Ульяна Берёзкина – Невезучие (страница 5)

Вечером Владик расспрашивал, чего она так расстроилась, что завывает в голос. До такой степени у Андрея на руках не понравилось? Но что он мог понимать! И вот теперь новый рабочий день, и ей предстоит идти в офис. Лучше бы Морозов вчера её уволил, как только она забыла пропуск.

– Я не смогу спросить у Андрея про группу крови, – сказала Настя Владику, – умру, если спрошу.

– Не надо бессмысленных жертв, – Владик с аппетитом надкусил бутерброд. – В том, что твой Андрей несовершеннолетний, есть один огромный плюс.

– Это какой же?

– Медицинская карточка в детской поликлинике. Улавливаешь?

– Пока нет.

– Ну если ты явишься, например, за моей картой, тебе её не дадут, у нас на участке её выдают только по паспорту владельца. Детская поликлиника – совсем другое. Карточку может взять и мать, и тётка, и сестра. Называешь фамилию, имя, год рождения – и вуаля. Только надо узнать, где Морозовы живут.

Настя вскочила с дивана. Точно! Это же так просто. И не надо ни с кем разговаривать! Она возьмёт его карточку, прочтёт и вернёт в поликлинику.

– У меня теперь есть домашний телефон Бориса Николаевича, – сказала она. – Ты же можешь по номеру узнать адрес? У тебя была база данных.

– Сейчас узнаем.

– Ищи рядом их медучреждение, и идём за карточкой.

– То есть без меня ты не справишься?

– Влад, я тебя очень прошу, очень-очень! Сейчас я позвоню Борису Николаевичу, спрошу, можно ли задержаться на час.

Владик принялся ворчать, что собирать медкарты по детским поликлиникам – женское занятие, но в итоге, конечно, сдался.

– Куда тебя девать, Петрова…

В поликлинике Настя подумала, что попала в какой-то страшный портал, перенесший её в иную, альтернативную реальность. Вестибюль был забит мамашами со свёртками и лысыми существами на руках. Существа орали, смеялись, вертелись, плевались пустышками, словом, жили своей странной жизнью. Владик, сопроводивший Настю до двери, предпочёл остаться на улице. Разглядывая человеческих детёнышей вокруг и стараясь не думать, что вот-вот обзаведётся подобным, Настя заняла очередь в регистратуру. Ей и надо было всего-то, не сбившись, отбарабанить имя, фамилию и год рождения.

– Девушка, вы читать умеете? – спросила женщина по ту сторону стекла. – Сегодня день здорового младенца! Принимаем детей до года. Куда вы собрались с подростком?

Настя замерла. Ответа на этот вопрос у неё не было. И стало ясно – ей снова не повезло. Карту ей не дадут.

– Мы пойдём к платному окулисту, в другую поликлинику, – раздалось у неё за спиной.

«Спасибо, Влад», – выдохнула Настя.

Вожделенная карточка оказалась у неё в руках.

– Так и знал, что без меня не обойдёшься. Вовремя зашёл.

Вытащив у Насти из рук тоненькую тетрадочку, Владик вслух прочёл:

– Морозов Андрей Борисович, восьмое марта тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года.

Хмыкнул.

– А он везунчик, твой Андрей Борисович. Родиться в женский праздник – редкая удача.

– Мой день рождения первого января тебя никогда не смущал. Давай уже сюда, я на работу опаздываю.

Сунув карточку в сумку, Настя махнула Владику рукой.

– Петрова, – вздохнул Берёзкин, – ты только на рабочем месте эту литературу не штудируй. Борис Николаевич может очень удивиться.

– Почитаю в туалете, – пообещала ему Настя.

Теперь её ситуация не казалась такой уж безнадёжной. Ну да, так вышло, что она случайно забеременела от несовершеннолетнего. Но ему от этого ни холодно, ни жарко – и знать ничего не будет. Да на её месте любая могла ошибиться. Тоже деточка нашёлся – схватил вон её на руки и держал бы без проблем, если бы она не вырвалась… А когда подошёл на свадьбе и принялся распространяться о литературе? Ни один нормальный подросток подобные произведения не читает! А потом, в номере? То, что ему семнадцать и это его дебют, не вычислила бы и опытная разведчица. О номере Настя вспоминать себе запретила. Да и вообще анализировать собственные впечатления. Было что было, больше не будет, и чем скорее она вытеснит всё это из памяти, тем для неё же лучше.

