Ульяна Громова – Его невольница (страница 9)
— Надо же, удивила. Трахать тебя никто не собирался, но если ты так хочешь…
Я потеряла дар речи, а с трудом натянутая полуулыбка, призванная сделать меня загадочной, стекла с лица, как капля масла по стеклу — медленно, оставляя после себя мутное отражение напускного спокойствия. Задрожали от ярости руки, сорвался голос, когда я, сжав кулаки, бросилась на Энвера с нечеловеческим не то воплем, не то рычанием.
Мерзавец шагнул мне навстречу, ногой захлопнув дверь, и перехватил мои запястья. Он улыбался катастрофически обаятельно и сексуально, его глаза полыхали желанием. Я буквально уловила запах исходивших от него феромонов и увидела, что он раскрытыми ноздрями ловит и мой. Воздух между нами трещал и голубел статическими разрядами двух наэлектризованных эмоциями тел. И эти эмоции были живыми, настоящими, свежими, как черноморский бриз, они ни капли не походили на болотную похоть клиентов, оставлявшую на теле и в душе мерзкую слизь принудительного соития.
С Энвером всё было иначе. Или я так настроила себя на секс с удовольствием с этими гадами, то ли «тело предало меня», но я выгнулась в его руках, прижавшись к голому торсу мужчины, и впилась в его губы злым поцелуем. Он ответил мне, перехватив и прижав к себе за талию и затылок. Мы не целовались, а убивали друг друга, рвали укусами, состязались языками, как на шпагах, и не могли остановиться. Этот бой продолжался до изнеможения, до почти вывихнутых челюстей и распухших губ, до усталости мышц и последнего бара[2] воздуха в лёгких. В этой битве не было победителей и побеждённых, и её жизненно необходимо было продолжить. Я или он — сейчас решалось всё.
Энвер отпустил меня лишь на мгновение — чтобы одним резким движением содрать с меня бикини и парео. Я вернула долг — рывком спустила с него плавки, присев на колени, и толкнула его на кровать. Упав навзничь со спутанными ногами, он быстро избавился от сковывавшей его одежды и дёрнул меня за руку на себя. Я упала в сильные до хруста рёбер объятия и тут же стиснула бёдра Энвера между ног.
Глаза в глаза. Не разобрать, в чьих дикое пламя, в чьих — катализатор атомного взрыва. Время остановилось, когда мы замерли, изучая лица друг друга, и прыжком сорвалось с космической скоростью, когда Энвер, наказывая, насадил меня на себя яростно, как ведьму на кол.
Всё смешалось и завертелось в вангоговском импрессионизме звёздной ночи, всё потеряло чёткие очертания, кроме Энвера. Его красивые ясные глаза вспыхивали жаром и обжигали жаждой наслаждения, они — глубокое Чёрное море, живое, древнее и беспощадное. Я тонула в них, захлёбывалась, но рвалась на поверхность, безумно желая одержать верх, покорить стихию, умирить, приручить, понежиться в ласковом прибое.
Но нас беспощадно штормило, окатывало солёным потом и закручивало в немыслимые морские узлы дерзких поз под рок-музыку сорванного дыхания, мощных и быстрых ударов сердец и тел, рваных всхлипов и заглушенных убийственными поцелуями стонов.
Шторм набирал силу, а собственные уже оставляли. Но желание сдаться возникает, когда победа уже близка и осталось сделать лишь последний рывок. Жар необузданной страсти просочился под кожу и резво покатился адским огнём к налившейся плоти, как ртутные струйки. Мы пульсировали, боролись до последнего: он — разжимая меня, а — стискивая его в тугом кольце мышц. Это был последний раунд, невидимый судья уже готов был считать до десяти и дать финальный свисток.
И я уже почти сдалась, сдерживая свой девятый вал, когда не выдержал Энвер. Его оргазм был сокрушительным цунами, ревел утробно и яростно, признавая проигрыш, и щедро вливал своё поражение в чашу моего терпения.
И лишь когда он затих, я вцепилась в его ягодицы и прижала к себе до глубокого погружения на самое дно, качаясь на волнах утомлённого Чёрного моря его глаз, наслаждаясь победой, озвученной протяжным сладким стоном превосходства…
Энвер рухнул на меня, едва отзвучали последние аккорды моего оргазма. Его губы ткнулись в основание шеи, и это прикосновение ощущалось благодарным поцелуем, интимным и нежным. Но я не питала иллюзий. И была права — мой лучший клиент встал на дрожащие ноги и утёр со лба заливавший глаза пот. Молча надел трусы и ушёл, не сказав ни слова. Но уже то, что он оставил меня, а не выволок на потеху Месуту, говорило гораздо больше любых слов — было в этом чудовище что-то человеческое. Где-то очень глубоко, что и в батискафе не достичь, но точно было.
