Ульяна Громова – Жестокие игры (страница 52)

Маришка!

Трое ублюдков затолкнули ее во чрево филина — клетки для танцовщиц гоу-гоу. Пока клетка поднималась вверх, я летел по ступенькам вниз.

Маринка кричала, просила отпустить ее, плакала, а у меня душу рвало, пока бежал к ней через танцпол. Она увидела меня и задергала металлические прутья в мой палец толщиной.

— Виталя! — увидела меня моя девочка, она просто задыхалась от слез и ужаса.

А когда вдруг с хлопком вспыхнул синий газовый огонь, побежал по «крыльям» филина, которые начали подниматься, паническим визгом Марины меня чуть не сбило с ног. Не знаю, как у нее — и у меня заодно — не разорвалось сердце. Я бросился по узкой витой лестнице к клетке, но ничего не мог сделать — она поднимается лифтовым механизмом, а эти ажурные ступени лишь антураж.

Кинулся вниз, но чтобы опустить клетку, нужно набрать код на сенсорной панели.

— Код! — заорал я, поворачиваясь к балкону, и увидел, что мажор уже шел сюда в сопровождении Алины, явно наслаждаясь зрелищем.

И вот эта его довольная холодная полуусмешка меня привела в чувства. Я бросился снова по гремучим ступеням к своей девочке, но три метра конструкции с огнем разделяли нас:

— Марина! Марина! Смотри на меня! — требовал почти грубо, чтобы переключить ее с паники на осознанное восприятие того, что собирался ей сказать. Она повернулась, схватилась за решетку, но тут же отступила, затрясла ладошками — видимо, прутья нагрелись. И это было совсем плохо. Пока «крылья» замерли, но я понятия не имел, на какую гадость еще способен этот железный синий филин. — Любимая моя, все будет хорошо. С тобой. Ничего. Не случится, — говорил и сам не верил уже, но должен был верить.

Никогда не думал, что может быть так дико больно и страшно увидеть дорогого сердцу человека в такой ситуации. Это в кино все сплошь супергерои сохраняют хладнокровие. Я же готов был сейчас…

…я не знал, на что готов. Лишь бы она вышла из этого ада.

— Виталь… они Пашу… уб…убили… — у нее снова задрожали губы, полились слезы.

А у меня сердце остановилось и грудь словно обручем стянуло, что я вдохнуть не смог, подавился словами, которые хотел сказать ей.

— Внимание! Готовность ноль! Девочка в клетке! Это Марина — девушка Грома! Всем внимание! — глаза Игоря метались по мониторам, он орал в микрофон.

Это было первое его дело, когда от его хакерских способностей зависела жизнь людей. Парень не дышал, запускал программы, транслировал происходящее в клубе, считывал сигналы маячков и получал ответы, один из которых заглушил все остальные:

— Соберись, Игорь! Не паникуй! Вытащи моего сына и эту девочку из беды. Слышишь, парень? — голос уверено вырвался из динамика и прогремел на всю квартиру.

Он слышал. И знал, что ему помогают — еще один хакер из бюро прямо сейчас подключился и дал об этом знать. Игорю стало чуточку легче, но пальцы сильно дрожали.

— Держись! — вдруг положил дед руку ему на плечо и сжал, поддерживая. — Это твоя война, внук. Не опозорь деда.

Старик сел рядом с прямой спиной и молча смотрел на экран, на котором транслировалось то, что происходило в «Синем филине»...

Рука сама потянулась к груди, внутри которой охрипло дыхание. Твёрдое что-то попалось под пальцы, и я вспомнил о перепрошитом Филиппом калькуляторе — после выполнения заказа Олега готовность к быстрому развитию событий была номер один. Но не было готовности увидеть в клетке любимую девочку и потерять единственного друга.

Пашку убили. Но Марину я должен вытащить отсюда.

И эту дуру Алину — тоже.

Я выхватил калькулятор и вжал нужные кнопки, чтобы запустить встроенный в него механизм.

— Марина, — снова как смог строго зафиксировал ее метавшийся от мажоров ко мне взгляд на себе. — Ты уверена, что Пашу убили?

— Да… не знаю... он в подъезде на лестнице... — ее лицо перекосило от рыданий, но она вздохнула судорожно, глубоко и закончила: — в крови. Его по голове ударили.

Совсем хреново, что по голове.

— Я люблю тебя. Пожалуйста, держись. Хорошо? Слушай только меня. Поняла? Только меня!

Она быстро-быстро закивала, но стоило ей отвести взгляд, как она снова запаниковала, правда, уже пыталась контролировать это — кусала ладонь так, что я на мгновение вспомнил о лисах, которые отгрызают себе лапы, попав в капкан.

Я спустился со ступенек как раз в тот момент, когда Тарасов с Алиной приблизились.

— А где деньги, Гром? — спросил Олег, разглядывая внимательно Марину. Мне не понравился его взгляд: оценивающий, примеряющийся. — Мы же договаривались. Я вот уже и аватара доставил для Игры, — усмехнулся, так и не отрывая взгляда от моей пигалицы. — Как тебе, милая, — склонил голову к Алине, — мой свадебный подарок?

