Ульяна Громова – Бывшая в употреблении (страница 13)

Я зажмурилась, прогоняя из мыслей и с полотна внутреннего взора образы обоих мужчин, и постаралась сосредоточиться на пении птиц за окном, на пьянящих ароматах майской природы, на уверенности, что собеседование закончится в мою пользу.

Эта уверенность не отпускала меня. Осталось немного взбодриться и пешком прогуляться до театра, а потом и по магазинам.

— Внушительно… — уважительно покивал импозантный мужчина лет пятидесяти пяти с сединой на висках. Пока он листал мои эскизы, я рассматривала его: голубые глаза, удивительно длинные и темные для его возраста серые под стать пеплу в волосах ресницы, по-мужски красивые пусть и суховатые губы, под серой рубашкой с голубой отделкой, которая ему очень к лицу, угадывалось еще крепкое тело. Привлекательный зрелый мужчина. — Впечатляет… — добавил, все еще листая мое портфолио. А я точно таким же словом подумала о нем. — И «Квартирный вопрос»… Кажется, я вас вспоминаю… — он поднял на меня внимательный взгляд. Екатерина Теркина… Подождите, это не вы делали кухню Ирине Муравьевой? Переделка была, ей сделали из кухни какую-то хохлому, больше похожую на хохму, и передача предоставила актрисе право самой выбрать дизайнера. Да?

— Да, — я скромно улыбнулась.

— Что ж вы имен не пишите?! Слушайте! — мужчина сложил руки в замок и подался ко мне через стол всем телом, улыбаясь настолько светлой улыбкой, что я ее невольно отзеркалила. — Я помню ваш проект! Это было просто нечто! У нее же, кажется, посреди кухни стоял типа квадратный такой столб? Они еще с супругом не знали, что с ним делать?

— Да, верно, — я изумилась его памяти. Тот проект я делала много лет назад, и действительно — этот столб посреди кухни был проклятием семьи. Но я сплясала от него, и Ирина Муравьева тогда даже плакала от того, что впервые этот чертов «голем» перестал давить на нее. — Я удивлена!

— Ну вы так изящно решили проблему! Позвольте пригласить вас на кофе в ресторанчик за углом? Там собирается чисто театральная тусовка и борзы[17]. Там я вас и познакомлю с труппой, все после прогона сегодня отдыхают в «Дедушке».

— То есть вы принимаете меня на работу? — я лукаво улыбнулась.

— Я еще не сказал? Это же очевидно! — мужчина поднял руки в театральном жесте и тут же встал из-за стола. — Сегодня уже здесь никого не найдем, а завтра трудоустроим как полагается. А сейчас в кафе, утром придете на работу уже в знакомый коллектив! У меня есть еще пара вопросов, но они уже не изменят моего решения, лишь удовлетворят интерес. Прошу вас… — Он галантно пропустил меня вперед и вышел из кабинета следом.

Я никак не ожидала, что собеседование завершится вот так, но отказаться было неудобно. Вздохнув, что трапезничать дома придется лапшой и кофе из пакетика — готовить будет уже поздно, да и посуду я не успела купить, — я прошла за Грегорием Матвеевичем в уютное небольшое заведение с барной стойкой и большими столами по обе стороны от нее. В кафе, кроме портрета Станиславского, наверное, и давшего имя заведению[18], больше ничего не напоминало о театре. Разве что проскакивавшие в разговоре местной публики словечки.

— Виктор Олегович Борзов, наш главный режиссер, — представил меня Грегорий мужчине на вид немного младше меня.

Видный парень, немного вьющиеся волосы, модная стрижка, татушка — вроде, голова дракона — выглядывала из-под воротника черной футболки-поло. Очень темные бордовые джинсы — явно дорогие, на пальце большой перстень с черным камнем. Слегка небрит, и явно ему это непривычно — я заметила, что он пару раз продрал ногтями щетину под подбородком. Виктор больше напоминал модель с обложки мужского журнала, этакий эталон красивого мужчины нашего времени. В хорошем смысле.

— Очень приятно, — улыбнулся мне главнюк искренне и доброжелательно, оставляя о себе приятное впечатление.

— Катерина Романовна Теркина, наш новый костюмер, — договорил работодатель и попросил бариста, пожав ему руку: — Санек, сделай нам с леди пару кофе, пожалуйста.

Я хотела попросить со сливками, но парень за стойкой будто умел читать мысли, и через минуту передо мной стоял просто одуряюще пахнувший кофе с нежной пенкой с шоколадной надписью «WELCOM!»

— Спасибо, — искренне улыбнулась и получила в ответ такую же обезоруживающую улыбку. О да! Мне уже здесь нравилось! — Так что вас интересует? — спросила Грегория Матвеевича, сделав первый глоток.

— А вы деловой человек! — воскликнул антрепренер одобрительно. — Сразу по делу?

— Просто я только несколько часов как приехала и еще не устроилась, — объяснила свою «деловитость».

Если бы не это и проснувшийся голод, который чашкой кофе не утолить, я бы с радостью окунулась в царившую здесь атмосферу. Наверняка, как в любой творческой среде, здесь были подводные скалы, острые рифы и мутные воды, но я научилась так управлять своей «лодочкой», чтобы ее не било и не уносило ни одним из непонятных течений и не прибивало к ненужным мне берегам и отмелям.

