Ульяна Громова – Его невольница (страница 12)
— Кнопка один… вызов…
Я взяла телефон:
— Зачем мне делать это?! — крикнула, и он поморщился. — Чтобы твои дружки спасли тебя и снова продавали меня? Лучше бы ты сдох! Ненавижу тебя! Ненавижу!
Я кулаком ударила Энвера по ноге со всей силы, он вскрикнул и обмяк, уронив телефон. Из моих глаз брызнули слёзы, я захлебнулась рыданиями, истерика накрыла разум, подпитываясь паникой и пониманием:
— Я не убийца… не убийца… не убийца…
Взяла слабой трясущейся рукой телефон и нажала «1» и вызов. После второго гудка услышала голос Толги:
— Да, брат.
— Это я… Валя…
— Откуда у тебя телефон Энвера? Что с ним?! — чуть не орал мой недавний надзиратель.
— В него стреляли, — всхлипывала я, давясь словами и понимая — я снова возвращаюсь в неволю. — У него нож в левом боку и плечо прострелено.
— Кто стрелял? Месут?
— Нет, он отправил нас на моторной лодке с каким-то парнем в море, мы передавали наркотики, — я всеми силами старалась держать истерику в узде, но вздрагивала от каждого всплеска воды и нервно оглядывалась — мерещилось, что вокруг кто-то плавает, а лодка казалась бумажным корабликом, который вот-вот промокнет и пойдёт ко дну. Я снова разревелась. — Он умрёт! — крикнула и завизжала, когда совсем рядом что-то всплеснулось и ударилось о воду.
Говорить я больше не могла. Уронила телефон и захлёбывалась слезами, крича на русском:
— Мамочка! Мама! Помогите! Пожалуйста! Кто-нибудь!
Не помня себя, выдрала из пазов весло и начала лупить им по воде, где только могла достать, протыкая море, как ножом, поднимая брызги… или это от резких движений разливались дождём слезы…
Не могла бы сказать, сколько длилась моя агония, пока я вымоталась и положила голову на бедро Энвера, совершенно обессилевшая, сжавшись от страха в комок. Даже не среагировала, когда мужчина слабо коснулся моих волос пальцами:
— Держись… Найди пистолет… не подпускай никого, кроме Толги…
— Как я тебя ненавижу… — прошептала в ответ. — В кино с такими ранами дерутся, а ты как труп лежишь — бери и добивай тебя. А всё строишь из себя крутого мачо. А сам только над невольницами издеваться и можешь. Вот что мне помешает застрелить тебя, а? — спросила и поняла, что Энвер ничего не понял, потому что эту чушь я несла на родном русском. — Да пошёл ты… — психанула на турецком, раздосадованная, что душещипательная речь прошла впустую.
Я снова взяла телефон, чтобы посветить и найти пистолет, и увидела, что вызов не сброшен — на том конце всё ещё слушали. Поднесла телефон к уху:
— Алло…
— Успокоилась? — будто с облегчением спросил Толга. — Кто стрелял и где он сейчас?
— Я не знаю. Трое утонули, кто-то уплыл. Я видела троих на катере, и одного Месут отправил с нами.
— Видишь что-нибудь? Огни?
Я слышала на заднем плане какой-то шум и громкие злые голоса, показавшиеся мне знакомыми. Закрутила головой, вглядываясь в невидимую линию горизонта.
— Нет!
— Найди ракетницу — нужен свет, чтобы найти вас.
— Сейчас сбегаю в магазин! Ты идиот? — заорала.
— Делай что говорят! — заорал Толга, и я услышала хлопок двери машины и визг покрышек — он явно не сидел без дела.
Я начала светить телефоном, открыла какой-то ящик и увидела спасательные жилеты, обычный фонарик и что-то, что с натяжкой можно было бы назвать ракетницей.
— Нашла две трубочки с красным и зеленым ободком. Это оно?
— Да, патроны вставь. Держи телефон рядом, я позвоню скоро.
В трубке раздались короткие гудки, потом экран потух. И на меня снова обрушилась паника, отчаяние и безысходность.
