Ульяна Каршева – Тайны старого дома (страница 17)

О том, как они встретились при входе в дом, Нина говорить не стала. Комната гораздо важнее.

— Тот Савелий это и есть, который частенько входную дверь в дом оставляет открытой! — чуть не плюнула управдомша. — Ну, ничего. Поговорим мы с ним по-свойски.

— Детей напугал, — уже лишне вздохнула Нина. Но был и свой резон в последней фразе. Поэтому она добавила: — Честно говоря, побаиваюсь теперь выходить. А дети гулять хотят. Привыкли с няней Галюшкой.

— Ну, с няней Галюшкой не только твои привыкли, — сумела улыбнуться помрачневшая было управдомша. — Так что… — она взглянула на настенные часы. — Ты потерпи немного. Через полчаса Федосеевы со своим гулять пойдут. Ну и пристройся ты к ним. Уж кто — кто, а Ольга тебя обидеть не даст.

Немного заинтригованная, Нина даже с интересом начала ждать, когда пройдут те самые полчаса. Федосеевых она знала: они жили в конце её коридора. Неужели с ребёнком пойдут гулять оба родителя? Но нет. Выяснилось, что гулять с пятилетним мальчиком собрались дамы семейства — мать Гришки и его бабушка, которая жила в конце второго коридора. Так что обе женщины даже обрадовались просьбе Нины присоединиться к ним. В компании-то малышне будет веселее… А уже возле монастыря, узнав, в чём дело, черноволосая Ольга, мать Гришки, нахмурилась.

— Знали, что гадёныш хороший, но, чтобы приставать вот так, внаглую… Не бойся. Подойдёт если, я ему последние волосёнки выдеру! И даже предупреждать не стану!

А бабушка Гришки, ещё не совсем старая женщина — под шестьдесят ближе, только в изумлении качала головой:

— Ишь, охальник… У нас в деревне мужики давно б его дурную башку разбили за такие дела!

Поговорив немного об нахальном алкаше, Ольга сама предложила Нине обменяться телефонными номерами. И Нина успокоилась: Ольга-то ближе живёт, чем управдомша… А когда все перекипели негодованием, Ольга уже осторожно спросила:

— Правду ли говорят, что твой мальчик убегал ночью?

Градус настроения вновь полетел вниз. Но, не дожидаясь ответа Нины, соседка задумчиво сказала, рассеянно глядя на игравших детей:

— Мой-то Гришка тоже уходил, да только входную дверь не прошёл. Закрыта была. Так и застали его — в общем-то коридоре. А твой — как ушёл-то?

— Тот же Савелий виноват, — хмуро откликнулась Нина. — Он вошёл в дом, а входную дверь оставил открытой.

Ольга понизила голос, чтобы дети не услышали, и выругалась так, что Нина некоторое время приходила в себя. Мать Ольги только поморщилась, заслышав её мат, но ничего не сказала, только вздохнула.

— Говорили одно время — надо ставить английский замок, чтобы закрывался сразу, — сказала Ольга. — Да так говорильней и осталось.

— Я слышала — раньше не уходили, — спокойно сказала Нина, внутренне вскинувшись: может, и получится не с управдомшей поговорить. Может, Ольга что-то расскажет? И добавила: — Или так всегда было?

— Да нет, — охотно откликнулась Ольга. — Где-то… Мам, лет пять есть? Или уже семь? — взглянула она на мать за подтверждением.

— Да, где-то так, — заверила обеих женщин та. — Вот как Матрёна наша — царствие ей небесное! — умерла, так всё и началось. А то и чуть погодя.

— А Матрёна — это кто? — осторожно спросила Нина.

— Да здешняя жиличка была, — охотно сказала Гришкина бабушка, прижимая к себе набегавшегося внука, а потом, смеясь, подталкивая его к друзьям. — Хорошая женщина была. Жила себе, никому не мешала, всем помогала…

Только совершенно нечаянно Нина взглянула на Ольгу в мгновения, пока её мать коротко рассказывала о Матрёне. Если Ольга, забывшись среди разговора, сначала загляделась на бегавших детей и улыбалась им, озорничавшим на небольшой сухой площадке, то, едва услышав о Матрёне, она как-то… странно повела себя. Улыбка Ольги медленно увяла в горечь. И, кажется, теперь, наблюдая за детьми, она видела их чисто механически — смотрела и смотрела, но думала, погружаясь в невесёлые думы о другом. И почему-то Нине казалось, она вспоминала о тёте Матрёне, но как-то мрачновато, что ли… Поссорились перед смертью тёти Матрёны? И теперь Ольга жалеет, что не успела помириться с соседкой? Или здесь что другое?

…День провели неплохо, как думала Нина, собирая на стол ужин.

Но закончился он неожиданно и так, что она просто не знала, назвать ли хорошим тот финал, который прогремел на весь барак!

Не привыкшая пока что закрывать дверь в комнату на замок, выходя и входя, она не ожидала, что в дупель пьяный Савелий не то чтобы осмелился, а просто-напросто бесцеремонно, как к себе домой, вошёл в её комнату. При виде накрытого к ужину стола он ухмыльнулся и враскачку двинулся к нему, не обращая внимания на испуганных детей.

