Ульяна Громова – Жестокие игры (страница 51)
— А что с чокером? — спросил.
Грех так говорить, но я удачно оказался на месте убийства последней жертвы. Остатки чокера, что я там подобрал, кое-что подсказали. В частности то, что его легко могла отключить сама жертва. Как будто его создатель оставлял каждому шанс, которым просто в панике никто не смог воспользоваться. И от этого на душе становилось еще паршивее.
Но выйти на того, кто создал смертельные ошейники, пока не удалось. Хотя высокотехнологичные следы сильно сужали места поисков и круг возможных создателей.
Я очень хотел заглянуть ему в глаза — он ведь не мог не знать об убийствах, как ему спится? Хорошие ли сны снятся? Я обязательно спрошу.
— Наносконструированная термитная смесь и наноножи — медицинские разработки против раковых опухолей. Новейшая технология, подстроенная для убийств. Человек, создавший ее, точно знал, зачем делает эти чокеры. Нанотермитные соединения срабатывают, когда два ножа, тонкие, как паутина, соединяются… — отец начертил в воздухе окружность и повел навстречу друг другу ладони — ножи — и сложил их вместе. — Жаль, нет у нас смертной казни… для таких умельцев, — посетовал.
Я кивнул и отчалил в другой конец «маршрутки».
— Виталий Семёныч, — укоризненно покачал головой док, — во что вы только меня не втягиваете, — поцокал языком.
— Зато со мной нескучно, — ухмыльнулся я.
— Мне и со своими пациентами скучно не бывает, — проворчал совсем как старый дед, поправляя свой медицинский колпак.
— Эх, Вадим Юрьевич, когда-нибудь я припрусь к вам и упрошу положить меня к вам в клинику на годик-другой отдохнуть. Вымотала меня эта история почище других, а я, скажу вам без ложной скромности, уже навидался.
— Как вас вообще допустили к этому делу? — недоумевал док. — Вы же лицо заинтересованное.
— А еще самое молодое, и блат у меня в универе.
— Все в жизни решает блат, — снова поцокал языком.
— Да ладно, док! Вы ж тоже по блату во все это встряли! — напомнил ему и прикусил язык под укоризненный взгляд.
— Вот именно, мой дружочек, вот именно.
Он выставил указательный палец, чем напомнил мне какого-то киношного персонажа. Я хмыкнул и увидел, что машина уже въезжает на территорию Центральной клинической больницы. Журналистов сюда охрана не пустит — предупреждены о «спецпациенте», а Верхова на другой скорой увезут к моему отцу домой. Старикам есть что вспомнить.
Я не сразу узнал Верхова, хотя их с отцом и моим дядькой пацанское фото стоит в кабинете полковника засекреченного оперативно-поискового бюро. Я слегка слукавил, когда рассказывал парням о распаде гвардии непримиримых — все было так, но движуха развалилась, когда Верхов пришвартовался к местной братве, против которых непримиримые и боролись. Он хотел развала изнутри, а мой отец из принципа не принял этого.
Так их дороги и разошлись. А когда Верхов вдруг попер вверх по карьерной лестнице, батя вообще вычеркнул его из списка живых для него людей — был твердо уверен, что без помощи бандитов его бывший друг этого бы не достиг. Зря он так, Роман Ильич — человечище.
Папка всегда был принципиальным, но все же с годами острые углы сгладились, он увидел, как неоднозначны люди и мотивы их поступков, и немного сбавил градус неприятия. Но нужен был толчок, чтобы два титана встретились.
Я и подтолкнул однажды, тем более в таком деле. Даже выслушал нечто вроде спича на тему, что когда их дружба была крепка и нерушима, как отец думал — это его ремарка, — они мечтали, что их дети поженятся. А тут как раз история их чадушек и задела. Да еще такая непристойная.
В общем, стрелять в Верхова батя меня одного не отпустил. Я даже не дрогнул — лучше меня мало кто в мире стреляет, без ложной скромности если. С любой позиции с любой одежде на клиенте снял бы только верхний слой его шкурки — не взгляд, а рентген у меня, тем и славюсь. И да, именно как киллер я чаще всего и выступаю, когда работаю под прикрытием.
Да, я такой.
Но отец вдруг заволновался. На самом деле это просто его шаг к примирению. Ведь просто так фото друзей столько десятков лет из кабинета в кабинет не перетаскивают.
Посмотрел на двух отцов, и сердце сжалось. Когда я в автосервисе был, визитку которого от медиамагната получил, он мне позвонил — узнал уже тогда, чей я сын, и очень просил Алинку от дурной компании уберечь. Только не знал он тогда, в какую кашу мы с ней попали, не мог я ничего сделать, мне в ту компанию попасть надо было.
Я очень надеялся, что Алинка непричастна к серийным убийствам. Иначе… я не завидую своему старику — только вернуть друга, чтобы посадить его дочь…
Грудь как тисками сдавило. Но не время для слабости.
