Улья Нова – Аккордеоновые крылья (страница 51)

Вернувшись в тесную, пропахшую безжизненным пластиком и совсем чужую квартирку, Таиса бросила сумку в угол, ногой задвинула пустую шляпную коробку под шкаф, упала на диван и решила никогда не жалеть о том, что сбежала. Таиса была уверена: иногда ты обязан решиться. Как бы это ни было тяжело, как бы ты ни привык к своей жизни, иногда совершенно необходимо сорваться и спасти своим исчезновением, выручить своим намеренным бегством кого-то от большой грядущей беды. Таиса не сомневалась: в этом доброта, в этом заключается акция спасения, которые надо предпринимать хоть иногда, щедро или шаловливо, просто так, чтобы жить дальше. В тот вечер в пустой и бездушной квартире Таиса решила никогда не оборачиваться, не вспоминать и не жалеть те дни, когда она была томной, призрачной, всесильной музой. Она знала, что ей будет очень тяжело по-настоящему вернуться назад.

Прошло несколько месяцев после побега, а она все еще пугливо таилась, на всякий случай сбрасывала телефонные звонки. Хорошо, что совсем не осталось подруг из прежней жизни и не надо было никому ничего объяснять, подыскивая слова и упрощая случившееся для большего понимания.

Еще пару месяцев спустя Таиса решила, что справилась. Она снова подолгу бродила по черному после дождя асфальту вечернего города, хотя очень часто и чувствовала себя бледной, земной и безгранично усталой. Стараясь справиться с возвращением, со своим одиночеством, со своей неприкаянностью, она снова, как раньше, стала искать маленькие допустимые сладости каждого дня. Покупала серо-розовые платья, читала Чехова, ходила в театр. Она снова занялась французским, на последние деньги накупила учебников, записалась на курсы и уже через месяц почти слилась, свыклась со своим самовольным и преступным возвращением.

Потом было восьмое сентября, жаркий и одновременно прохладный день бабьего лета. Полупустой полуденный поезд несся в центр, вез от силы десятерых полусонных, рассеянных пассажиров. Таиса перечитывала задание к следующему уроку и от этого, как всегда, чувствовала себя цельной и почти счастливой. Потом она немного устала, оторвалась от учебника французского, подняла голову и увидела. Над схемой метрополитена, наискосок от черной резины сомкнутых дверей с надписью «не прислоняться», над темнотой мелькающего туннеля. Над схемой, над дверью, на стене вагона, прямо перед Таисой, распахнув желтые и бирюзовые крылья, сидел махаон. Притаившись, бабочка будто бы ехала из одного конца города в другой, совсем обычным своим маршрутом. Махаон, в поезде, который несся в центр шумного, многолюдного города. Махаон-парусник, светящийся желтым, искрящий синим, красными фарами фальшивых глазков и черным бархатом каймы крыльев. Поначалу Таиса не могла в это поверить. Она остекленела от удивления. Потом она отмерла и на всякий случай все же сделала две фотографии айфоном. Первая фотография-доказательство: Papilio мachaon, древняя бабочка из семейства парусников, распахнув крылья, притаился над черной дверью несущегося в центр московского поезда. Вторая фотография: Papilio мachaon, махаон-парусник, тайный знак обретения утраченной доброты, доказательство того, что превращение назад возможно – из любого панциря, из любой истории, из любой беды.

Потепление

Окончила Маруся платный институт, расположенный на окраине, в пятиэтажном здании бывшего ПТУ. В ее дипломе с отличием вкрадчивый почерк на всю оставшуюся жизнь объявил: «эколог». С такой записью в дипломе, по убеждению Маруси, можно жить гордо расправив плечи. В особенности если ты защитила курсовую по такой всеобъемлющей и важной теме, как «Причины глобального потепления», – об этом она настоятельно щебетала подружке Асе после выпускного.

К сожалению, при столкновении с действительностью оказалось, что обладательница подобного диплома, несмотря на статус лучшей студентки курса и похвальную грамоту ректора, обречена работать менеджером в затерянном на окраине офисе по продаже электроприборов. Но, чтобы Марусю не мотало из стороны в сторону, чтобы уберечь ее от безденежья и бессмысленной беготни, мама пристроила дочку в учреждение, связанное с недвижимостью. И теперь работала Маруся под руководством своей крестной, Татьяны Васильевны. Раньше мамина лучшая подруга, тетя Таня, казалась ей цельной и очень красивой женщиной. Существовала легенда, что у крестной когда-то был любимый человек, летчик. Потом он разбился. Потом, согласно официальной версии, было множество ухажеров, но замуж она так и не вышла. Начав работать под ее крылом, Маруся узнала, что на самом деле эта женщина властная, волевая и суровая. С первых же дней Татьяна Васильевна начала превращать свою крестницу, бледную беспечную студентку, в образцовую служащую. Маме очень хотелось, чтобы Маруся была подготовлена к жизни и поскорее встала на ноги. И Татьяна Васильевна обещала помочь в этом как можно скорее.

