Ульяна Берёзкина – Невезучие (страница 6)

– Ты чего плачешь? Боишься? – спросил Владик.

– Мама будет ругать, – Настя показала куда-то под парту.

Владик присмотрелся и увидел: белые колготки у Насти порваны на правой коленке и даже видна кровь.

– Я о перила на лестнице ударилась, – вздохнула Настя. – Там что-то торчало… зацепилась…

– Не плачь, – сказал Владик, – может, и не будет.

Плакать Настя не стала, тем более что наконец-то учительница решила начать урок. Урок был глупый – им велели взять листок бумаги и карандаши и нарисовать себя в школе. Рисовать Владик не любил, считая это детским занятием. Зато Настя принялась за дело с энтузиазмом и нарисовала парту, а за ней девочку с бантиками и мальчика в очках. Потом повернулась к нему и тихо сказала:

– Если ты не пересядешь.

– Я не пересяду! – ответил он. И добавил. – Никогда!

Как он мог уйти от раненой и несчастной девочки? К тому же она показалась ему довольно красивой.

После того как рисунки были сданы, класс поздравили с началом школьной жизни, учительница объяснила, какие учебники и тетради приносить завтра и что вот завтра только и начнутся настоящие уроки. А теперь они могут идти домой.

Мама Владика уже ушла на работу, встречать его явилась бабушка. Это было бессмысленно – жил Владик в соседнем доме и прекрасно добрался бы сам. Во двор Настя с Владиком вышли вместе. И бабушка поинтересовалась, кто встречает его подружку. Так и сказала «подружку», хотя они с Настей видели друг друга впервые в жизни.

– Никто, – ответила Настя, – у меня ключ.

И сунула руку за ворот школьного платья.

– Ой… я его… забыла…

Бабушка повздыхала и предложила Насте пойти к ним домой, не торчать же ей на улице. А раз они идут с Владиком вместе, то сама бабушка отправится, пожалуй, сначала в магазин. Вот Владик и шагал рядом с раненой девочкой и почему-то очень собой гордился. Наверное, потому, что не бросил человека в беде, поступил как настоящий мужчина. Он бы и портфель ей понёс, но до дома оставалось всего несколько шагов, да и в портфелях у них ничего, кроме коробки карандашей и альбома, не было.

Дома Владик сообразил – происходит нечто необычное. Да, у него всегда было полно животных, но совсем не было друзей. В садик он ходил мало, и там мальчишки называли его очкариком и часто толкали, потому что он был самый маленький ростом, а с девчонками он бы и сам не стал дружить. Их интересы – заворачивать в своё барахло кукол и носиться с ними, как с младенцами, или прыгать через резиночки – его совсем не привлекали. Он думал, и в школе будет точно так же. А теперь у него дома девочка, бабушка сказала – подружка, и что с ней делать, он пока не представляет. Глянув на Настю, которая разувалась в их прихожей под наблюдением котёнка Гаврика, Владик решил, что человек – тоже животное и поступить с раненым и несчастным человеком надо так же, как поступил бы с найденным котом. Покормить и обработать раны. Насчёт покормить проблем не было – в честь первого сентября бабушка испекла любимые Владиком пироги – один, поменьше, с рисом и рыбными консервами, второй, большой, – с яблоками. Для обработки пришлось напрячься – влезть на табурет, с табурета на стол и достать из верхнего кухонного шкафчика коробку с ватой, бинтом и зелёнкой.

Когда вернулась бабушка, Владик уже как мог перевязал Настину коленку, и они пили чай с пирогами. Оказалось, Настя не прыгает в резиночки и не очень уважает игры с кукольными младенцами, зато хорошо умеет читать, и только с ней ему и удалось обсудить страдания Малыша, родители которого не заводили ему собаку. Если у человека ни друзей, ни собаки… тут с горя обзаведёшься и чем-то летающим с мотором.

– А у меня нет собаки, – сказала Настя, – мама говорит, с ней много возни. Гулять, да и шерсть летит.

– Бывают не очень линяющие породы, – объяснил Владик.

А Настя спросила:

– Ты правда не пересядешь за другую парту?

– Правда.

Сейчас он бы мог в этом поклясться. Потому что почувствовал ответственность за девочку Настю, у которой снова сползли бантики с хвостиков.

К вечеру бабушка заштопала Настины колготки, и Владик повёл её домой уже не такую несчастную, как она была раньше. Жила Настя совсем рядом – нужно было пройти мимо школы, пересечь футбольное поле, и второй дом за полем был уже её. Владик счёл это знаком. Так близко жить и сидеть за одной партой. Безусловно, они будут друзьями. Навсегда… Странно, что они не встретились раньше. Но Настя объяснила – они только в этом году переехали в Москву.

Помахав Насте рукой, Владик вернулся домой с ощущением, что произошло нечто очень важное, и это важное – не начало школьной жизни.