Верхова тоже смотрела на мою девчонку в клетке — с ненавистью, с любопытством… с завистью. И торжеством.

— Я сама его для себя выбирала, — надменно ответила мажору и подошла ко мне вплотную, положила ладошку на грудь и медленно повела вниз по телу, смотря в глаза: — Так кто был со мной в постели, — победно взглянула на Марину, — ты или Егор? Или вы оба? М?

Она опустила руку мне на пах. Я не был возбужден. Ее глаза обиженно заблестели, она потянулась ко мне, опустив взгляд на мои губы — играла на нервах Марины, а я молился, чтобы моя умница понимала это и не выкинула что-нибудь. Женщины, когда ревнуют и любят, непредсказуемы. А у меня их две оказалось таких.

Когда до поцелуя остался миллиметр, я прошептал Алине:

— Выпусти ее из клетки и пойдем со мной.

Она застыла, а потом отодвинулась с усмешкой:

— Я призналась тебе в любви. Ты обещал уехать со мной, Гром. И что я увидела спустя пару часов? — она подняла ладони кверху, как греческая богиня. Ее глаза наполнились слезами. — Тебя с этой, — вскинула в сторону Маришки подбородок. — А потом новость — мой отец убит, — судья бы так не произнес «виновен», как это получилось у нее.

Она опустила руки, слезы потекли из ее красивых, но уже до припухших кругов заплаканных глаз. Я подавил тяжелый вздох — не мог ничего ей сейчас сказать, ставка слишком высока.

Мне нужен Олег. Игрок. Серийный убийца.

Он стоял прямо передо мной.

Я мог просто его арестовать, вызвать группу и…

…всё. Я уже знал, что Игра — компьютерная, и невозможно пришить ее к делу, если в нее не сыграть. Если не иметь веских улик, что Игра — коммуникатор между убийцей и исполнителями. Аватары-охотники нужны мне не в меньшей степени. И чокер тоже. В идеале — целенький. 

— Прости, — ответил я Алине, скованный долгом обезвредить мразь, что стояла с улыбкой на лице рядом с ней.

Улыбкой трикстера[1], которому плевать на всех, кроме себя.

— Милая, сегодня такой хороший день, я думаю, что будет интересно дать ему спасти эту… птичку… — ухмыльнулся он хищно, облизывая мою Маришку взглядом. — Где деньги, Гром?

— Извини, — усмехнулся, — я не собирался играть сегодня. А то бы прихватил.

Это была правда. Я вообще не вру. Слишком много легенд приходится держать в памяти, чтобы засорять свою жизнь еще и подобного рода ложью.

— Да здесь они, — раздалось вальяжное за спиной, и в ноги Олегу прилетел мой рюкзак.

Я обернулся и сначала посмотрел на Маришку — она искусала не только свою ладошку, уже и губы сочились кровью. Стиснул зубы и опустил глаза на говорившего — того самого, что втолкнул ее в эту клетку. Едва устоял, чтобы не рвануть к нему и не швырнуть в синий пропановый огонь.

Парень был потрепан: лицо разбито, кожа от внешнего уголка покрасневшего из-за лопнувших капилляров правого глаза до носогубной складки рассечена, щека опухла, как и оба нижних века, на которые уже сползали синяки от сломанного носа.

Пашка. Он был левшой, и его удар я узнаю из сотни. Он приложил этого ублюдка сначала своим лбом в нос, потом ногой в висок. Видимо, к тому моменту его руки уже скрутили.

Следом из-за филина вышли еще двое. У одного был разбит рот, и он потирал плечо — явно ему только что вправили вывих. Еще один прихрамывал и держал корпус так, что стало понятно — сломаны несколько ребер.

Мой друг бился за мою девочку до последнего. Я словно видел этот бой собственными глазами.

Маринка всхлипнула, и у меня внутри три пружины скрутились — по одной для каждой твари, — дам им расправиться. От души. Но не сейчас.

Олег тоже рассматривал шоу уродцев, даже присвистнул:

— Там что, отряд спецназа был? Уползали, отстреливаясь? — он иронизировал, но видно было, что напрягся, насторожился.

— Да один там был, Ван Дам хренов.

— Был? — уточнил Олег.

— Больше нет, — поддакнул дерзко первый.

До этого мгновения мне казалось, что время тянулось, что я в каком-то киселе. И вдруг почувствовал тот самый бесшумный щелчок, переключивший восприятие полностью на внешнюю обстановку. Голова словно остыла, кровь уже не неслась так шумно по венам. Я знал это ощущение — перевоплощение в хладнокровного киллера. В этом состоянии я был другим, словно не собой, работал четко, думал быстро, оценивал все трезво. Смотрел как не своими глазами, все функции органов чувств умножались на два с половиной, будто я подключался к какому-то источнику — жесткому, безжалостному, расчетливому, спокойному, циничному. Идеальному киллеру. То, что мне сейчас и нужно было.

Даже голос мой звучал иначе — гуще, увереннее, расслабленнее.

— Что ж, Олег, — я потянул шею, наклонив голову влево и вправо, растягивая мышцы, — ставка сто пятьдесят миллионов…