Ульяна Громова – Адвокат моей любви (страница 27)

— Не знаю, — пожал плечами Данил, — мама не говорила.

Я посмотрела на Лену. Мне она никогда на этот вопрос не отвечала, всегда уходила от ответа со словами: «Случайная связь. Не хочу вспоминать». И теперь она сидела побледневшая, как полотно. Андрей, бросив взгляд на мальчика и на присевшего возле него Марата, бросил:

— Если бы не знал точно, что у тебя нет сына, сказал бы, что его папка — ты. Одно лицо. Только Данька беленький.

------------------------------------

[1] Костёр «финская свеча» — жар сосредоточен в его центре. Для сооружения используется полено, верхушка которого разрубается на 6-8 частей. Внутрь раскола помещается трут с поленьями и разжигается. «Свеча» способна гореть около восьми часов и отлично подходит для кипячения воды и приготовления пищи.

Глава 12. Точка джи

Никто не свят… во всех всего намешано,

У всех своё: и дно, и высота,

И лезет то духовное, то грешное,

То красота в душе, то пустота.

И каждый где-то в жизни ошибается,

У каждого бывают времена,

Когда не так, как хочешь, получается,

И невпопад судьбы звучит струна.

Даются нам презрение и почести,

Победы и препятствия свои,

И слабость — поступать лишь так, как хочется,

И сила — жить и в чести, и в любви.

Никто не свят… Не ангелы… И надо ли

Нам бередить всё то, что заросло —

Бывало, что и птицы камнем падали,

Но снова становились на крыло...[1]

Подруга, казалось, не дышала, глаза налились страхом и виной, а губы задрожали. Не укрылось это и от глаз Андрея. Он тихо чертыхнулся и положил ладонь на мою руку то ли напоминая о себе, то ли стараясь удержать от чего-то, то ли просто стремился поддержать в созданной им же неловкой ситуации.

В моей голове не было ни одной мысли. Пустота. И яма на душе, куда внезапно ухнуло сердце. Меня будто сковала вечная мерзлота, вздыбив кожу мурашками и охватив нервным ознобом тело. Казалось, мир застыл, всё было словно не со мной… в дурном сне. Но тишину, показавшуюся оглушающей, несмотря на пение птиц, треск огня и шум леса, со свистом опускавшейся на шею гильотины рассёк вопрос Марата:

— Лена… а почему ты не сказала?.. Что ты себе, вообще, позволяешь!..

— Данилка, пойдём-ка, я тебя на качели покачаю! И Оксана с нами пойдёт, она тоже любит качаться, — Андрей сжал мою ладонь и встал, протягивая руку подбежавшему малышу.

Я поднялась, повинуясь крепкой хватке адвоката, уводившего меня прочь от уронившей в ладони лицо Лены, и Марата, чьи поджатые губы и ходившие ходуном скулы не предвещали подруге ничего хорошего.

— Андрей, какая качелька?

Я высвободила руку, едва мы ступили на узкую лесную тропу. Больше всего на свете мне хотелось услышать объяснение подруги — как она могла?!

— По моей вине им есть о чём поговорить…

— По твоей вине?! — я задохнулась от возмущения и закашлялась от вскипевшей обиды, перебивая любимого мужчину. — Андрей! Причём тут ты?!

— А причём тут — кто? — Андрей остановился и повернулся ко мне, подхватывая Данила на руки. — Лена?.. Марат?.. Пять лет прошло после вашего развода. Причём тут, Оксана, ты?

Его холодный тон окатил, будто течение горной Маны. Я мгновенно осознала, что обидела любимого мужчину. Взыгравшее женское «даже бывший муж подруги — табу» взяло верх над логикой и рассудком. Видимо, чувство охватившей меня вины, выступившее на щеках обжигающим румянцем, всё сказало адвокату. Его взгляд смягчился. Уже спокойным, без вызова, тоном с нотками понимая и сочувствия, добавил:

— Разберись со своими чувствами. А там… — он бросил мимолётный взгляд в сторону поляны, откуда доносились еле слышные голоса Лены и Марата, — …не твоё дело.