-----------------------
Глава 6
Лишь через несколько минут до меня дошло, что в моих руках телефон. Энвер лежал с закрытыми глазами, и я набрала по памяти номер отца, боясь ошибиться в цифрах. В трубке ответил безразличный голос: «Международные звонки недоступны. Для более подробной информации наберите…»
Нервы стали ни к черту — слезы снова хлынули из глаз ручьями. Я вдруг почувствовала, что замерзла. Темнота становилась серее, я уже могла различить линию горизонта, хоть и очень условно — летняя ночь сменялась пасмурным утром. Я съёжилась, обняв себя руками, и смотрела в красивое лицо Энвера. Может быть, нужно было вытащить из раны нож и попробовать остановить кровь? Но чем? Подползла к нему и попробовала отогнуть на плече куртку, он застонал и открыл глаза. Но я все равно отодвинула простреленный кусок и… ничего не поняла. Кровь, разумеется, была, но много ее или мало — понять трудно. Я не врач и не киношная героиня, с одного взгляда высчитывающая объём кровопотерь и наличие пули в ране. Я просто смотрела на футболку поло с дырой, в которой темнели сгустки, но кровь не текла. А вот трогать нож не решилась — не знала, можно ли. Не боялась убить этим Энвера, но и боялась тоже — только сейчас пришло понимание, что Энвер должен быть жив, чтобы сказать, что не я это все сделала с ним. Потому что иначе я гарантировано покойник.
— Живи, Энвер, даже не вздумай сдохнуть, понял?! — заговорила, глядя ему в глаза. — Только попробуй, и я скормлю тебя акулам! Ты помнишь, как угрожал мне этим? Так вот не дождешься! Не смей сдыхать, пока нас не найдут! Еще не хватало, чтобы твои ублюдки решили, что это я пристрелила и прирезала тебя!
Энвер слабо засмеялся и застонал, чуть слышно ответив сухими губами:
— Куда… тебе… птичка…
Я тоже засмеялась. Истерично, со слезами, гладя мужчину по волосам и лицу.
— Не смей умирать, мерзавец! — повторяла снова и снова, пока не зазвонил телефон. Я бросила его на корме и поползла через скамью обратно к нему, подобрала и увидела, что вызывает Толга. — Алло! Где вы? — заорала.
— Пусти ракетницу, пока еще темно!
— Сейчас, сейчас… — положила телефон на лавку и лихорадочно полезла в ящик с сигнальным пистолетом. Рядом лежали какие-то цилиндры красного и зеленого цвета. Вставила оба и дернула рычаг, отправив ракету вдоль поверхности воды. Выматерилась и задрала сигналку над головой, зажмурилась и рванула второй рычаг. Зеленая ракета на три короткие секунды осветила небо, я схватила телефон: — Ты видел? Видел?!
— Десять градусов северо-восток, их относит к границе Грузии… — услышала чей-то голос, а следом Толгу: — Ты должна завести мотор и плыть навстречу!
— Я не могу! Не умею!
— Я пушу три ракеты одну за другой, смотри по сторонам!
Через несколько секунд я увидела очень далеко мелкие красные вспышки.
— Вижу! — крикнула в трубку.
— Поверни ключ в моторе. Рядом должен быть рычаг, сдвинь его на один щелчок и держи руль.
Я снова положила телефон и взялась за весло — ракетница вспыхнула сбоку и сзади. Развернула лодку и схватилась за телефон:
— Еще ракетницу!
— Сейчас…
Небо, кажется, уже немного ближе, снова осветила еле заметная вспышка — восход разгорался и глушил яркие цвета.
— Вижу! — Дернула красный рычажок, но мотор не отозвался. — Не заводится! — крикнула и поймала взгляд Энвера. — Держись, миленький, сейчас, за нами плывут… — схватилась за второе весло и уставилась в небо, где видела ракетницу. Гребла изо всех сил и уговаривала: — Ты только не умирай, пожалуйста, потерпи, они совсем рядом. Они спасут нас, только держись…
Слезы заливали глаза, я гребла, как умалишённая. Когда помощь уже была близко, страх, что не успеет, схватил за горло и душил вновь начавшейся истерикой.
Кажется, прошла вечность, пока я увидела летевший к нам большой катер… или маленькую яхту? Отпустила весла и схватилась за телефон
— Это ты? Ты?
Но в трубке была тишина. А белая посудина уже замедлилась и аккуратно приближалась. Но вдруг это не те, кого я жду? Бросилась искать пистолет, но его нигде не было. Яхта развернулась к нам боком, заработал какой-то механизм, рядом опустилась площадка и раздался крик Толги:
— Хватайся за трос!
В лодку упали кольца тяжёлого каната. Я вцепилась в него и сквозь слёзы успела посмотреть на Энвера:
— Ну вот и всё…
И вдруг стало легко, тепло и не страшно — меня накрыло темнотой.