Машина скорой остановилась, Дим уже ждал меня на своей «субмарине» у крыльца морга. Почему-то это показалось плохим предзнаменованием. Сплюнул три раза, хоть и атеист, пожал руки Верхову и доку и обнял отца:
— Ладно, пап… пора… Мой выход в финал.
------------------------------------------
[1] «Manhunt» (рус. Охота на человека) — компьютерная игра в жанре стелс-экшена.
Глава 22. Game over
Бывают ситуации, когда монах достает пистолет, а дьявол читает молитвы.
Я превзошёл обоих, когда ступил в вип-зону «Синего филина». Ехал на встречу с Алиной, но едва увидел ее и Олега, понял, что все круто изменилось — не я теперь тут главный герой.
Тот, что теперь диктовал правила, стоял передо мной и источал презрение и позой с засунутыми в карманы руками, перекачиваясь с пяток на носки, и наклоном головы, будто смотрит свысока, хотя ему до моего роста полголовы, и надменным взглядом прищуренных глаз, и едким:
— Ну-у-у, привет… мент.
Теперь понятно, где Егор засветил удостоверение, оказавшееся в кармане, когда мое тело попало в аварию. Где-то мой двойник умный, а где-то конченый кретин!
— Это взрыв эмоций со всплеском дури? — съерничал я в ответ, ухмыляясь.
Олег растянул губы в широкой улыбке Джокера — такой же многообещающей мне проблемы вотпрямщас.
— Ой, ой, ой, он еще лыбу давит, — сложил он руки на груди и дальше уже, чуть повернув вбок голову, обращался к Алинке, кусавшей ноготь за его спиной: — жёнушка, ты только посмотри на своего бывшего любовничка. Держит хорошую мину при плохой Игре.
Чего угодно ждал, но… вздёрнул бровь вопросительно:
— Жёнушка?
— Ревнуешь? — криво усмехался Олег.
Уголки его губ подрагивали, пальцы были напряжены, взгляд меня буквально ошкуривал, а носки модных туфель прям показывали направление будущего движения мажора. Тарасов нервничал.
Я его проигнорировал, шагнул мимо, нагло задев плечом, подошёл к сидевшей на диване девушке. Она встала — медленно и грациозно, как стебелек в ускоренном кадре пробивается из-под асфальта, — выпрямилась и повернулась вполоборота, будто отгородиться от меня хотела.
— Что происходит? — спросил ее спокойно.
Она вскинула голову и с трудом подняла на меня заплаканные припухшие глаза. Столько разочарования, боли, отчаяния и горячего обвинения я еще в жизни не видел. Меня словно захлестнуло ее чувствами.
— А ты, вообще, кто? — спросила с вызовом. Я не успел подумать, о чем она спрашивает, потому что ответ прозвучал тут же: — Виталя? Или Егор?
И в лицо мне прилетели два паспорта. Я сжал свои челюсти, чтобы не вынести одним ударом челюсти мажора, дышавшего мне в шею сзади. Медленно присел, не сводя взгляда с лица Алины, и поднял документы. Открыл обе обложки и только тогда перевел взгляд на страницы.
Да. Это мой паспорт и тот, что выдали Егору в тот же день, но не официально, хотя паспорт действительный — никто в бюро, кроме отца, не в курсе, что у меня раздвоение личности — нет в Российской медицинской классификации такой пакости, и второй документ мне выдан как агенту под прикрытием на имя Егора.
На самом деле это далеко не все мои документы — десяток комплектов лежит в надежном месте: права, пенсионные страховки, ИНН, медкарты, страховые полисы и прочее — весь арсенал, есть страницы в соцсетях, которые ведут специальные люди, есть всякие кредитные обязательства, даже просроченные банковские карты — в общем, абсолютно все на случай несанкционированного проникновения ради проверки. Такова специфика работы под прикрытием.
Я положил оба паспорта в нагрудный карман расстёгнутой джинсовой рубашки, надетой поверх белой майки, выпрямился, взял Алину за руку и хотел отвести куда-нибудь, где никто не помешает поговорить, но она дернулась от меня с шипением озлобленной кошки:
— Убери от меня свои руки!
— Алина, давай поговорим…
— С девкой своей не наговорился? — снова прошипела. И теперь я услышал ревность. Едкую, злую, мстительную. Алина ненавидела меня сейчас. — Я видела, как выглядит твое «не успел ничего»! Как «членом подразнил»? Ей понравилось?
Тут уже я прищурился, потому что не знал, где и что она видела:
— А ты сейчас кого ревнуешь — меня или Егора?
Но ответила не Алина, а мажор:
— Значит, ты Виталя. Мент.
Он изучал мое лицо так, будто когда-то видел какое-то другое на его месте. Я ему не мешал, но в один момент напрягся, еще не понимая почему — что-то коснулось слуха и словно хлестнуло по сердцу и яйцам одновременно, я мгновенно подобрался, пытаясь понять, откуда звук, что происходит, а потом уловил краем глаза внизу какое-то движение и тут же услышал визг, от которого меня просто швырнуло к краю вип-уровня.