Дождавшись момента, когда будет уже прилично отлучиться с рабочего места в туалет, Настя заперлась в кабинке и извлекла документ, который должен был решить все её проблемы. Листов в карточке было подозрительно мало. Сначала это её порадовало – видимо, будущий папаша абсолютно здоров. Но потом, перелистывая первые страницы, Настя поняла – это подростковая карточка, на которую меняют детскую в пятнадцать лет. Сведений о группе крови в самом начале не было. Настя лихорадочно пролистала остатки – ничего, что могло быть полезным. Пара выписок из травматологического пункта – сотрясение мозга и перелом руки, а всё остальное – стандартные записи педиатра «перенёс ОРЗ, дана справка в учебное учреждение». Затолкав карточку обратно в сумку, Настя стукнула кулаком по двери кабинки. Зря они это затеяли. Куда девают детскую карточку при обмене её на подростковую? Кажется, отдают родителям. И лежит нужная информация где-нибудь в шкафу у Елизаветы Романовны. Чёрт! Не идти же на кражу со взломом. Захотелось врезать по двери ещё раз, но Настя подумала, что отобьет себе руку, а если очень повезёт – и сломает. Быть не просто беременной, но ещё и беременной со сломанными конечностями – это слишком.

Настя вернулась за свой стол и принялась мрачно раскладывать на экране компьютера пасьянс, ведь никаких важных заданий Борис Николаевич ей пока не дал. Когда же до обеденного перерыва оставались считанные минуты, в приёмную, как и вчера, заявился Андрей. С тем же мячиком в руке. Только на пол его не уронил, а глядя, как на самый важный в мире предмет, сказал:

– Здравствуй, Настя. Я хочу тебя позвать в кафе. Любишь мороженое?

– Мне нельзя мороженое, – Настя поднялась, – у меня от него сразу ангина.

– А-а-а-а, – протянул он, потом сделал вторую попытку. – Тогда кофе. С шоколадкой.

– А на шоколад аллергия.

Не хотела она с ним ни в какое кафе. Зачем? На что он вообще надеется? Наверное, решил, что раз она так легко согласилась лечь с ним в постель в прошлый раз, то и сейчас не откажется. Ничем другим это неожиданное внимание объяснить Настя не могла.

– Я спешу, – сказала Настя, – извини.

И, обогнув Андрея с таким запасом расстояния, что чуть не врезалась в стену, покинула приёмную.

1 сентября 1989

Владик Берёзкин осторожно посмотрел на идущую рядом Настю и преисполнился гордости. Раньше он подбирал на улице раненых голубей, котят, щенков, а один раз подобрал в подвале полудохлую мышку, отчего бабушка, терпящая остальную живность, завопила и потребовала немедленно это из дома убрать. Теперь же он вёл домой девочку! Тоже немного раненую и очень несчастную. Вообще-то первое сентября Владик представлял себе не так. Мама всё время твердила, что в школе он узнает очень много нового. Он и думал, что произойдёт это прямо сегодня. Но сначала была линейка. Они стояли на прохладном ветру с букетами, и в школу их не пускали. Владику, хоть и поставили его в первый ряд, было плохо видно происходящее, потому что соседний мальчик не мог нормально держать свои цветы и те закрывали весь обзор. Однако девочку с колокольчиком он увидел. Ей надо было выйти из толпы детей, добежать до огромного старшеклассника, и с ней на руках старшеклассник пошёл бы по кругу. Он тогда ещё не знал, что зовут её Настя и стоит она сразу за тем мальчиком, что не мог толком держать свой букет. Выскакивая из строя, Настя толкнула этого мальчика, букет упал, Настя нагнулась за ним. Одновременно к цветам потянулись их хозяин и Владик, решивший помочь. Они сильно стукнулись лбами, а Владику Настя ещё и наступила на ногу. Новые ботинки и без того были не очень удобными, а теперь Владик и вовсе решил: линейка – мероприятие лишнее, скорей бы их уже повели в класс и рассказали что-нибудь захватывающее. Лоб и нога болели, но теперь соседний мальчик держал букет в другой руке, и Владик увидел, как Настя сидит на плече у старшеклассника, трясёт колокольчик, а вместе с ним трясётся и съезжает бант с её левого хвостика. Когда же Настю опускали обратно на землю, она уронила колокольчик… Подняв его, начала пробиваться сквозь их класс, чтобы встать в последний ряд. Владик обернулся, встал на цыпочки и увидел свою маму, которая ему улыбалась, и чьих-то маму и папу, которые ругались. К ним и продралась Настя. Её мама поправила ей бант и продолжила ругаться с папой. В этот момент Владик Настю пожалел. Подумал – надо же, как девочке не повезло в первый день, наверное, теперь у неё будет плохое настроение и вообще не до новых знаний.

Но оказалось, что учить их сегодня никто и не собирается. Сначала всех завели в кабинет и они оставили там цветы и портфели, потом повели по школе. Показывать столовую, библиотеку, спортзал и туалеты. Будто это было самым главным. После экскурсии, вернувшись в кабинет, учительница Наталья Фёдоровна принялась их рассаживать по партам. Владика она взяла за локоть и показала на первую парту, проговорив: «Мальчик в очках». Когда он втискивался на слишком близко придвинутое сиденье, рядом уселась Настя. Глаза у неё были мокрые, будто собралась плакать, и села она сюда самовольно. Владик подумал, что Наталья Фёдоровна сейчас будет ругаться, но та, глянув на Настю, сказала: «Девочка маленького роста», – и пошла рассаживать других.