Ульяна Черкасова – Вампирский роман Клары Остерман (страница 72)

Только уже задав свой вопрос, я поняла, насколько он оказался бестактным. Очевидно, что Давыдов небогат. Он, надо признать к его чести, ответил весьма достойно:

– На жалование сыскаря тяжело позволить себе большее.

– В Первом отделении так мало платят?

– У меня есть родители и младшие сёстры. Я помогаю им.

– А ваша семья…

– В Новисаде. Точнее, в губернии, ближе к Полесскому. Они управляют родовым поместьем.

– Так вы дворянин?! – каюсь, не смогла скрыть удивление в голосе.

Давыдов это тоже заметил, прищурился лукаво. Я опасалась, что его заденут мои слова, но в тёмных глазах блестело веселье.

– Потомственный, господица Клара, – на этот раз в его «господице» прозвучала особая насмешка.

Ещё бы. Он-то, оказывается, господин не только на словах, но и по происхождению, а вот меня называют господицей только из приличия. Кто мог подумать, что этот грубый солдафон окажется куда благороднее меня.

– Простите, но как тогда получилось, что вы… я не хочу показаться грубой…

– Но почему потомственный дворянин живёт в такой дыре и высылает деньги родителям в их глушь, когда крепостные должны пахать на полях наших бескрайних владений, доставшихся от предков и приносить нам миллионные ежегодные доходы? – ухмыляясь, спросил Давыдов.

Даже когда он подшучивает надо мной, то делает это очень добродушно. Догадываюсь, что он привык так общаться со своими сёстрами.

– Да, – я опустила взгляд. – Простите. Мне не стоило…

– Ваше любопытство естественно, – забирая кружку с чаем из моих рук, Давыдов поднялся, чтобы подлить ещё. – Но вы же выросли в Златоборской губернии. Там, наверное, редко встречаются такие нищие дворяне, как у нас на юге.

– Мой друг Николя из древнего ратиславского рода Стрельцовых, но его семья тоже небогата, – сказала я, оборачиваясь, чтобы наблюдать, как Давыдов щедро сыпет сахара, наверное, больше, чем чая, в нашу общую на двоих кружку. Получилось ужасно приторно, но мне было неловко признаться, ведь я в гостях, а он, видимо, любит пить так.

– Стрельцовы? – переспросил Давыдов. – Видел их усадьбу. И про семью узнавал подробности. Этот ваш Николай проходил у нас подозреваемым.

– Николя?! – удивилась я. – Он же мухи не обидит.

– Мухи не обидит, а всё пытался пробраться к вам в усадьбу и вызволить из нашего плена.

– Ох, – вырвалось у меня. – Он просто переживает. Мы лучшие друзья с самого детства. Я для него как сестра. И папа попросил обо мне позаботиться.

А я переживала, что Николя совсем меня забыл! Как я могла усомниться в нём?! Стыд и позор! Он ради меня приехал в столицу. Нужно бабуленькам, чтобы не переживали.

– Ага-ага, – в голосе Давыдова слышался смех, когда он присел обратно на шинель возле меня. – Держите.

Я приняла кружку, отпила чай, давясь от его сладости.

– Что такое? – спросила я. – Что за «ага-ага»?

– Просто ага, – криво улыбнулся Давыдов. Ему явно нравится издеваться надо мной и дразнить. Какой же несносный. Только мне начинает казаться, что он весьма мил, как снова выдаёт что-то пусть мелочное, но противное.

– Нет, не просто, – заупрямилась я. – Говорите, что имели в виду.

– Ох, Клара, – закатил он глаза, – неужели вы не понимаете?

– Что?

Давыдов долго смотрел на меня неожиданно серьёзно, так, что я даже заволновалась.

– Что такое?

– Ваш Николай в вас влюблён.

– Неправда, – вырвалось у меня. – Мы друзья.

Одно только предположение показалось мне оскорбительным. Точно меня предали, обманули. Нет-нет. Это всё ерунда.

– Мужчине и женщине вовсе не обязательно влюбляться друг в друга, чтобы общаться, – назидательно, точно объясняя маленькому ребёнку, сказала я. – Они могут просто дружить. Искренне и честно.

Давыдов только хмыкнул, отчего я поняла, что он чихать хотел на мои слова. Это ещё сильнее возмутило меня, и захотелось как-то его уязвить.

– У вас вот что, нет друзей среди женщин?

– Создатель упаси! – воскликнул Давыдов, забирая у меня кружку и выпивая эту сахарную жижу почти до самого дна. – Вот только женщин мне не хватало. Спасибо, достаточно сестёр и матери. Больше не надо.

– Что вам сделали женщины?

– Ничего хорошего.

– Кто?

– Не ваше дело.

Пусть он и не сказал больше ничего, но я отчего-то догадываюсь, что за этим «ничего хорошего» скрывается что-то бесчестное и печальное. Такое, о чём не хочется говорить, особенно в такую чудесную ночь, как эта.

Я не стала больше терзать Давыдова. Даже жалко стало портить прекрасный миг мрачными воспоминаниями.

– А ваши сёстры… – пытаясь нащупать новую тему для разговора, начала я, – остались дома?

– Да.

– Не подумывают перебраться в Новый Белград?

– Пока что нет. Старшая собирается замуж за моего коллегу. Вот, может, к мужу и переедет. Он наш земляк. Не прямо совсем близкий сосед, но тоже из Новисадской губернии. – Давыдов снова поднялся, заварил ещё чая. – Это хорошо, что не северянин.

– Почему? – возмутилась я, догадываясь, что для новисадцев мы, жители Великолесья, тоже северяне.

– У нас народ добрее.

– Никогда не была на юге.

Давыдов налил чай, насыпал гору сахара и, громко размешав, снова сел рядом и отдал кружку мне.

– Побывайте в Новисаде, как получится, – посоветовал он. – У нас красиво. Особенно в конце весны, когда всё цветёт. – Он посмотрел на окно, за которым холодно мерцали звёзды. – И ещё там тепло. Не то что тут.

– Может, однажды, – сказала я мечтательно, делая глоток. Пусть чай и оказался невыносимо сладким, мне пришлось пить его, чтобы согреться. – Я мечтаю побывать в Уршпрунге.

– Почему там?

– Мои родители из Лойтурского королевства. Хотя я родилась уже в Великолесье, но мечтаю однажды увидеть родину.

– Значит, увидите, – удивительно уверенно сказал Давыдов.

– Надеюсь, – у меня вырвался зевок, и я не успела его скрыть. – Но и Новисад хотелось бы посмотреть. Эти ваши поля… сады…

Давыдов забрал у меня кружку. Его лицо оказалось совсем рядом, когда он задумчиво произнёс:

– Ложитесь спать, Клара. Вы пусть и то ещё чудовище, но, кажется, всё равно очень устали. А завтра много дел. Нужно спасать мир от тайного общества, сумасшедших учёных и всяких других монстров.

Только тогда я поняла, что кровать в квартире всего одна.

– Ой… а как же вы?

– Я прикорну тут. На полу. На шинели.

– Но… так нельзя. Вам же будет неудобно.

– Клара, я иногда спал разве что не стоя, как лошадь, – улыбнулся Давыдов. – Вы же девушка домашняя, приличная. Ложитесь спать и не спорьте.

– Но…