Ульяна Каршева – Тайны старого дома (страница 18)

Не желая, чтобы бывший приснился из-за того, что она вспомнила его перед сном, Нина начала строить планы на завтрашний день и постепенно задремала, а там и уснула.

Запретный плод сладок.

Может, в случае Нины это изречение объяснялось иначе. Но с тех секунд, которые затикали с полуночи, слова о запретном плоде постоянно мелькали в её памяти. Или раскачивались, как жестяной колокольчик, который не может звенеть из-за трещины в корпусе, а потому отделывается лишь суховатым постукиванием.

Запретный плод сладок — первое, что вспомнилось, когда Нина проснулась во тьме, глухой из-за покрывал на окне, из-за забытого на обеденном столе ночника, не включённого в розетку. Она лежала на диване, смотрела вперёд — туда, где, помнила, находилось глухо занавешенное окно. И время от времени вздрагивала от сильного желания встать, подойти к окну и самую чуточку отодвинуть край покрывала.

Никогда не верила в чудеса. Всегда считала себя прагматичной реалисткой.

Но чудеса пришли к ней сами. С плохим.

А ей всё равно хочется встать у стены и отогнуть краешек импровизированной шторы. И заглянуть в глаза той, что несколько лет назад умерла. Но не нашла покоя.

Запретный плод сладок…

И снова сна ни в одном глазу.

И понимание, что к окну гонит не любопытство, а что-то другое. Более серьёзное.

Запретный плод тянул к себе — краем глаза подсмотреть, что там, за покрывалом.

Она села на кровати… Какого чёрта. За окном призраки. Смотрит ли на них прямо сейчас мальчик Денис, живущий в комнате напротив? Она представила, как он просыпается среди ночи и смотрит в окно, к которому подходить нельзя, потому что нельзя тревожить маму с больным сердцем.

Да и что бы смог сделать мальчик, подойдя к окну?

Дети и старики — самые уязвимые. Так сказала Марья Егоровна. А… что будет, если призраки позовут её? Нину?

Но ведь по рассказам тех, кто с ними столкнулся (не зная, что они призраки), зовут только детей и стариков… Почему, кстати? На зов к обычным взрослым у призраков силёнок не хватает? А дети и старики даже не понимают, что их зовут. Просто знают, что надо куда-то идти. Подсознательно?

Нина вдохнула. Медленно, всё ещё сомневаясь. А если призрак Матрёны напугает её? Заставит кричать?

За детей боязно.

Мало — проснутся. Так ещё и испугаются.

Скользнула несколько шагов до окна. Подняла руку к «шторе». Поколебалась, опустила… Старуха, наверное, ушла, устав ждать… А призраки устают?

Как с обрыва над речкой: прыгнуть? Не стоит?

Не давая себе времени снова запутаться в тягучем «да или нет», Нина быстро отогнула край покрывала и уставилась в просвет… Глубоко тёмный просвет.

Призрак висел в шаге от окна. Других смутных теней вокруг не наблюдалось.

Нина не сказала, не прошептала — губами чётко изобразила: «Что тебе нужно?»

Призрак шатнулся к окну.

Не шарахнулась она от него только потому, что призрачная ладонь опять влепилась в окно, косвенно напоминая: эту преграду призраку не одолеть.

На этот раз ладонь от стекла отлепилась почти сразу.

Нина неуверенно решила, что дальнейшее произойдёт по сценарию вчерашней ночи. Но… Отплыть от окна старуха отплыла, однако оцепенела напротив, а затем внезапно… поманила к себе Нину. Обычный человеческий жест призрака напугал: Нина немедленно разжала пальцы, отпуская край «шторы». А потом спохватилась и принялась прикладывать этот край к стене, стараясь сделать так, чтобы ни одного просвета с улицы в комнате не осталось.

Дошла до дивана, села. И только сейчас поняла, что вздрагивает так, словно только что пробежала на время, как минимум, километр… Почему Матрёна позвала её? Призраки-то, во всяком случае, здешние, должны звать детей и взрослых.

Подспудно Нина понимала — почему. Остальные призраков не видят. Она — да.

И ещё… Позвали, потому что Нина спросила, что ей нужно. Призрак ответил. Она должна была выйти на улицу.

Мысли от призрака, возможно и сейчас висевшего перед окном её комнаты, постепенно переплыл к Марье Егоровне, которую Нина так и не осчастливила приветом от Виталия тёте Матрёне… От управдомши — к её сыну, к Николаю, который сегодня действовал так решительно…

И вновь проснулась, мысля чётко: «А почему бы и нет? Может, и правда стоило выйти и посмотреть, что будет дальше? Я не дети и не старики. Мне бы призраки ничего не сделали бы!»

Посидев и поразмышляв, стоит ли воплощать прямо сейчас идею выхода из барака на улицу, Нина покачала головой: как бы там ни было, но оставлять детей хоть и в закрытой комнате, но без пригляда страшновато. Да и опасно, когда в доме живут такие жуткие личности, как Савелий. Замок-то навесной спасает только изнутри. А так — дверь как была ветхой, так и осталась? Дёрни из коридора хорошенько — и откроется.