Превращение Маруси в служащую ежедневно совершалось в большой комнате-кубе, лишенной запаха и настроения. Эту часть здания отремонтировали как раз перед ее появлением в офисе. Белые стены, отделка из пластика, искусственные цветы, фанерные шкафы с синими файлами, чтобы ничего не отвлекало внимания. С Марусей в комнатке сидели еще три женщины. Одна из них – молчаливая тень за тридцать. Две другие – старые девы под пятьдесят. Вся эта обстановка должна была, как инкубатор, поскорее настроить неоперившуюся девицу на взрослый лад. Но Маруся противилась превращению. Она надевала наушники и не особенно вникала в рабочие и жизненные разговоры. В коротких перерывах, вместо чая и болтовни, Маруся лазала по Интернету, продолжая наблюдать, как обстоят дела с климатом планеты, что нового придумали ученые, к какому выводу пришли, что советуют для предотвращения глобального потепления. Поэтому в офисе считалось, что Маруся витает в облаках. И Татьяна Васильевна повторяла по нескольку раз в день: «Опускайся на землю». Это звучало как плакат, которым хотели озаглавить долгие и счастливые годы Марусиной жизни. До самой старости.

В ее обязанности входило написание ежемесячных отчетов о работе отдела. Она составляла справки, заявления, письма сотрудникам, рассылала и получала электронную почту. Очень скоро все сошлись во мнении, что написание отчетов и статей удается Марусе лучше, чем остальным. Ей поручали сочинение новогодних поздравлений, открыток на дни рождения, стихов по поводу Восьмого марта. Но, несмотря ни на что, после работы Маруся «витала в облаках», бродила по книжным, покупала сборники трудов по экологии. Ей нравилось раздумывать о движении потоков теплого воздуха над океанами, о повышении среднегодовой температуры и таянье льдов. До поздней ночи она выискивала в Интернете новости и свежие факты, касающиеся изменений климата. Иногда, за ужином, до хрипоты спорила с мамой, доказывая, что рано или поздно обязательно свяжет свою судьбу с климатом планеты и найдет приложение диплому. Похлебывая чай, ломая овсяное печенье, Маруся щебетала, что сердце ей подсказывает: надо быть в курсе последних новостей, научных статей и веяний в этой области. Частенько, переходя на крик, она пыталась доказать и подруге Асе, что хочет мыслить в масштабе планеты, а не размениваться на справки, отчеты и поздравительные открытки. Как вариант, шипела Маруся, можно было бы освещать темы экологии по радио, беседовать с различными людьми по этому вопросу и формировать общественное мнение. Мама говорила, что Марусю тянет в болото, на низкий уровень зарплат. Мама возражала: пусть климатом планеты занимаются ученые, где-нибудь там, в Европе. И указывала рукой за окно, в сторону пустыря, где в темноте таилась бывшая заводская одноколейка, помойки и гаражи. Ася неуверенно бормотала, что недвижимость перспективнее. Статьи и телепередачи лучше посвящать путешествиям, фитнесу, косметике и экзотическим блюдам. Этот климат изучают-изучают и ничего толком не могут объяснить. Незаметно, за написанием отчетов и поздравлений, за кухонными спорами с мамой и телефонными дискуссиями с Асей, прошел год Марусиной жизни после института.

Потом она оказалась в прихожей с бежевыми обоями, похожими на крем-брюле. Притаилась возле приоткрытой двери в комнату, прижалась щекой к стене и наблюдала высокого худощавого брюнета, который листал журнал, развалившись в кресле. Он излучал спокойствие и ледяное равнодушие. Казался высокомерным и даже слегка заносчивым. Лениво потягивал глинтвейн, не вникал в разговоры и изредка поглядывал на часы. Наблюдая за ним, Маруся ничего не подумала, но в ее голове как-то само прогремело: «Он!» Она взбодрилась и услышала из-за плеча шепот Аси, на вечеринке у которой все это происходило:

– Ты что, мать! Остановись, остынь! – декламировала подруга. – Это мой бывший сокурсник. Айсберг.

– Ну и фамилия!

– Никакая это не фамилия, а призвание. Я тебе про него рассказывала. Все девчонки, – Ася указала глазами на трех девчонок, затихших за ноутбуком на диване, – разбились об него и пошли ко дну. Ты что, хочешь последовать их примеру? Это холод и лед, Маруся. Высокомерный тип, маменькин сынок. С таки-и-им самомнением… Плюнь. И живи спокойно.

Притаившись за косяком двери, Маруся некоторое время наблюдала этот опасный холод и лед. Раньше она видела айсберги только в журналах и учебниках. Там писали, что если айсберги начнут таять, то общий уровень Мирового океана сильно повысится, многие города, поля и деревни окажутся под водой. Обычно, читая об этом, Маруся была готова встать на защиту огромных глыб льда, создать условия, чтобы они спокойно и чинно плавали, неся на своих широченных спинах тюленей, котиков и белых медведей.