Нина, разъярённая, пробежала мимо него в кухню, откуда вернулась, вооружённая скалкой. Отлупить — на полном серьёзе, как собиралась, — нежданного-негаданного гостя не успела: после короткого, больше предупреждающего, чем просящего стука в дверь в большой комнате появились Николай и муж Ольги. Ни слова не говоря, лишь раз бросив взгляд «ну что поделать?» на застывшую при явлении новых гостей хозяйку, мужчины подхватили изумлённого Савелия под руки и в пару-тройку шагов вынесли его из комнаты… Нина ещё некоторая время каменела на месте, лихорадочно соображая, стоит ли выскакивать в коридор, чтобы посмотреть, что там с ним будут делать, а потом добежала до двери и закрыла её на все три запора.

Пусть что с ним хотят, то и делают. Но она сейчас вместе с детьми будет ужинать! Потому что нельзя детей пугать такими… налётами!

— Приятного аппетита! — чуть не скомандовала она, шлёпнувшись на стул. — Едим, а то остынет! Ну?!

Дети, слегка ошарашенные её приказным тоном, послушно опять уселись за стол и, то и дело бросая взгляды на занавески, закрывавшие входную дверь в комнату, принялись за поспешное поедание картофельного пюре.

Чуть позже, по аккуратному стуку в дверь, она открыла Николаю, и тот объяснил ей, что Савелий больше не будет к ней лезть. А пока что неплохо было бы… Она несколько нервно засмеялась и, пригласив его войти, принесла свой мобильник.

Дети, сначала опасливо выглянувшие из-за занавески, узнали дядю Колю, который укреплял им позавчера входную дверь, и осмелели. Они даже затащили его в комнату, чтобы похвастать своими котятами, а Нина, успокоенная, заставила его выпить чаю.

Кажется, жизнь снова входила в довольно ровную колею.

И всё бы ничего, но лесопарк продолжал тревожить её.

И следующая ночь показала, что не зря.

Воскресным вечером, перед сном, Нина снова вышла в общий коридор — наполнить банки для питьевой воды, которую привыкла кипятить перед сном. Здесь она встретила Дениса, который тоже был послан за водой. Пока он добирал воду из общего крана, Нина деликатно спросила его, видит ли он сейчас те смутные столбы.

— В окно, — негромко ответил он и оглянулся. — Вы только маме не говорите, ладно? Она думает, что я больше никого не вижу. Но иногда я смотрю ночью в окно и вижу их.

— Но они… не зовут? — с тревогой спросила Нина.

— Нет. Просто висят перед окном и смотрят. Ваш Саша тоже их видит?

— Я закрыла окно шторами, — призналась она.

— А я боюсь маме говорить, чтобы она закрыла. Испугается. А у неё сердце… Спокойной ночи, тётя Нина.

— Спокойной, Денис…

Единственно пожалела, что не сумела спросить, а видит ли призраков, пусть даже в виде столбов, Лена Хворостова. А потом подумала, что, возможно, подростки об этом между собой не говорят… Пока набирала воду, почудилось, что неподалёку кто-то заговорил невыносимо жирным голосом Савелия. Испуганно поозиралась, жалея, что не прихватила с собой скалку. А потом взялась за горлышки трёхлитровых банок и внесла их домой.

Дети уже спали. Свет-то она оставила только в прихожей, при кухоньке. Управившись с вечерними делами, напомнив себе, что завтра рабочий день, она огляделась, всё ли сделала, и подошла к дивану. С сегодняшнего вечера Санька снова переехал на свою кушетку, и Нина порадовалась, что сумеет нормально выспаться: спать с ребёнком — это постоянно чувствовать каждое его движение… Она вдруг вспомнила, как резались зубки у Анюты, и улыбнулась: было беспокойно за дочь, но и страшно из-за бывшего мужа, который злился так, словно Анюта кричала во весь голос, хотя она только хныкала и ныла… Не желая, чтобы бывший приснился из-за того, что она вспомнила его перед сном, Нина начала строить планы на завтрашний день и постепенно задремала, а там и уснула.

Глава 8

Дети уже спали. Свет-то, пока возилась с посудой, она оставила только в прихожей, при кухоньке. Управившись с вечерними делами, напомнив себе, что завтра рабочий день, она огляделась, всё ли сделала, и подошла к дивану. С сегодняшнего вечера Санька снова переехал на свою кушетку, и Нина порадовалась, что сумеет нормально выспаться: спать с ребёнком — это постоянно чувствовать каждое его движение… Она вдруг вспомнила, как резались зубки у Анюты, и улыбнулась: было беспокойно за дочь, но страшно из-за бывшего мужа, который злился так, словно Анюта кричала во весь голос. А ведь она только хныкала и ныла…

Она поправила одеяло на дочке, улыбаясь котёнку, который вытянулся вдоль тела девочки. Затем посмотрела, как спит Санька и его махонький «охранник». Ничего себе так устроился кошачий детёныш — шерстяным шарфиком вокруг тонкой Санькиной шеи.