Ульяна Громова – Бывшая в употреблении (страница 12)
— А потом что, сынок? — вернула меня к разговору мать. — На стройку вернешься?
— Потом кругосветное путешествие… — я вынырнул из-под подмакетника и сел перед матерью на корточках. — Может, поедешь с нами? Ну мам, не была нигде ведь. В санаторий всегда успеется.
— Ой, нет, Дим, я лучше в санаторий. Боюсь я этих кораблей, качки, я по-стариковски в лесу погуляю, свежим воздухом подышу, и врачи рядом.
Я вздохнул. Хотелось показать матери белый свет, другие страны, океан, Америку, но каждый человек сам знает, что ему лучше, поэтому я отступил.
Мама ушла в свою комнату, оставив меня заниматься любимым хобби. Но светодиодная лампочка не желала гореть, проводок постоянно выпадал, словно что-то ускользало из рук безвозвратно. А в душе все так же плескался кипяток, сбивая сосредоточенность и окуная в моменты прошлого.
Глава 6. Призраки оперы
— Скунса[12] запускаем на третьей минуте второго акта, — синхронизировал Виктор работу дым-машины. — Монты[13] уже заканчивают, мальчики[14] тоже. Все по костюмам! Полчаса до начала репетиции!
Все разошлись, лишь Сабина задержалась рядом с Виктором, потому что к нему зачем-то подошла Злата. Эти двое о чем-то улыбались, и Королева как бы невзначай крутила гладила кончиком пальца крупную клепку на джинсовой рубашке главного режиссера. В груди примы пылало от возмущения и ревности, она уже думала отвлечь мужчину от наглой девицы каким-нибудь глупым вопросом, но ее позвал Грегорий:
— Зайди ко мне в кабинет на минуту, — сделал жест пальцем и отвернулся, чтобы уйти.
— Одну минуту! — крикнула ему в спину и вернула взгляд к сладкой парочке. Злата уже отстала от рубашки и направилась в костюмерку, и упустить случай высказать Виктору свое «фи» Сабина не упустила: — Ну и что это было? — смотрела на мужчину с вызовом и даже слегка свысока.
— Ты о чем? — искренне удивился режиссер, тоже уже собираясь покинуть зал, где из-за рабочих стало шумно.
— Вот это вот… — язвительно прошипела Сабина и с силой передразнила легкие прикосновения Златы к застежке его рубашки.
Виктор перехватил ее руку за тонкое запястье и заставил поднять взгляд. В его глазах не было ничего хорошего, доброго, светлого. Лицо застыло маской с напряженными желваками и сомкнутыми недовольно губами. Казалось, даже его собственная татуировка будто обхватившего предплечье и уютно устроившего на плече рогатую голову дракона, спряталась под воротник от хмурого недовольства ее обладателя.
Мужчина не произнес ни звука, просто несколько секунд смотрел прямо в ее глаза и крепко сжимал руку, потом отпустил разом и ее, и колючий взгляд, отвернулся и будто тут же забыл о вспышке ревности его любовницы.
— Темыч, пойдем покурим! — позвал помрежа и спокойно направился к выходу.
Сабина потерла руку и с досадой проводила любовника взглядом — так все было здоров у него дома еще час назад, а тут эта выскочка Королева! В груди от ревности и возмущения заходилось сердце, разрывая вдохи на рваные мелкие глотки, когда прима направилась в кабинет антрепренера.
Грегорий ждал ее за столом. Едва она вошла, оттолкнулся от стола вместе с креслом и жестом пригласил сесть к себе на колени:
— Иди ко мне, беби.
— Грег… — повела плечом Сабина и нахмурилась, — у меня репетиция через полчаса…
Запнулась под его жестким взглядом, закатила глаза, недовольно цокнула языком и быстрым шагом подошла к мужчине. Посмотрела на него и, втянув недовольно губы, так что впали щеки, села на колени резко как на лавку.
— Мне нравится, как ты втягиваешь щечки, детка, — оскалился хищно, но тут же перешел на серьезный тон. — Какой тебе нравится? — щелкнул по значку на рабочем столе, и на мониторе открылась фотография симпатичного парня.
— Это новые штаны[15]? — спросила с сомнением и нажала стрелочку, переходя к следующей фотографии.
— Ну-у… — неопределенно протянул Грег, наглаживая теплыми ладонями бедра девушки под платьем.
Сабине польстило, что антрепренер показывает ей, скорее всего, выпускников какого-то кулька[16]. Как раз сегодня Виктор говорил о свежей постановке для нового театрального сезона и о том, что на гастроли с ними поедет уже новый костюмер, и в самой труппе ожидается пара новых лиц. Девушка даже заулыбалась от мысли, что ее позиции примы даже крепче, чем она думала.
— Кто тебе нравится, беби? — с улыбкой спросил мужчина.
Сабина еще раз пролистала крупные планы:
— Этот, — остановила просмотр на голубоглазом светловолосом парне с длинными волосами скандинавской внешности. — Чем-то на викинга похож, прекрасный типаж, выразительный, — упражнялась в комплементах незнакомцу.
