Ульяна Каршева – Тайны старого дома (страница 15)

Вернулась в комнату.

Прежде чем лечь, взглянула на окна.

А если призраки под предводительством (в чём сомнений нет) тёти Матрёны появятся снова? И снова будут глазеть в окна? Нина-то — ладно. Но, если вдруг проснутся дети? Перепугаются до чёртиков. Ещё не хватало… Санька и так совсем зашуганный. Не дай бог, с ним будет ещё что-то, кроме… Господи, а вдруг заикаться начнёт?!

Сама перепуганная, Нина быстро огляделась и на цыпочках подошла к шифоньеру. На его полках лежали покрывала, которые ей «в честь переезда» отдала мать. Вынула всю стопку и перебрала, чтобы отложить самые лёгкие.

Выключив везде свет, Нина вслепую, порой едва не падая с обеденного стола, с трудом повесила на хилый карниз два достаточно плотных покрывала. Когда посчитала, что закрыла окна наглухо, спрыгнула со стола и отошла к занавескам — посмотреть, что получилось. Получилось, что даже луны не видеть, которая только что выглянула из-за облаков. И Нина выдохнула. Пусть утром дети и удивятся странным шторам на окне — главное, что не испугаются.

Воткнула ночник-кувшинку в розетку.

Когда Нина легла на диван чуть подальше от Саньки с его котёнком, мобильный лежал под диваном — так, чтобы, опустив руку, можно было бы сразу взять его. Будильник мобильного был настроен на полночь. Нина твёрдо решила проснуться и поговорить с призраком тёти Матрёны — уж как получится. И узнать, зачем призраки приходят в барак и выманивают жильцов.

Детям везёт. Уснули так уснули. Она же вся извертелась. Всё-то ей казалось, что неправильно лежит. Что давит то на руку, то на ноги… Потом вспомнила приём, как заснуть, и некоторое время успокаивала дыхание, одновременно вслушиваясь в него…

…Встала, как от толчка. Не встала — слетела с дивана и, ужаснувшись, ничего не понимая, замерла на месте. Что… случилось?!

Вспомнила о мобильнике. Склонилась взять его и посмотреть на время.

Половина первого. Звонка будильника не услышала? Так почему же всё-таки встала? Оставив мобильник на полу, крадучись подошла к окну и, застыв у стены, отогнула край покрывала. И — заледенела. Старуха висела перед окном так близко, что, не будь стекла, Нина могла бы дотронуться до неё. Она видела её так отчётливо, что заметила: взгляд старухи упёрт ровно перед собой — в покрывало. На движение отогнутого края старуха, почудилось, и сама вздрогнула, стремительно переведя взгляд на Нину. Призраков за её спиной нет. Надоело ждать? Тогда почему осталась призрачная тётя Матрёна?.. Нина не успела придумать ни одного предполагаемого ответа на собственный вопрос — призрачная старуха протянула руку и, как вчера, приложила к стеклу прозрачную ладонь. Не обе. А потом отлепила ладонь от окна и мягко отплыла, исчезая на ходу…

Затаив дыхание, Нина оглянулась на детей. Спят. Снова приладила край покрывала так, чтобы никто не сумел заглянуть за него и напугать детей.

…Проснулась ранним утром — в половине пятого. Проснулась и долгое время бездумно всматривалась в старую побелку потолка.

Если бы не дети, оставила бы всё, как есть. Но дети и она сама сейчас как будто стоят на зыбкой болотной трясине. Шаг не туда — и погрузишься в безнадёжно тяжёлую пучину… А ведь здесь им жить ещё неясно как долго… Шторы она покупать не будет. Как-нибудь уж приспособит покрывала вместо них. И попробует-таки узнать, что произошло в бараке несколько лет назад.

Глава 7

Утро выдалось суматошным.

Дети после встречи с бабушкой и дедушкой выглядели взбудораженными даже после сна. Выяснилось, что родители Нины успели насовать в карманы внуков столько сладостей — в основном больших конфет, что Санька с Анюткой накинулись на них с утра. И ещё осталось. Нина-то им выдавала сладости только на десерт. А тут — на тебе! Объелись сладкого и завтракать не то что не хотят — не могут! Всё им противно.

«Ну, мама! Знать бы раньше — устроила бы обыск по карманам мелких!» — только и подумала Нина, хмуро выставив перед детьми чашки с чаем, куда не положила сахару. Каша сиротливо остывала тут же, наложенная в тарелки.

— Несла-адкий!.. — сморщившись, протянула дочь.

— Пока не допьёте, из-за стола не выйдете, — жёстко сказала Нина.

— Ну-у… — заныл Санька. Вообще-то сын мог с утра рассчитывать на награду: ни разу за ночь не вставал — и памперс на нём оставался сухой, как ни странно.

Нина хотела было пригрозить, что котят отдаст бывшим хозяевам, если дети не допьют чаю, но посчитала, что такое высказывание непедагогично. Шантаж ведь. А спохватившись, она и так успела отобрать у детей оставшиеся конфеты. Поэтому и промолчала, но сидела за столом и так сосредоточенно ела кашу, что дети смирились и с недовольными и жалобными стонами всё же допили чай.

