ли не отстать, то ли держаться рядом… Впрочем, одно и то же — так Нина решила и забыла о них, суматошно всматриваясь вперёд.
Тем более на огромной скорости она уже огибала тот самый магазин, а когда пробегала уже мимо него, снова увидела бегущего впереди Санечку! И будто сил прибавилось!
Звать его, окликать на пустынной улице боялась. Знала, что жилые дома только на другой стороне — и чуть выше. Но мало ли кто на её зов откликнется… Место-то далее не слишком многолюдное. Да и Санька… Много ли у мальчишки силёнок, чтобы так долго держать невероятную скорость?! До конца монастырской ограды она просто должна догнать его! Ну, или до начала автомастерских…
Как-то не верилось, что сынишка и впрямь вознамерился сбежать в лесопарк… Но… почему он вообще туда побежал?! Нет… Почему он вообще выскочил из комнаты? Из барака, в конце концов-то!
И… при чём тут кошки?!
Несообразности ночи заставили её стиснуть зубы и сосредоточиться только на одном — на маленькой фигурке, которая ну никак не сбавляла своего бега… Нина велела себе забыть обо всём и видеть только Саньку… Правда, две кошки, до сих пор не отстающие, несколько смущали её — до такой степени, что вскоре она уже со страхом осматривалась в темноте: рядом ли они? Бегут ли всё ещё с нею?
И ещё какая-то странная, плохо оформившаяся мысль заставляла её вспоминать о кошках. Глупая и сумасбродная. О том, что предложение Марьи Егоровны взять сразу двух котят не так уж и необоснованно.
Она задыхалась от усилий, которые приходилось вкладывать в бег. Она удивлялась кошкам, которые продолжали сумасшедший бег рядом с нею. Удивлялась, потому что даже по маленькому личному опыту помнила, что домашние кошки не могут выдерживать долго такой скорости. А эти выдерживали…
И ужасалась. Если ей сейчас так трудно, что ноги тяжелеют с каждой секундой, что горло сохнет от частящего и уже хрипящего дыхания, то каково Саньке?!
И почудилось странное.
Фонари на столбах по всей дороге… чем дальше убегал сынишка, тем скорее лампы на придорожных столбах постепенно тускнели — и мальчик постепенно скрывался в непроницаемой темноте… Пока Нина ещё видела, как он бежит мимо монастырской ограды. Поднажать бы… И почему она дома хотя бы утреннюю зарядку не делала?!
А дорога, параллельно которой она бежала, будто становилась местом из того же, параллельного мира: она сияла огнями проезжающих в обе стороны машин. Но эти огни не мешали той темноте, которая вкрадчиво забирала мальчика с улицы…
Нина в очередной раз взглянула на кошек. Те мчались, сопровождая женщину, не то что как привязанные, а как будто сознающие, что она потеряла своего… детёныша и сейчас пытается вернуть его в безопасное тепло.
Первые деревья лесопарка… Даже в темноте они выглядели угрожающе… А может, наоборот — страшили именно из-за темноты.
А когда фигурка сына промелькнула между первыми двумя и пропала в абсолютной тьме, Нина не выдержала — закричала. На одной пронзительной ноте, срывая голос на плач… Но крик мешал, сбавлял скорость её бега — и она поняла это и замолчала, продолжая уже мучительный бег…
Здесь столбы замечались лишь из-за огней с дороги. Света напрочь нет.
Когда с асфальта нога Нины попала в жёсткие травы лесопарковой опушки, она машинально огляделась. Нет, кошки продолжали бежать рядом. Она уже не удивлялась им. Подспудно решила, что они и правда помогают догнать сына и вернуть его. Как бы ни глупо было думать о том…
Трава, прошлогодняя, жёсткая — в последние дни дождей не было, шелестела под ногами так резко, словно Нина хлестала её ботинками.
Проскочила между теми двумя деревьями — не потому, что хотела сразу за ними увидеть Санечку. Нет, потому что маленькая фигурка всего лишь подсказала направление своего следующего пути — уже между деревьями… Но Нина остановилась, беспомощно уперев взгляд вперёд. Может, Санька и побежал дальше в одном направлении. Но ведь, может, и нет?.. Куда бежать дальше? И бежать ли? В этой мутной темноте… она вытянула руку в сторону — и пальцы исчезли во мраке.
Странный звук заставил сжаться от ожидания чего-то как минимум неприятного и взглянуть под ноги.
Две кошки, едва видимые во тьме, сидели у её ног и хрипло (она слышала!) дышали.
Не успела даже подумать или посочувствовать им, как одна, смутно бело-серая, встала и медленно побрела вперёд. Вторая, просто серая, посидела немного, наблюдая за первой, а потом, не взглянув на человека, пошла следом.
Нина облизала пересохшие губы и поплелась за обеими, с трудом волоча страшно отяжелевшие ноги. Теперь вели кошки, и она подчинилась этому странному знанию, как своему, так и кошачьему.
Глаза начинали болеть из-за тьмы, в которой деревья призрачными тенями проплывали мимо, и только шелест под ногами, которые она плохо ощущала, доказывал, что она, Нина, всё ещё дышит и существует, а не пропиталась этим мраком и не… перешла тёмным прозрачным нечто в него…
Кошки тем временем оживились и не побежали, но явно заторопились, и Нина вдруг поверила, что они приведут к Санечке. Вот прямо-таки сейчас!
Одновременно она начала замечать странные тени — и не только впереди, но и по сторонам. На этот раз тени эти были совершенно невероятные — смутно светлеющие и, кажется, медленно летящие над землёй. Но тени.