Ульяна Берёзкина – Невезучие (страница 8)

Наконец появилась докторша, кабинет открылся, и их с Владиком пригласили проходить. Опускаясь на кушетку, покрытую прохладной одноразовой простыней, Настя ещё надеялась…

– Шестнадцатая неделька. Абсолютно нормальный плод. Можно было бы определить пол, но он отвернулся. Глядите, папа.

Настя увидела, как Владик послушно сунул нос чуть ли не в монитор, и поняла, что сама голову оторвать от кушетки не в состоянии. Всё-таки не ошибка.

– М-да, Петрова, всё более чем серьёзно, – сказал Берёзкин, когда они вышли в коридор, – раньше я воспринимал это как-то абстрактно, а теперь… Получается, вот-вот нам придётся озаботиться кроваткой, коляской и ползунками. Тебе когда на приём?

– Не пойду, – Настя помотала головой, – как я скажу, что не могу найти отца ребёнка? С меня потребуют его анализы, а я что? Скажу – простите, залетела по недоумию? Не-ет.

– Так до родов и будешь прятаться?

«Глядите, папа», – вспомнила Настя услышанное в кабинете.

– Влад, ты мне друг?

– Друг, а что?

– Сдай кровь, – Настя ухватила его за рукав, – сдай и всё. И я буду нормальной женщиной, мне будет не стыдно.

– Петрова, я, конечно, читал, что от беременности мозги плывут, но чтобы до такой степени… Тебе бумажка нужна или правда? А вдруг у вас несовместимость? Нет уж, дорогая, я в такие игры не играю. Да и вообще…

Владик посмотрел ей в глаза и предложил:

– Просто спроси. Ну не ответит – не ответит, а скорее всего, на прямо поставленный вопрос он сначала ответит, а потом задумается – зачем это тебе. Твой Морозов не разведчик, чтобы мастерски скрывать любую личную информацию.

Потом Владик добавил: если ничего выяснить не удастся, стоит так и сказать медикам, наверняка Настя не первая, кто не знает об отце ребёнка подробностей, и у них есть какие-нибудь методы узнать всё и без её партнёра. Например, ей назначат дополнительное обследование.

– Мне стыдно, – повторила Настя.

Это было сложно объяснить Берёзкину, но ей правда было очень стыдно. Всю свою жизнь Настя мечтала быть не хуже других, а желательно лучше. Чтобы папа с мамой гордились ею, чтобы её любили, чтобы не ругались. Быть лучше всех получалось в учёбе, но этого, как оказалось, недостаточно. Родители всё равно конфликтовали, а разозлившись друг на друга, срывали злость на Насте. Будто это из-за неё их жизнь не удалась. Развелись они чуть ли не в день её совершеннолетия. Мол, всё, свой долг мы выполнили. К тому времени и у мамы, и у папы были отношения на стороне, и путём сложного многоступенчатого обмена они обеспечили Настю убитой однушкой в том же доме, где раньше жили в трёшке, сами же разъехались по разным концам Москвы. Настя общалась с ними мало. Мама считала необходимым помогать ей деньгами в размере стоимости коммунальных услуг, отец делал вид, что в восемнадцать ребёнок растворяется в пространстве и жизнь можно начать с нуля. Учась в университете, Настя постоянно подрабатывала – то писала курсовые менее успешным студентам, то обучала математике отстающих пятиклашек, то и вовсе расклеивала объявления или раздавала на улице рекламные листочки. Ей было неудобно, что мама всё-таки переводит ей деньги. И вот теперь, когда, казалось бы, университет позади и самое время найти хорошую работу и перейти к полной самостоятельности, Настя оказывается в кресле секретаря, беременная и без всяких перспектив на брак с отцом ребёнка. Справится ли она? Если нет, это будет ужасный позор. Мама окончательно убедится, что напрасно произвела на свет такое никудышнее существо… Врач, конечно, не мама и вроде бы можно наплевать на её мнение, но Насте и перед ней было неловко.

Разобравшись с поручениями Бориса Николаевича, ближе к вечеру Настя забила в поисковик «16-я неделя беременности» и приготовилась прочесть, что же происходит внутри её организма. Влад был прав – если раньше ребёнок был абстракцией, то фотография с УЗИ и бланк, на котором чёрным по белому написано «в полости матки один живой плод» – это уже реально. Реально настолько, что дыхание перехватывает. «У ребенка укрепляются мышцы. Он уже может держать голову прямо. Мышцы лица достаточно сформировались, чтобы можно было подмигивать, открывать рот, хмуриться…» Настя похлопала глазами и на всякий случай перечитала. Выходило – то, что в ней, уже крутится, сосёт палец, да ещё и меняет выражение лица…

Услышав шаги, оторвала взгляд от монитора. Кто пришёл, сообразила не сразу.

– Привет, – сказал Андрей.

Осознав, что результат её УЗИ лежит на столе – хотела сверить вес и длину плода с нормой в интернете, пусть врач и сказала, что всё в порядке, схватила листок и затолкала в боковой карман сумки. Попутно вспомнив, что карточка Андрея так и лежит там же. Не собралась зайти в поликлинику и вернуть...

