Ульяна Громова – Бывшая в употреблении (страница 14)

В тетради осталось всего три странички. Я их уже озаглавил: «Главный архитектор Недвижинска. Мой офис». Сюда я хотел набросать дизайн-проект своего кабинета, но все время откладывал. Почему-то он навязчиво представлялся мне квартирой-офисом и был пропитан мужским одиночеством. И полгода женитьбы никак не меняли этот образ. Я не мог его сломать, как бы ни заставлял себя думать иначе. Упертое подсознание убеждало, что надо именно так: жилой блок с гостиной и комнатой отдыха — спальней — с большой ванной, и рабочая часть — кабинет с приемной и комнатой переговоров. И еще один блок — собственная мастерская, где я бы делал макеты будущих проектов. Я почему-то до сих пор глубоко внутри души мнил себя холостяком, стоял в воображении перед панорамным окном в кабинете и смотрел на город с тоской. Даже не на город, а гораздо дальше — туда, куда от меня, идиота, сбежала яркоглазая девчонка. На сердце, на самом его донышке, лежала тяжесть о того, что моя кретинская попытка разрушить ее брак три года назад и вернуть в себе влюбленного мальчишку, глухо провалилась. Я ждал три года… Идиот…

Чертыхнулся, прогоняя внезапные картины, как я приезжаю в Москву и по-мужски разговариваю с мужем Кати, признаюсь ей в любви и увожу с собой — ударили по телу, словно с разбега о стену. Я женат! Точка! Приехали! Я люблю жену…

И снова чертыхнулся.

Захлопнул тетрадь, сунул ее в спортивную сумку — завтра выходной, пока Сабина будет на репетиции, у меня появится время сделать набросок хотя бы ванной. И пора бы вплотную заняться отделкой второй половины дома.

Я подъехал к дому одновременно с такси, на котором приехала жена. Немного пьяная и веселая.

— Дим, зачем тебе телефон, если он выключен? — беззлобно возмутилась, буквально упав в мои руки жена. — Я хотела, чтобы ты забрал меня из «Дедушки».

— Прости, не знал, что вы сегодня гуляете.

— Ну-у, мы так… — она смешно поджала губы и стиснула кулачок — основательно прогнали, и нам было что отметить.

— И та сцена, что не шла, больше не угрожает тебе потерей места примы? — я лукаво прищурился и улыбнулся.

— Я даже больше тебе скажу — я крепко стою на этой позиции.

Мы уже вошли в дома, жена скинула босоножки и прошла в гостиную. Упала на диван. Я сел рядом.

— Ты рада?

— О-о, да-а! А еще сегодня у нас появилась новая костюмерша. Она такая… как ты возрастом, крас-сивая, — сделала кокетливый жест плечом и головой Сабина, — глаза, как огни — яркие… Виктор сказал, заполучить ее для нашего театра — редкая и большая удача. Она много лет работала в Москве, у нее там еще свежие связи — только сегодня приехала. Веселая, столько историй про звезд рассказывала — закачаешься! Я думаю, мы подружимся.

Сабина встала, а меня словно прижало к дивану, кровь рванула по венам как шальная, а сердце скакнуло в горло и упало в живот, замерев камнем… Слишком многое сходилось…

— Как зовут? — еле вытолкнул из горла.

Сабина шла к ванной, по пути оголяясь и бросая вещи прямо на пол, как Мальчик-с-пальчик горошины — безмолвный призыв присоединиться к ней в джакузи.

— Катерина Теркина. Она еще и известный в прошлом дизайнер, у Грега на нее какие-то виды по этому поводу, — пожала жена плечами и открыла дверь в ванную. — Кстати, я пригласила ее к нам в гости, надеюсь, ты не против. — Она вошла и не закрыла за собой дверь. — Я тебя жду-у… — пропела, включая воду.

Глава 7. Супружеский долг

«Если у вас есть слезы, приготовьтесь пролить их»

Я впервые не хотел жену. Отговаривался усталостью, добавил какие-то отговорки сверху и злился на себя из-за этого ядерно. Но подвыпившая Сабина не дала возможности отвертеться, и я впервые понял, что такое супружеский долг.

Отвратительная картина, и еще хуже — ощущения.

Умом понимал, что вот эта голая девушка с раздвинутыми ногами передо мной, вся нараспашку — моя собственная жена, и она вот так и должна отдаваться мне — ее мужу, но видеть эту розовую мокрую щель, торчащие соски и закушенные губы было противно, все это казалось невероятной пошлостью из дешевого мерзкого порно. Хотелось зажать уши, чтобы не слышать ее стонов, заткнуть нос, чтобы не вдыхать запах секса, но я мог только зажмуриться и тыкаться в нее, стараясь быстрее удовлетворить ее желание и откатиться подальше, лучше на свежий воздух.

Трахал жену, насилуя себя, с трудом удерживая возбуждение, едва дождался, пока кончит, и встал, натянул штаны на голое тело. Так мерзко после секса я не чувствовал себя никогда, даже подумать не мог, что такое вообще с мужиками бывает. Ощущал себя изнасилованным супружеским долгом.