Я зверски устала яриться и трахаться, вымоталась морально и физически. Не осталось даже сил пойти в душ. Закрыла глаза и расслабила каждую клеточку тела от кончиков пальцев ног до кончиков волос, как учили на занятиях йоги. Спать сейчас — роскошь, а бессонная ночь и сплошные волнения подкосили душевные силы.
Пятнадцать минут релакса наполнили энергией, пусть недостаточно, но прожить этот день до вечера я надежду питала. Села на кровати и бросила взгляд на разодранные, будто когтистой лапой льва, бикини и парео. Мысли тут же унеслись в воспоминания недавнего секса.
Энвер оказался просто невероятным любовником, но забыть, что этот божественный красавец еще и моральный урод, я не могла… Но и взрывной секс с ним — тоже. Самое страшное и неприятное, что я хотела его повторить. Так остро чувствовать мне ещё не доводилось, казалось, каждая клеточка тела возбуждалась и получала наслаждение, слившееся в один взрыв сверхновой.
Я нехотя отодвинула все эти мысли на дальний план. У меня цель — завладеть телефоном и позвонить отцу. А для этого надо расслабить мужчин, быть послушной и казаться покорившейся обстоятельствам. В конце концов, что страшного со мной сделают? Трахнут вдвоём? Будто за время рабства этого не было. Главное — дать знать, что со мной случилась беда, чтобы папа вызволил меня.
Энвер полулежал на низком белом диване у бассейна и держал в руке высокий запотевший стакан с каким-то коктейлем. Его загорелое скульптурное тело даже в расслабленном состоянии радовало взгляд кубиками пресса, хотя он не был раскаченным до отвращения. Его сытый ленивый взгляд скользил по мне, пробираясь под новый наряд — белое бикини, на этот раз не прикрытое газовым лоскутом.
— Садись, красивая, — похлопал рядом с собой Месут, и я опустилась на диван напротив своего чудовища.
От мысли, что это чудище — «моё», захотелось заскулить — я уже воспринимала себя невольницей, хотя пока сознание ещё и сопротивлялось, а в душе мгновенно закипал на время притихший вулкан. Я вообще стала неуравновешенной. Никогда не бросалась на людей, а сейчас — запросто, я будто теряла страх и разум, неслась куда-то, совершенно не думая ни о чём, лишь бы почувствовать, что короткая невольничья цепь оборвалась.
— Кушай, детка, — глава муниципалитета широким жестом обвёл низкий, заставленный едой стол. — Не стесняйся… — Он потянул завязку на шее, и два белых треугольничка упали на мой живот, обнажив грудь. — Вах, татла, вах-х… — протянул, покачав головой, приподнял мою грудь, припал к соску и втянул его в рот.
Я смотрела на Энвера. Он смотрел мне в глаза, то и дело роняя взгляд на свободную грудь и своего… друга? Партнёра? Покровителя? Когда Месут дёрнул завязку на трусиках и сунул руку между моих ног, раздвигая их и нащупывая пальцем чувствительный узелок, Энвер сел и, сделав большой глоток напитка, зажал губами кусок льда.
— Вах, хороша, как хороша… — стонал Месут, растирая меня между ног.
А я краем зрения видела на столе два сотовых и с трудом держалась, чтобы не посмотреть на них прямо и не выдать, что у меня на уме. «Предсказуемая…» — вспыхивало неоновыми огнями.
Что бы сделали другие девушки на моём месте?
Месут, наконец, отлип от моей груди и даже отодвинулся на полтела. Я хотела завязать бикини, но он отвёл мою руку и покачал головой.
— Ешь, пей, красавица, — снова предложил и повернулся к Энверу. — Такое тело прятать — великий грех, правда, дорогой друг?
— Выпьем за тело, — поднял стакан с остатками напитка черноглазый бог, почти осязаемо огладив это самое тело жарким взглядом.
— И наше дело, — добавил Месут и впился в моё лицо пристальным взглядом, от которого показалось, что лёд из его бокала с крепким напитком высыпался на меня и мгновенно с ног до головы стянул кожу мурашками.
Я потянулась за куском баранины, стараясь совладать с собой. Ощущение, что я заперта в комфортной клетке с двумя бешеными голодными хищниками, которые соскучились по жестокой охоте и теперь играют со мной, перед тем как растерзать, завладело всем моим существом. Мгновенно пронеслись мысли — почему я одна на яхте? Разве «уважаемые господины» на отдыхе не окружили бы себя несколькими девушками, чтобы насладиться развратом сполна? Или это моё личное наказание за удар по голове?
Я не понимала, что происходит, но тошнотворный запах смертельной опасности сжал внутренности. Я как-то вдруг сразу заметила, что и Энвер не был расслабленным, хотя именно так и выглядело со стороны. Лишь Месут был полноправным хозяином положения. Моего и, как я убедила себя, Энвера.
Возможно, мне просто хотелось верить, что мы здесь почти на равных, но наши взгляды сталкивались на Месуте так часто и высекали такие искры недоверия и напряжения, что я начинала понимать — не Энвер здесь главное зло. А значит, надо выбирать наименьшее.