Подойдя к столу, Андрей поставил на него рюкзак, вытащил оттуда мягкую игрушку, открытку и ещё что-то в маленьком пакетике, положил всё это перед ней и заявил:

– Всё-таки хочу пригласить тебя куда-нибудь. Куда захочешь ты. Встретимся завтра?

– Завтра? – Настя поняла, что кивает. Да, конечно, нужно встретиться и поговорить. Только вот где? Чтобы у него не возникло никаких лишних мыслей. – Да, давай.

– Где?

– В парке, – решила Настя. – Тут рядом…

– Хорошая идея, – согласился Андрей и разулыбался, будто мечтал провести с ней в этом парке всю оставшуюся жизнь.

Может, он бы ещё что-то сказал, но вышел Борис Николаевич и позвал его в кабинет.

«Отлично, – подумала Настя, – первое свидание с парнем, ребёнок которого уже способен подмигивать и хмуриться в моём животе». В маленьком пакетике обнаружился магнит, а мягкий заяц, не способный ровно сидеть, повалился на стол и смотрел в потолок чёрными капельками-глазами.

27 августа 2005

Обдумывая, какое время выбрать для свидания, пока отец расспрашивал о визите в Прагу, Андрей решил назначить встречу на одиннадцать утра. Вечером Настя быстро уйдёт, днём… тут ему показалось, что день быстро перейдёт в вечер. Он бы и в восемь встал, но это, наверное, неприлично рано для подобных вещей. Поэтому, выходя из кабинета, произнёс: «Как насчёт одиннадцати?» Настя кивнула.

Теперь он подъезжал в маршрутке к этому парку и смотрел на часы на своём телефоне. Десять. Прекрасно. Вышел Андрей заблаговременно, чтобы не опоздать, попав по дороге в какую-нибудь нелепую историю. И лифтом пользоваться не стал, мало ли… Ничего не случилось, и в запасе у него был целый час. На остановке он собирался купить цветы. У парка как раз располагался цветочный павильончик. Подойдя к нему, Андрей обнаружил, что дверь закрыта. На двери висела картонка, на которой от руки чёрным маркером было написано: «Нет электричества». Андрей огляделся, соображая, что же теперь делать. Ведь он уже настроился прийти на свидание с цветами. На глаза ему попалась бабушка, сидящая около лестницы подземного перехода. В ведре перед этой бабушкой торчало несколько букетиков полевых цветочков, названия которых Андрей не знал. Но сами букетики показались ему довольно милыми. А главное – бабушке не надо было пробивать ему чек и отсутствие электричества на её бизнесе никак не отражалось. Выбрав из букетов тот, что показался самым симпатичным, Андрей пошёл к входу в парк. Там стояла жёлтая машина с надписью «ремонтная», что, несомненно, означало – случилась какая-то авария, но вот-вот всё починят. Обогнув машину и пройдя в парк, Андрей увидел Настю. Так как появляться ей было ещё рано, он даже не сразу её узнал. Просто обратил внимание, что на скамейке около большого газона сидит девушка. И сначала подумал – не они одни назначают свидания в одиннадцать утра. Хотя девушка пришла к десяти. Значит, ей назначено ещё раньше, чем Насте. А в следующую секунду понял: это Настя и есть. Просто до этого момента он видел её с распущенными волосами, удерживаемыми почти незаметным ободком, или с прической-хвостом и либо в платье, либо в офисном костюме с юбкой. Теперь же Настя была одета в рубашку и летние штаны чуть ниже колена, а волосы заплела в две косички. Приблизившись, он понял, что ленточки в косичках разные – красная и синяя. Наверное, этот имидж мало подходил для романтических свиданий, какими их изображали в книгах и кино, но Андрей вдруг почувствовал, что именно так Настя и должна выглядеть. Что ему неожиданно хорошо от этого её вида, и если до этой секунды он ещё слегка волновался – как он придёт сюда и с чего начать разговор, то вот сейчас абсолютно расслабился. Настя тоже увидела его и встала со скамейки. Одновременно за спиной Андрея взревела и дёрнулась ремонтная машина, и краем глаза он увидел, как у мужчины, проходящего рядом с собакой на поводке, эта собака испугалась, вырвала поводок и кинулась в сторону Насти. Настя же бросилась убегать от неё по газону и… тут же включились поливальные установки, до того выключенные. Машина уехала, мужчина окликнул собаку, и та, не добежав до Насти, вернулась к хозяину. Настя же стояла среди поливальных фонтанчиков перепуганная и теперь абсолютно мокрая.

– Иди сюда скорее, – Андрей подошёл к газону.

Настя обхватила плечи руками и медленно покинула зону полива. А подойдя, сказала только:

– Эта псина…

– Как говорил дедушка Щукарь, «если какая собака где-то сбесится, то или она на меня набежит, или я на нее невзначай наскочу», – Андрей вздохнул, – странно, что выбрали тебя.