Ульяна Берёзкина – Мешок яблок (страница 2)

– Зачем же ты это терпел? Зачем мы вообще съехались?

– С удовольствием расскажу подробности.

Василиса выпила ещё бокал. Пальцы, которыми она вцепилась в сумочку, собираясь достать оттуда платок, да так и не успела, побелели от напряжения. Максим всё не замолкал. Все её воспоминания оказались липой. Всё, что с ней происходило, имело совсем другое значение… Вот эта история о сельском мальчике, поступившем в институт и мечтающем вырваться из общаги, а потом живущем с девочкой, которая ладно-уж-не-очень-в-его-вкусе, зато так помогает ему учиться, а потом сменившем его на новую девицу с бо́льшими перспективами, – это было как будто из плохого женского сериала. Мыло мыльное, мама смотрит такие, пока лепит пельмени после работы. Смотрит, плюётся, как это неинтеллектуально, и всё равно смотрит.

– Да ты на себя-то взгляни, – вздохнул Макс. – Сарафанчик, косички. Вася, это асексуально.

Василиса осторожно пошевелилась – ледяной воздух вокруг колыхнулся и снова сдавил её.

– Без обид, – заключил Макс. – Ты украла у меня несколько лет жизни, я украл у тебя проект и покатался на твоём горбу в институте. По-моему, дебет с кредитом сошёлся. Мы в расчёте. Отдыхай, наслаждайся чистым воздухом. Возможно, ты ещё подцепишь мужика, которого не будешь подавлять своим умищем и которому нравится стиль полевой ромашки.

Никогда ещё Василиса не рыдала так сильно. Потому что никогда её мир не переворачивался вверх тормашками. Всё, что происходило с ней раньше, было хоть в какой-то мере предсказуемо. Всё, только не это. В голове калейдоскопом крутились картинки – то глаза Макса, когда они только познакомились, тёмно-карие и такие добрые. То сегодняшние – чужие. То вспоминался вкус вина, то начинало ломить руку – врезала Максу она всё-таки от души. Влепила сумочкой так, что ремешок оторвался. Стиль полевой ромашки – получай. И вроде бы он даже собирался ей дать сдачи, и, кажется, ему что-то помешало. Этого Василиса уже не отследила, слишком быстро бежала из ресторана. Вот что теперь делать? Уехать отсюда? Позвонить родителям и пожаловаться: пусть спасают из самостоятельной взрослой жизни, которая не удалась?

Василиса сбросила с кровати подушку, совсем мокрую, и на секунду увидела своё отражение в зеркале над изголовьем. Мрак и кошмар. Опухшая зарёванная физиономия, две косы… Сдёрнув ленточки – с одной из них так, что вырвала и клок волос, Василиса снова упала на кровать. Но теперь ей вдруг стало душно. Сдавило в груди, воздух словно не хотел проходить через горло. Василиса вскочила, сунула ноги в тапочки-балетки и снова зарыдала – ходила, как идиотка, искала эти зелёные балетки по магазинам, чтобы подходили к сумочке и сарафану. А теперь… Но духота не отступала. В номере оставаться было нельзя. Василиса вышла в коридор. За окнами отеля уже стемнело. И прекрасно! Она пойдёт в лес, нарвётся на местных маньяков, её убьют, и больше не нужно будет мучиться. Хотя, наверное, она и тут в безопасности. Ни один мужчина на неё всё равно не позарится. Даже маньяк. Его испугает сарафан. В голове шумело от слёз и вина, зато на улице было свежо. Глубоко вдохнув и убедившись, что тут дышать можно, Василиса быстрым шагом отправилась по территории отеля к выходу. Где-то там было озеро, она видела в рекламном буклете.

3

Руслан взял очередной камень и попытался бросить его так, чтобы тот запрыгал по поверхности озера:

– Хрен поймёшь, как бате это удаётся. Он клялся, что играть камушками весело, а как-то не веселит.

Тимур попытался сосредоточиться на болтовне друга. Получалось не очень. Противно звенящие вокруг озера комары умиротворению не способствовали. Ладно бы просто пищали, но и впивались в шею и голые руки весьма чувствительно. Камень вырвался из рук Руслана и пошёл ко дну.

– Твой батя ещё рассказывал, как весело красть карбид и жевать гудрон, а мой советовал совать палочки в муравейники и потом их облизывать.

– Мы потерянное поколение, – смирился Руслан. – Компьютерные технологии отучили нас качественно развлекаться.

Тимур посмотрел на часы в телефоне – долго там можно возиться с одним-единственным колесом? Конечно, хорошо, что колесо вышло из строя не на пустынной части трассы, а недалеко от автосервиса и загородного отеля, но всё равно – друг Русик бестолочь, мог бы возить с собой запаску, и они теперь уже были бы в городе. Хотя он, Тимур, бестолочь тоже. Поехал бы на своей машине, а не присоединялся к Руслану, и всё сложилось бы иначе.

– Меня занимает один вопрос, – предприняв ещё пару безнадёжных попыток кинуть камень правильно, продолжил трепаться друг. – У наших братишек в этом санатории случатся какие-нибудь милые приключения? Или нынешняя школота в четырнадцать к девочкам ещё не суётся?