Последняя мысль, перед тем как заснула: призрак Матрёны похож на тигра, за которым следом идут шакалы. Успела удивиться странному сравнению — и уснула.

…Готовя завтрак, перед тем как разбудить детей, Нина вдруг насупилась, глядя на крючки старого буфета. На них висели два ковша — один обычный, для воды, другой — с решетчатым дном, дуршлаг; пара половников, вязанные ею салфетки-подставки под горячее. И небольшая доска сразу с висящими на ней двумя скалками. Глаза застыли на обыкновенной скалке — не той, длинной и тонкой, а на самой толстой — с двумя ручками.

Забывшись и отложив нож, которым резала на салат помидоры, Нина взяла толстую и похлопала ею по ладони. А интересно, что будет… Она вспомнила вчерашнее наглое вторжение Савелия. Что будет, если она всё-таки этой скалкой… И чего она боялась, когда этот м…к вошёл в комнату? Теперь ей казалось, что при виде только одного этого предмета Савелий сбежал бы. Ведь что он собой представляет? Плюгавенький мужичок, стопроцентный алкаш, невысокого роста, да и возраст у него уже не тот, чтобы он мог воевать против кого-то решительно настроенного!.. Она призадумалась: где-то ближе к пятидесяти, если не больше?

И — замерла. Кто-то в коридоре, чьи тяжёлые шаги нарастали и нарастали, остановился возле её двери.

Сердце билось, словно отсчитывая секунды.

Пошло на тридцать с небольшим секунд, когда стоявший за дверью решился постучать. Не самоуверенно, как она бы ждала от Савелия. Более… деликатно.

Нина крепче сжала скалку и отодвинула щеколду. Замок-то она сняла, когда пришлось выходить за водой в общий коридор… Толкнула дверь вперёд. Выдохнула.

— Доброе утро, — вполголоса сказал Николай и сразу посмотрел на занавеску в большую комнату. — Не разбужу детишек?

Пока он смотрел в сторону, она быстро и тихо положила скалку на стол и подвинула к буфету. Там лежала капуста, и скалку не было видно между капустой и большой чашкой для салата. Нина отступила и кивнула:

— Доброе… Нет, не разбудишь. Что… случилось?

— Тебя Савелий вчера сильно напугал? — нерешительно спросил Николай. — Ты не бойся. Он больше приставать не будет. Но, если что…

Нина улыбнулась свободнее.

— Спасибо. У меня теперь номера телефонов есть, если понадобится к кому-то обратиться за помощью.

— А-а, тогда ладно. Ну, я пошёл.

Он немного стеснительно улыбнулся ей и повернулся к двери. Закрыл за собой мягко, может — и впрямь опасался разбудить детей.

«Странно. Он же вчера был и сказал почти то же самое, — думала Нина, заливая салат растительным маслом. — Напомнить пришёл?» И, вспомнив его улыбку, улыбнулась сама: «А он симпатичный… — И слегка ошалела, от неожиданности быстро-быстро заморгав: — Это меня куда повело-то?»

Впрочем, нечаянный взгляд на скалку заставил чуть не рассмеяться: «Вот бы он увидел, как я его скалкой встречаю! Удивился бы, наверное!»

Няня Галюшка приходила к восьми. Пока детей не было, сидела в том самом уголке, куда жильцы поставили детский столик и стульчики, тоже в основном набранные из общего балкона. Потом обычно к ней выводили детей и платили. До восьми оставалось совсем немного. Мывшая посуду Нина сообразила: «Если я сейчас отправлю детей к няне, а работа у меня начинается в десять, то ведь есть время сбегать в тот лесопарк! — И в очередной раз удивилась: — Зачем мне туда?»

Но выпроводила детей из комнаты, поздоровалась с няней Галюшкой, отдала ей деньги и, по собственным впечатлениям, улизнула на улицу. Специально надела тёплый спортивный костюм и старенькие кроссовки, а чтобы проезжающие знакомые не узнали, добавила к общему образу доморощенной спортсменки чёрные очки, благо солнечная погода позволяла. А когда спустилась к дороге, и сама очкам порадовалась: ветер по улицам гулял такой, что время от времени приходилось жмуриться и отворачиваться от пыльных порывов.

И побежала — сначала до магазина, затем к автомастерским, мимо монастырской ограды, на углу ограды перебежала дорогу к лесопарку. Здесь уже не спешила, а шла немного опасливо. Мобильник с собой взяла, так что на время поглядывала. Но того хватало. И при солнечном свете ничего страшного не должно происходить, а значит, никто и нигде её не остановит.

Впрочем, утренний лесопарк был довольно-таки оживлённым: здесь гуляли с собаками, по тропинкам бегали юноши и девушки, тоже в спортивных костюмах. А то и просто проходили лесопарк люди, спешившие, возможно сокращая путь, на работу.

Ещё медленнее пошла Нина далее. Она не помнила, где нашла Санечку, но помнила, что бежала за кошками Марьи Егоровны ровно, никуда не сворачивая. Примерно прошагав столько, сколько тогда запомнилось, она остановилась. Поляна. Где-то тут должна быть поляна, на которой она (точнее, кошки) нашла Санечку лежащим на земле.