Ульяна Берёзкина – Любовь и кузнечики (страница 6)

На развороте красовалась статья, посвящённая юбилею какой-то строительной компании. Обычная статья – несколько крупных фото, текст. Название компании «Зелёный берег» мне ни о чём не говорило. Видимо, одна из тех фирм, которые клепают бесконечные коттеджи и таунхаусы в черте и за чертой города.

– Лёшка, перестань напускать туман. Ты припёрся, требуешь текилы, заявляешь, что у тебя день рождения, и тычешь каким-то журналом. У меня две версии. Первая – ты спятил оттого, что мама не оплатила твой выпускной. Не справился с переживаниями, потому что в душе корыстный слабак и склонен циклиться на не стоящих внимания мелочах. Вторая – ты чего-то знаешь, чего не знаю я. Но если прямо сейчас не скажешь, то дверь там. А я буду смотреть кино.

Может быть, слова про корыстного слабака были лишними, но в самом деле, сколько можно выпендриваться. Пришёл по делу – рассказывай, по какому. В курсе же, что я не люблю неясности!

– Лазарева, – Потёмкин вдруг приобнял меня за плечи и окинул каким-то уж совсем подозрительным взглядом. – А ты можешь мне сказать, почему мы вообще дружим?

И я всё-таки разозлилась. Стряхнула Лёшкины лапы, взяла свой стакан, глотнула оттуда и, кое-как справившись с перехватившим дыханием, выдала:

– А мы и не дружим. У нас удобное сотрудничество! Дружила я с Машкой, пока та не уехала в Прагу. С тобой нас связывают сугубо интеллектуально-школьные интересы. Ну да, ещё я дружу с твоей мамой. Она мне больше подходит и куда больше нравится! Просто выговаривать слова «приятель, сосед и одноклассник» дольше, вот и называю тебя друганом!

– Откровенно, – сказал Лёшка, тоже сделав глоток текилы. – Спасибо.

– Не за что. Так что там со статьёй и днём рождения?

– А я даже думал, что нам придётся пожениться, – вдруг рассмеялся Потёмкин. Он не мог так быстро опьянеть, чтобы начать уже нести чушь. Но тем не менее. – Знаешь, с девушками, которые мне в самом деле нравятся, у меня как-то не складывалось. И я считал – обречён. Пройдут годы, десятилетия, и мы поженимся.

Всё ясно. Он-таки спятил. Но подыгрывать его сумасшествию в мои планы не входило.

– Ну нет. Я за тебя не пойду. У меня другой типаж в голове. Знаешь, я западаю исключительно на высоких спортивных темноглазых мальчиков. Это природное. Тяга к доминантным признакам. Ну вся эта фигня о самце, от которого точно получится жизнеспособное потомство. А уж если с таким не сложится – уйду в работу, накопление знаний, путешествия и состарюсь среди учебников на пятнадцати языках.

– Дура, – вздохнул Потёмкин и поставил стакан. – Ладно. Сейчас я тебе расскажу такое, что ты с дивана рухнешь.

Ещё раз потыкав мне чуть ли не в нос своим журнальчиком, Лёшка торжественно произнёс:

– Это мой отец. Михаил Николаевич Кузнецов. Настоящий отец. Биологический.

Я перехватила журнал. На одном из кадров, судя по подписи, были запечатлены совладельцы «Зелёного берега». Михаил Кузнецов и Александр Берёзкин. Обычное фото деловых партнёров. Дядьки в костюмах жмут друг другу руки, благостно улыбаясь, что ничего не значит, за кадром они могут воевать и мечтать придушить соратника. И с чего Лёшка вообще взял, что…

– А это моя мать, – продолжил Лёшка, ткнув пальцем в фото пониже. На этом снимке народу было уже поболее – Кузнецов, Берёзкин, две женщины рядом с ними и ещё два представителя следующего поколения. Парни того самого типажа, что у меня в голове. Высокие, темноволосые и темноглазые. Один показался мне смутно знакомым, но вспомнить что-то конкретное я не успела. Да и до того ли? Потёмкин демонстрирует мне посторонних людей, заявляя, что это его родители. Тогда как я прекрасно знаю его предков. С Татьяной Николаевной общаюсь почти ежедневно, а Михаил Сергеевич… его я помню неважно, когда он погиб, мы с Лёшкой учились в первом классе. Но его фото висит у Потёмкиных на самом видном месте. На свою кареглазую маму, Лёшка, конечно, не очень похож. Но с отцом общие черты прослеживаются. Да и вообще… Что за бред?

– Внимай, моя недоделанная подруга, – снисходительно сказал Потёмкин.

И понеслось. Он завернул такую историю, каких я отродясь не слышала. Мол, вот с этим парнем, что слева на фото, они появились на свет в один день и в одном отделении одного родильного дома. А теперь, спустя восемнадцать лет, с парнем произошёл несчастный случай, потребовалось в том числе переливание крови.

– А у него в документах первая группа, но по факту оказалась четвёртая. Это при первой группе у матери. Вспоминай школьную программу! Никак она матерью ему быть не может. Конечно, женщина захотела знать правду. Ну и… в общем раскопали. Без вариантов.

Я внимательно посмотрела на Потёмкина. Буйного шизофреника он пока не напоминал, но находился где-то близко. Тогда я ещё глотнула текилы. Хуже уже не будет.