13 апреля 1998

Андрей положил в книжку закладку и прислушался, одновременно расправляя край закладки пальцами. Закладка была оригинальная – сплетённая из трубочек от капельниц. В больнице мальчишки выпрашивали эти трубочки у медсестёр и плели из них рыбок и чёртиков. Но если ты сплёл уже целую армию чертей и целый океан рыб, душа просит разнообразия. Андрей научился плести и закладки, и пояски, и даже чехольчики, в которые можно класть очки или какую-нибудь мелочь. Последний чехольчик особенно удался, и он подарил его маме на Восьмое марта. Это был их общий праздник, вроде как день мам и при этом день его рождения. Этот день рождения он провёл в больнице, умудрившись в последний день февраля свалиться в щель между двумя гаражами. Неудачно догонял Тоху по крышам гаражного кооператива. Он никогда бы не упал в эту щель, ведь на гаражи они забирались и раньше, но тут после оттепели подморозило, крыши были скользкими, и получилось так, что он поскользнулся, ударившись о гаражную крышу, а потом грохнулся вниз. Момента приземления Андрей не помнил, потому что сразу потерял сознание, а очнулся уже в больнице. Пробитая голова и травма позвоночника надолго сделали его лежачим. И выписали его домой ещё лежачего. Теперь мама с отцом о чём-то говорили напротив его комнаты, а подойти поближе и послушать он не мог, оставалось только затаить дыхание и напрячь слух, надеясь, что говорить они будут громко. Тогда и прозвучало:

– Таких, как он, надо было рожать десяток, глядишь, из одного бы толк вышел.

Отец сказал это раздражённо, и Андрей удивился. Почему это его одного недостаточно для какого-то мифического толка? Дальше родители принялись ругаться, что происходило редко, и он понял – их пугает, что он так и не восстановится, от травм останутся тяжёлые последствия. А поскольку с ним постоянно происходит что-то плохое, то можно и не сомневаться – из всех вариантов последствий Андрею достанутся худшие. Сам Андрей так не считал. Ещё в больнице врач рассказывал, как люди после подобных несчастных случаев не просто встают на ноги, но и занимаются спортом и даже ставят рекорды. Не то чтобы он рвался поставить рекорд, но и оставаться в своём нынешнем состоянии не собирался. А для того, чтобы всё восстановилось, по версии врача, нужна была только сила воли. Нужно делать специальные упражнения, даже когда больно и не хочется, – и обязательно встанешь на ноги. Правда, процесс будет небыстрым. Раньше о силе своей воли Андрей не задумывался. Была она у него, не было – его не волновало. Жизнь текла как-то сама собой, и никаких более детальных оценок себе кроме хороший – плохой Андрей не давал. Да и то особенно не напрягался – смысл думать о том, какой ты, если тебе это постоянно говорят взрослые? А его всегда хвалили. И за то, что хорошо учится, и за характер. При выписке маме сказали, что даже жалко выписывать «такое солнышко». Мол, самый жизнерадостный пациент за их практику. И вот зачем отцу десяток таких как он? Неужели что-то всё же не так? Ну да, Андрею, пожалуй, не везёт. Происходит всякая ерунда чаще, чем с другими. Но разве это повод забраковать его и считать, что толку не будет? Родители давно замолчали и разошлись по своим делам, а Андрей думал, думал, сначала чувствуя обиду, а потом решил – он докажет отцу, что десять сыновей тому ни к чему. Тем более что времени у него на это полно. Ему ещё лежать, потом вставать совсем ненадолго, потом – дольше, начинать делать упражнения… Маме говорили, что, скорее всего, он не только закончит дома четвёртый класс, но проучится так же и пятый. Тут Андрею и пришла эта мысль – про силу воли. Он не просто встанет на ноги и даже сможет заниматься спортом, он ещё сделает то, что никто из знакомых ему мальчишек не делал. Про такое он читал только в книгах. Попросит учебники за пятый прямо сейчас, тем более что за четвёртый уже всё прочитал в больнице. И за лето и следующий учебный год пройдёт и пятый, и шестой класс. И тогда… тогда он сможет оказаться в одном классе с Антоном и Серёгой! Эта идея показалась ему такой потрясающей, что он даже уронил книгу, которую читал. Конечно! Хоть его и отдали в школу в шесть лет, он всегда отставал от друзей, а теперь появилась такая возможность… И догнать их, и доказать, что отцу не с чего так переживать и у родителей нет оснований ругаться из-за него.

Мама, когда он изложил ей свою мысль, почему-то не обрадовалась, а стала его отговаривать. Мол, конечно, она может договориться с учителями, но он сам быстро устанет, ему надоест, да и в чём смысл – закончить потом школу в пятнадцать лет…

– Будь ты как все, – сказала она. – Программу специально разрабатывали, чтобы обычный школьник проходил класс за учебный год.