— Мам, а почему на окне покрывалки висели? — полюбопытствовала Анюта. — Кто-то на машине приехал и в окошко светил?

— А точно, — удивился Санька. — Темно было утром. Я всё думал, почему ты будишь нас, а на улице темно. Окно закрытое!..

— Приехал, — ответила на вопрос дочери Нина. — Так, посидели, чай допили — и хватит. Идите к своим котёнышкам, играйте пока.

— А гулять пойдём? — бдительно поинтересовался Санька.

— Посуду вымоем — пойдём, — согласилась Нина, доедая кашу.

Дети внимательно следили, моет ли она посуду, одновременно играя с котятами. Помнили, что мама может увлечься и забыть о прогулке.

Они возились в большой комнате с котятами, когда Нина просунула голову между занавесками и предупредила:

— Я пошла вынести мусорное ведро. Не выходите, ладно?

— Ладно, — в голос ответили дети.

Почти переполненное ведро с мусором надо было вынести к бывшему деревянному туалету и там вылить. При виде этого туалета (а бегала к нему Нина, как и остальные жильцы, три-четыре раза в день) она всё время думала, как вовремя она вселилась в барак. Не дай бог — бегать в такой туалет, особенно зимой! Пусть всего каких-то тридцать шагов от входа в барак, но каждый раз одеваться, чтобы добежать до него!..

В общем коридоре поздоровалась с Марьей Егоровной и сразу спросила:

— А по воскресеньям няня Галюшка приходит?

— Если только после обеда, — отозвалась управдомша. — По утрам она в церковь здешнюю бегает, на службы. Да и наши стараются на субботнюю и воскресную службы попасть.

— Почему так? — удивилась Нина.

— Так церковь недостроенная, — объяснила Марья Егоровна. — Работает только нижний храм, да и то — лишь на выходных. А службы проводит молодой батюшка — такой красавчик, что наши бабы — от мала до велика — все млеют от него.

— Молодой? — не сдержалась Нина, вспомнив старенького попика, который смотрел на детишек с няней Галюшкой.

— Ну, скажем — лет за тридцать ему, наверное, есть. Сходи разок на службу — на следующей-то неделе. Увидишь, может, сама начнёшь ходить, — усмехнулась управдомша.

Ясно — чему усмехнулась. Думает, Нина на симпатичного священника западёт, как жилички из барака. И будет тоже в церковь ходить… В церковь-то сходить надо, но…

Но, шагая к мусорной куче, Нина озадаченно раздумывала. Молодой. А тот старенький был. Хотя… Может, он к монашкам приходил? В монастырь? По каким-нибудь делам епархии, например.

Скорее всего. А этот, молодой который, службы проводит. Вот теперь понятно.

С досадой «отодвинула в сторону» ненужные бы сейчас размышления.

Итак, сегодня тоже не получится перепоручить детей чужим заботам. А значит, исследовательский поход в лесопарк снова отменяется.

И пожалела, что не спросила у Марьи Егоровны о тёте Матрёне. Впрочем, как спросить-то, чтобы… Чтобы — что? Новенькая жиличка интересуется умершей старухой? Здешние дети видели в ночи только смутные столбы. Другие жильцы — явно тоже. Призрака разглядела только она, Нина. Поэтому никто из здешних не связывает смерть тёти Матрёны и уходы из барака детей и стариков после полуночи.

Стоя на тропинке уже с пустым ведром, не замечая, что машинально смотрит на жёлтые солнышки мать-и-мачехи, усыпавшие весь склон, Нина прикидывала: «А если Марья Егоровна снова встретится в недалёком будущем? Может, ей просто сказать о просьбе Виталия — передать привет тёте Матрёне? А если управдомша скажет, что она умерла… Виталий станет поводом для расспросов. Когда тётя Матрёна умерла? Почему? Хм… Почему бы и нет? Всё по порядку: передать привет от Виталия тёте Матрёне, потом расспросить о её смерти… — И снова без перехода подумала: — Жаль, детей оставить не с кем. — А через паузу пожала плечами. — Так, что-то я сама туплю. А зачем мне в лесопарк? Что я там увижу? Особенно в дневном свете?»

Постояла ещё немного и поняла: хочется сходить. Тянет.

Глупо? Что тянет? Потому как ни одной весомой причины? Ненормально?

А увидеть призраков — нормально?

Следовательно — надо.

Побрела по тропинке назад, к бараку, машинально жалея, что нельзя собрать букетик мать-и-мачехи: дети обидятся, что без них гуляла.

До крыльца оставалось несколько шагов, когда Нина задумалась: а стоит ли вообще теперь заниматься… призраками? Здешние дети, Лена и Денис, уже подсказали, каким образом отгородиться от ночных гостей — и рисунки сработали, насколько Нина поняла. Ведь даже Санечка больше не просыпается среди ночи… Но призраки продолжают сторожить их… окно. Зачем?

Спросить у Марья Егоровны, не уходил ли кто ещё в эти ночи?

В дверях она чуть не столкнулась с незнакомым мужчиной.