Руки потянулись в давно забытом жесте к задним карманам, хотя бросил курить еще в двадцать пять лет. Чертыхнулся, вернулся в дом и взял связку ключей и бумажник. Через минуту уже выезжал на своем «Лексусе» со двора. Мне просто необходимо было побыть одному.

Ночной Недвижинск словно вымирал. Лишь в самом сердце — средоточии развлекательных заведений — бился музыкальными битами пульс, словно кровеносные тельца, переходила из бара в ночной клуб, из кинотеатра в кафе молодежь, а секьюрити на фейс-контроле казались клетками иммунитета от неприятностей. И все это ярко освещалось неоновыми вывесками и уличной иллюминацией.

Я неторопливо проехал мимо, пожалев, что выскочил из дома без рубашки. Сейчас бы впервые за три года опрокинул пару стаканов коньяка и накурился кальяном. Но проехал мимо, вливаясь в темноту окраины с безликими девяти- и пятнадцатиэтажками, выросшими много лет назад на месте старых бараков. Руки сами повернули руль во двор одной из них.

Родной дом. Не такой, как тот — деревянный, двухэтажный, с проваленными ступенями, сараями и отхожим местом во дворе, но все же я успел привыкнуть к нему, хотя после школы ушел жить в квартиру рядом с университетом, которую снимал вскладчину с еще тремя однокурсниками. Выходило дешево, добавляло свободы и независимости от родителей. Веселое было время…

Но сейчас, когда я стоял во дворе высотки, я вспоминал не молодость, а встречу, после которой прошла, казалось целая вечность…

На третий этаж, на котором Катя, прилетев из Москвы на три дня, сняла квартиру, мы поднимались бесконечно долго — целовались на каждой ступеньке, шарили руками по телу друг друга, прижимались так, что не разорвать. Мешала моя рубашка и ее блузка, на которой, по-моему, не уцелела ни одна пуговица.

Пока Катюша отмыкала квартиру, я уже расстегивал свои брюки и задирал ее юбку. Едва очутившись в прихожей, прижал растрепанную и зацелованную, взволнованную и раскрасневшуюся желанную женщину к стене всем своим телом, сомкнув наши пальцы в замок и прижав ее руки к прохладным обоям. Вошел в нее стоя, с дикой жаждой, не в силах оторвать от ее лица взгляда. Этот первый бросок в объятия друг друга был ярок и скор — мы оба весь день незаметно для всех флиртовали, использовали все возможности коснуться и не отпускали друг друга ни на шаг.

Я словно вернулся в тело девятиклассника Димки, который тискал любимую девчонку в подъезде и мечтал о большем. А она не запрещала и таяла в моих руках и подо мной, сносила напрочь разум одним только взглядом и губами. И в этот раз некому было щелкнуть замком и позвать ее домой.

Едва мог соображать, как после первого оргазма перекинул ее через плечо и унес в спальню на высокую кровать, как оба лишились остатков одежды, и член сам вошел в Катино лоно, уверенно и естественно. Меня дико возбуждало все: распахнутые глаза с длинными черными ресницами, приоткрытые припухшие губы, от которых не мог оторваться, зрелая грудь с темными сосками, разметавшиеся по покрывалу темные волосы. Я облепил ее тело руками и ногами, как паук, обхватывая бедрами сдвинутые ноги, перекатывался с ней, крепко прижимаясь животом к ее коже и размеренно двигая лишь бедрами — длинными толчками, как будто вел счет движениям, доводя до исступления. Целовал губы, щеки, шею, плечи, грудь и не мог поверить, что это происходит, что это все правда, что она хочет меня и отзывается на ласку горячо и откровенно.

Господи… Это была лучшая ночь в моей жизни… Бесконечная, пролетевшая в один миг, полная эмоций, которых не хватило.

Я подарил ей ту цепочку с подвеской с рубином, так и не выходя из нее — так и подтащил ее к краю постели, чтобы дотянуться до сброшенных штанов, а Катя смеялась, сжимая член мышцами и не выпуская из себя, и помогала, отталкиваясь пятками.

Мы оба сошли с ума, словно на самом деле стали ненасытными подростками, впервые познававшими таинства любви и секса. Каждое мгновение близости с Катей было волшебным, полным и дико возбуждающим. Мы не могли насладиться друг другом, я любил ее, даже в момент, когда она застегивала на шее мой подарок, а потом, закусив томно губу, включила его на мерцающий режим, и я двигался в такт вспышкам рубина мощно и грубо. А когда мы оба кончили, Катюша прошептала, что я не угадал — пульсирующий свет обозначал паузу, а я все перепутал. Мы снова смеялись, и включали рубин гореть без перерыва, когда кто-то из нас был готов вновь броситься в чувственный марафон.

Рубин горел всю ночь. И лишь когда мы вымотали и его, и он, блеснув последний раз, потух, мы тоже почувствовали, как устали. Но выпустить друг друга из рук было выше наших сил.