Андрей развернулся и ушёл куда-то вниз по склону над рекой, оставив меня одну. В мыслях канонадой стучало «не твоё дело… не твоё дело… не твоё дело».

Я села на изогнутый ствол берёзы, не находя себе места ни рядом с Андреем, ни на поляне, где голоса быстро стихли. Думать не хотелось. Хотелось разобраться с тем, что я на самом деле чувствую.

Я совершенно однозначно… точно… без всякого сомнения… люблю Андрея. И даже сейчас, когда он ушёл, я знала — он со мной... Он всё понимает… Он прав.

Взыграло женское… собственническое эго. Ещё по дороге сюда какой-то час назад я думала об отце для Данила. И всё время с тех пор, как узнала, что Марат не женился и у него нет сына, сожалела об этом. И не обязаны Лена и Марат держаться друг от друга подальше, чтобы не задеть моих надуманных… чувств?..

— Оксан, ты что одна тут сидишь? Где Андрей с Данилом?..

Марат подошёл незаметно. Я подняла на него глаза медленно, запечатлевая его образ от самых кроссовок, будто вижу последний раз. Когда наши взгляды встретились, в его глазах засветилось грустное понимание.

— …Ах, вот оно что, — мой самый лучший на свете бывший муж облокотился на ствол берёзы и оказался так близко… — Волантильничаешь… — я прижалась лбом к его груди. — У нас не было с Леной отношений…

— Лишь одна пьяная ночь. Я это уже поняла.

— Я, честно, разозлился на тебя. Не думал, что ты не знала…

— Не знала…

Мой голос прозвучал тихим эхом. Мы говорили об их случайной с Леной связи и о Даниле, даже не уточняя этого. И понимали друг друга. Лена права — с полуслова… с полувзгляда… с полувздоха.

— Лена — умная женщина. И, судя по тому, что Андрей где-то там, а ты — здесь, знает тебя лучше, чем ты себя знаешь сама. Что за трагичный вид, Оксана? Кого хороним?

— Я уже в курсе, что это не моё дело.

— Андрей сказал?..

Я промолчала. Марат положил руку на мою голову и запустил её в волосы, будто расчёской разделяя пряди. Он делал так всегда, когда мы… когда-то… лежали в постели и хотели поговорить о чём-то серьёзно. И теперь несупруг собирался с мыслями, а я думала — чьи пряди он будет наматывать на палец и расчёсывать пятернёй, когда захочет сказать что-то важное для… них обоих?

— …Мне было очень плохо без тебя... В тот вечер, у Ленки, я плакал. И она тоже. Мы слишком много выпили, всё как в тумане… Она обняла меня, гладила по голове, успокаивала. И эти ваши вечно одинаковые тряпки!.. Мне казалось — это ты… В общем, после этого мы ни разу не встречались даже случайно. И я тебя больше не искал. Лена сказала, что у тебя кто-то появился… Слава какой-то… Оксан, — Марат поднял пальцами мой подбородок, — ты понимаешь, что в твоих руках сейчас…

— Да. Я — ваша точка джи.

— Что?

— Только ты не скрывал, что между вами что-то было. Даже сегодня ты обмолвился…

— Я был уверен, что ты знаешь.

— Марат, если бы не было…

— Стоп! Ты ревнуешь и делаешь глупости. Ответь мне на вопрос…

Я уже слышала звонкий голосок Данилки и чуть тише — Андрея. Я смотрела в глаза Марата не мигая.

— …Ты считаешь Лену виноватой перед тобой?

Я слушала голоса и краем глаза заметила, что с поляны к нам идёт Лена.

— Н…нет.

— Так скажи ей об этом. Она ведь самая лучшая подруга на свете! Тебе хорошо от того, что ради твоего душевного равновесия мальчишку лишили отца?.. От того, что ради твоего спокойствия, меня лишили права знать о сыне?

— Нет!

— Ты любишь меня?

Я прислушалась к своим чувствам. Мне небезразличен Марат. Я не хочу его потерять… хочу быть рядом… хочу поддерживать его во всём… но по-другому.

— Да, но…