— Неплохо, неплохо… — с усмешкой похвалил Грегорий и пообещал: — В Москве познакомитесь.
— Кать, ну вот надо тебе спускать деньги на какую-то аренду?! — возмущенно протестовала сестра, когда я уже ждала такси. — Ну столько лет врозь, пожила бы хоть сколько-то!
— Категорически нет, Нина! Я не собираюсь сидеть без дела, и не факт что мои телефонные договоренности закончатся предложением о работе, так что я должна на что-то жить. А значит, я буду шить дома — это постоянные чужие люди, шум и пыль, и явно не пойдет на пользу трехлетнему ребенку. Все! Заканчиваем этот уже пять раз обмусоленный разговор!
Я на самом деле начинала сердиться. Ну что за блажь такая — чтобы я жила с ними?! Всякому гостеприимству приходит конец, когда в тесноте. И предложение превратить гостиную в спальню для меня вообще дурацкое! Хорошо хоть Кирилл поддерживал мои аргументы. К тому же я нашла прекрасный вариант: трехкомнатная квартира на втором этаже в уютном тихом микрорайоне недалеко от театра, где уже сегодня ближе к вечеру у меня состоится встреча с антрепренером. Если мои заранее высланные рекомендации и портфолио устроят потенциального работодателя, тем более мне будет удобнее жить там.
Навязчивое гостеприимство Нины прервал сигнал сообщения — машина ожидала меня у подъезда.
— Давай помогу, — тут же вызвался Кирилл. — Заеду, посмотрю, может, что подделать в квартире надо будет.
— Вот это кстати, — согласилась, вспомнив, что там не подключена стиральная машинка, и я собиралась выкинуть чужой диван. — Приезжай с инструментами.
Кирилл помог вынести мой чемодан и машинку под укоризненные взгляды Нины, я улыбнулась и чмокнула воздух, посылая ей воздушный поцелуй. Я и сама не ожидала, что влет найду большую квартиру по фиксированной от повышения приемлемой цене на очень длительный срок — абхазец купил ее для своего новорожденного сына и искал одинокую женщину. Запрет на детей и мужчин компенсировал арендной платой как за однушку и пообещал в ближайшее время остеклить просторную лоджию и сменить замок на входной двери — он осталась от прежних хозяев. С арендной платой тоже все было более чем удобно — деньги капали на накопительный счет его отпрыска, и я могла не подстраиваться под четкую дату.
Все эти нюансы радовали меня по пути к новому месту жительства, и когда я вошла в квартиру, где от звука шагов по стенам шарахнулось испуганное эхо, сразу провела инвентаризацию и в уме набросала перечень необходимого.
Звонок сотового буквально взорвал уютную и непривычную тишину, я вздрогнула и ответила:
— Привет.
— Привет, Катюша. Как добралась?
Нежная забота бывшего мужа осела на сердце тяжелыми хлопьями. Я вздохнула — сколько еще меня будут мучить угрызения совести? Чем я виновата?..
«Да всем!» — крикнул голос разума. И он был прав. Не нужно было бежать сломя голову из родного города абы куда, не нужно было выскакивать замуж, чтобы чужая любовь зализала мои сердечные раны. Увы, «пластырь» со временем разъело — хватило одной ночи с Димой.
А я ведь так и не призналась мужу в измене. Умом понимала, а душой ощущала правильность нашей с Димой связи, как будто из чужих земель вернулась в родную гавань.
Вот как сейчас.
Оказывается, мне не так уж и нужна шумная Москва, мне уютно здесь, в маленьком Недвижинске. Все здесь мурчало к душе и вызывало радость.
— Выспалась, — ответила, не зная, что еще сказать.
— Как сестра, племянница? — поддерживал натужный разговор Илья.
— Все хорошо. Не мучь себя.
— Я не могу, Кать! Два дня в тишине, зная, что ты не вернешься… Я не могу без тебя!
Солнечный свет будто стушевался, звуки города за окном стихли, мир словно замер в ожидании моего ответа. Илья неосознанно и эгоистично пытался манипулировать мной, заставляя чувствовать себя виноватой.
— А я без тебя могу! — отрезала твердо.
— Я услышал, — донеслось в ответ тихое, и короткие гудки вслед за его озвученным нежеланием сдаваться стали многоточием.
Настроение потемнело, радость осела пепельными хлопьями. Как не вовремя он позвонил… Через час мне предстояла встреча с антрепренером, мои глаза должны лучиться счастьем — неважно от чего, важен сам факт — а я приду в раздрае и смятении, потому что на самом деле чувствую себя виноватой. И не чувствую. Потому что невозможно винить себя в любви не к тому человеку. Но можно винить себя в том, что девчонкой удрала из родного города и выскочила замуж, лишь бы залатать свои рваные сердечные раны.
И еще мне было стыдно за то, что так и не рассказала Илье о своей измене. О той единственной ночи с Димой, после которой все окончательно перекосилось.