Тимур промолчал. Его четырнадцатилетний брат Ярослав влюблялся в прошлом году, Тимуру об этом сказал по секрету, и такого рода тайны он не собирался никому передавать. Даже лучшему другу. А уж что на уме у Владислава, брата Русика, ему и вовсе неведомо.

– По идее, пора, – сказал Руслан. – Чтобы потом, к совершеннолетию, уже дозреть до шикарных разборок в ресторанах. Или этой особи нет восемнадцати. Как считаешь?

Как только они оставили машину в сомнительном придорожном сервисе, Руслан предложил пойти в ресторан отеля неподалёку. Там хотя бы нет ноющих над ухом насекомых и можно выпить кофе, убивая время. А в ресторане их ожидал спектакль. Какая-то золотоволосая мелочь, вопросом о совершеннолетии которой Руслан сейчас задался, накушалась вина и принялась лупить своего бойфренда сумкой. Происходило это всё за соседним столиком, так что намерение бойфренда врезать даме в ответ Тимур вычислил сразу. Он считал недопустимым бить даже взрослых тёток устрашающих габаритов, а уж ударить студентку или школьницу – за гранью. Поэтому дёрнувшегося было самца Тимур перехватил, дав девчонке удрать из ресторана. Самец тут же успокоился и вступать в драку с незнакомцем не стал, тем более что Руслан занял позицию рядом, а конфликтовать с двумя мужиками вместо одной малолетки мало кому захочется.

Сидя дальше за столиком и поглядывая в сторону соседнего, они с другом вычислили содержание драмы. Кареглазый брюнет бросил ромашку с золотистыми косичками и обрёл девицу-вамп, присоединившуюся к нему чуть позже. Парочка ворковала и источала вокруг себя флюиды соплей с сахаром. Чужая романтика со стороны, как правило, выглядит глупо. Из ресторана Тимур и Руслан ушли после очередного звонка девушки Руслана Киры. Та, помимо своих несомненных достоинств, имела недостаток – патологическую ревность, и, услышав фоном звуки музыки, в ресторане к тому времени заигравшей, возомнила бы себе бог весь что. А если бы любимый посмел не ответить, версия стала бы и того забористей. Они переместились к озеру, и Руслан рассказал Кире правду: ехали из санатория, где навещали мам с братьями, лопнуло колесо, торчат в области. Собственно, Кире Русик не изменял, хотя уже начал поговаривать – мол, когда так незаслуженно обижают, можно было бы махнуть рукой и заслужить.

– Не думай о Снежане, – сказал Руслан именно тогда, когда Тимур размышлял совсем о другом: о работе. В их поликлинике начался ремонт, и пока кабинеты в одном крыле функционировали, из второго несло краской и прочими отделочными материалами. Вот он и думал, что стоит надышаться сейчас чистым воздухом на неделю вперёд. – Все проблемы от того, что ты с детства идентифицируешь женщину как полнокомплектного человека. И начинаешь искать в ней голову. А в голову они обычно едят. Ну ещё набивают черепа хренотенью. Заметь, в любом случае виноват в итоге будешь ты. И получишь сумкой в глаз. Минимум.

Почему Руслан свёл всё к сумке, которой Тимур ни разу в жизни не получал в глаз, стало понятно сразу. Недалеко от них к озеру выскочила та самая боевая девочка-ромашка, теперь без косичек, а вся растрёпанная. Выскочила и по странной синусоиде помчалась вдоль берега.

– Графиня изменившимся лицом, – начал было Руслан, но не закончил.

Раздался всплеск, и Тимур осознал: он впервые видит, как человек пытается утопиться. А через минуту уже сам был по пояс в воде и вытаскивал эту дуру, которой её бывший оказался дороже жизни. Он вытаскивал, а она отбивалась, видимо, всерьёз рассчитывая пойти ко дну.

– Здесь мелко! – кое-как поставив сопротивляющуюся ромашку на ноги, проорал он ей в ухо. – Хрен ты тут утонешь!

– Надо было кричать «пожар», – зачем-то добавил с берега Руслан и включил на телефоне фонарик. – На это все всегда реагируют.

Девчонка подняла на Тимура глаза, и даже в ненадёжном свете фонарика стало ясно: глаза эти огромные и зеленющие. Ведьма – подумал Тимур. Так они обычно и выглядят: зеленоглазые, рыжеволосые, неадекватно красивые, но при этом замаскированные неброскими сарафанчиками. Чтобы добыча расслабилась и не заметила, как окончательно потеряет волю и продаст душу. Только ведьм сжигали, а не то чтобы они самолично скакали топиться.

– Эй, ребята, вам там понравилось или всё-таки выйдете на сушу? У лопастепёрых рыб в своё время это получилось, может, и вы попробуете?

В самом деле, вода в озере была не то чтобы самой комфортной температуры, особенно неприятно было стоять там в джинсах и кроссовках. Тимур вспомнил про телефон в кармане и шёпотом выругался. Ромашка тупила – таращилась на него, не шевелясь и даже не дыша. Возможно, мысленно она уже померла и теперь ей было на всё плевать.