— Простите старого болвана! Конечно, я должен был подумать об этом! Санек…

— Сейчас сделаем, Грегорий Матвеич! — отозвался бариста.

— Почему вы перестали заниматься дизайном интерьеров? — спросил антрепренер.

— Не перестала, но теперь это больше хобби.

Невольно посмотрела на еще одного участника беседы и встретила его заинтересованный взгляд. Виктор не принимал участия в разговоре, но явно не был третьим лишним. Пока он просто слушал. Видимо, еще не его выход на «сцену». Я чуть улыбнулась ему и заметила мелькнувшую в глазах улыбку, не тронувшую губы — серьезный парень, это тоже вызывало симпатию.

— Но у вас в портфолио есть несколько любопытных эскизов, я бы хотел обсудить с вами их позже, может быть, в Москве — там у нас с вами будет больше времени…

У Грегория зазвонил телефон. Он извинился и быстрым шагом вышел из зала. Но я не почувствовала себя оставленной без внимания — Виктор легко подхватил незавершенную тему:

— Меня тоже заинтересовали некоторые ваши наброски, что вы прислали по почте… — Он прервался, когда передо мной вдруг опустилось блюдо с жареными королевскими креветками с лимонным соусом и бокал белого вина. — За счет заведения… Надеюсь, у вас нет аллергии на морепродукты и вы не за рулем? — отвлекся парень.

— Нечего из этого, но…

— Грегорий ежемесячно вносит определенную сумму на счет труппы в этом баре… для некоторых работников тыла, — добавил, немного заменжевавшись. — Вы входите в их число, поэтому не стесняйтесь.

— Мне, правда, неудобно… но я хочу есть!

Я взялась за вилку решительно и первую креветку порвала просто с удовольствием маньяка.

— Наш человек! — улыбнулся Виктор и попросил бокал вина и для себя. — Катя… можно? — уточнил и, получив согласие отбросить формальности, продолжил: — Вам не скучно будет после столицы в нашем театре?

— Я тоже хотел бы это понять, — вернулся Грегорий. — Это был мой второй интерес, — улыбнулся он.

— У нас основной репертуар — это болты в томате[19] и сопли с медом[20], — не отпускал бразды ведущего беседу режиссер. — Никакого мейнстрима[21] и, как мне показалось после вашего портфолио, вам будет скучновато шить простые костюмы.

— Но у вас и костюмер один, — парировала я. — И это я. А будь работа более сложной, я бы наверняка заняла место подмастерья. И это было бы скучно. К тому же вы, Виктор, как режиссер, не хуже меня знаете, что зазерниться[22] можно и при мытье полов.

Мужчины, не сговариваясь, переглянулись и улыбнулись мне. И я поняла, что тест на профпригодность успешно пройден.

— Ну что ж, Виктор познакомит вас с труппой, а у меня, к сожалению, образовались дела.

Грегорий попрощался и ушел, а режиссер дал мне спокойно доесть и, предложив взять бокал с вином, повел в шумную компанию, занявшую несколько сдвинутых столиков…

Я засиделся с макетом до позднего вечера. Время вообще переставало существовать, когда брался за него. Для меня этот микрорайон оживал, стоило остаться одному и приступить к работе. Я слышал его голос: шелест покрышек по асфальту, детские крики на игровых площадках прилежащих к «Деловому городку» домов, стук колес по рельсам трамвайчиков, ворчание старушек на скамейках и обрывки разговоров в офисах и телепередач из окон квартир, даже ароматы кофе-брейков, семейных ужинов и детских блюд я ощущал на языке. И все это дополняла вечерняя или праздничная иллюминация, постепенно загоравшиеся по вечерам окна.

Одно такое горело дольше всего. Это было мое окно в башне «Лофт» — каждую я назвал одноименно со стилями дизайна интерьеров внутри. Мысленно я засиживался на работе за чертежами новых зданий, планировал бюджетный коттеджный район в стиле американской деревни и разрабатывал новые строительные материалы и смеси — более долговечные и надежные.

Я видел себя главным городским архитектором… для начала. Но мечтал построить город с нуля, с выбора места. Современный, технологичный, экологически чистый город будущего.

Когда закончил прокладывать трамвайные пути и подводить электричество к ним и дорожной разметке — пешеходные переходы у меня светились в 3D, перед машинами опускался непроницаемый световой занавес, а сигналы светофоров дублировались голограммой на нем — часы показывали почти час ночи. Я устроился за столом и достал свою уже сильно потрепанную тетрадь, куда еще со школы зарисовывал возникающие образы, вклеивал картинки из журналов, перечерчивал архитекторские проекты и записывал свои идеи. Они рождались из ничего — хватало проехать по дороге, и они оживали дополненной реальностью: там я бы переделал дорожную развязку, тут не хватало пешеходного перехода, этот светофор лишний, а чтобы подъехать к тому торговому центру, надо намотать до разворота лишние пять километров, хотя можно было вот тут просто сделать эстакаду или тоннель. А берег реки… и вот тот пляж…