– Но надо же так встрять. Они восемнадцать лет выращивали вместо родного сына вот этого придурка!

– Почему сразу придурка? – возмутилась я. – Может, он тоже отличник и вообще хороший человек.

– Его папаша предлагал оставить всё как есть. Он и матери моей сказал: мол, ни на что не претендует, что выросло то выросло, и он бы предпочёл замять историю и не шокировать нас правдой. Но его мальчик так не может. Его мальчику, видите ли, крышу от новостей перекосило. Он даже заболеть умудрился на нервной почве. Поэтому ни на вручение аттестатов, ни на выпускной не пошёл. Предпочёл круглый стол с моей маман. Хотя… наверное, если бы я узнал, что мои богатые родители не имеют ко мне никакого отношения – и я б заболел.

Я смотрела на фото, а Лёшка продолжал вываливать подробности. Как Дмитрий Кузнецов пришёл к нему познакомиться, правда, нёс какую-то ересь и выглядел обдолбаным. Стоп. Точно! Вот откуда этот эффект узнавания. Этот Дмитрий снёс меня на лестнице, нахамил и удрал. Я тогда тоже решила – парень под веществами. Ничего себе!

– Я бы на его месте никогда не признался, – завершил мысль Лёшка. – Нас же могут поменять обратно, и тогда он всё потеряет. Точно – придурок.

Что-то было во всей этой речи главным, но что – я не сразу поняла, пришибленная подробностями. А когда сообразила, вскочила:

– Потёмкин, а мама? Ты оставил её одну и пошёл ко мне?!

– А она мне не мама, – ляпнул Потёмкин. – Пусть привыкает.

– Скотина, – я ухватила Лёшку за руку и поволокла к двери. Нам следовало находиться не здесь! Нужно быть у него дома. А ещё лучше мне там и переночевать. Мало ли что. После таких потрясений и инфаркт заработать недолго. Странно, что Потёмкину в голову это не пришло!

За окном стемнело. В квартире пахло валерьянкой. Я лежала на раскладушке в метре от Лёшкиного дивана. Татьяна Николаевна у себя, наконец, перестала ворочаться.

– И что теперь будет? – шёпотом спросила я. – Что вообще бывает в таких ситуациях?

– Что-что. В суд на роддом подавать надо, наверное. Это же они виноваты. Представляешь, какой можно им выкатить моральный ущерб!

– Я не про это. Я про вас. Про тебя, про Дмитрия.

– Перееду к Кузнецовым, – вдруг совершенно уверенно сообщил Лёшка. Встал и принялся расхаживать по комнате. Несколько шагов в одну сторону, несколько в другую.

– Они что, тебе это предложили?

– Пока нет. Но предложат!

Остановившись над моим лежбищем, Лёшка повторил:

– Перееду. Хватит уже тут торчать. Знаешь, я всегда чувствовал – мне здесь не место!

– Спокойной ночи, – я натянула покрывало на голову. Не столько для того, чтобы Лёшка меня не видел, сколько затем, чтобы уже было лень и неудобно встать и дать ему по морде. Чтобы спустился с небес на землю, протрезвел и понял, какую чушь несёт. Он переедет! А Татьяна Николаевна? Она не виновата! Она его вырастила и любит, хотя порой он ведёт себя, как тот ещё засранец!

Диван скрипнул. Лёшка тоже улегся. А я подумала – надо же, как на человека влияет стресс. Потёмкин хлебнул кактусовой водки и его не стошнило, а я выдула её полстакана, и ни малейшего намёка на головокружение. И ещё – а как бы я сама поступила, узнай такие новости? Что меня спутали с какой-нибудь Леной или Наташей. Знала бы это и…? Пожалуй, я сделала бы так же, как Дмитрий. Всё всем рассказала. Восстановила правильную картину. Вот только рассказать – это лишь начало. Что было бы дальше? Потёмкин легко решил бросить всё, чем жил восемнадцать лет, и рвануть в новую семью. Не сомневаюсь, что дело в их статусе и возможностях. А Кузнецов? Он будет навещать Татьяну Николаевну, потому что она его кровная мать? Или осчастливил её правдой – и достаточно? Вообще парням уже по восемнадцать, захотят – могут жить самостоятельно. Никого не навещая. Но для этого надо работать. Работать Потёмкин не готов. Любая подработка, на которую его теоретически могли бы взять, казалась ему недостойной. Дмитрия я вовсе не знала. Кроме того, что он повёл себя так же, как повела бы себя я. Ну ничего. Если мы с ним чем-то похожи, то он обязательно будет сюда приходить. Теперь, как ни крути, у него две матери. Вот и познакомимся.

Александра

Рука болела, и я зажала ладонь между коленок. Татьяна Николаевна наливала чай. Это был лучший выход – имитировать нормальную, стабильную жизнь. Если бы я не знала, сколько Лёшкина мать выпила сегодня успокоительных, мне бы и правда могло показаться, что ничего страшного не происходит. А если бы она увидела, как я врезала её сыночку по физиономии, поняла бы, что мне изображать обыденность удаётся не так уж успешно. После встречи двух семейств Потёмкин недолго сидел на месте. Уже через день он помчался к новоявленному папаше на работу. А ещё через день вдруг собрал в рюкзак минимум вещей и заявил, что переезжает. Потому что Татьяна Николаевна ничего не может дать для его дальнейшего развития. Да и раньше не могла.