Ульрике Геро – Эндшпиль Европа. Почему потерпел неудачу политический проект Европа. И как начать снова о нем мечтать (страница 13)
«Доминирование в полном спектре» и противоракетный щит
Наряду со всё дальше продвигающимся расширением НАТО на восток Россию беспокоила и американская военная доктрина. США усиленно работали над противоракетным щитом и космическим вооружением. Оба эти направления вооружений были нацелены против России и Китая. Еще в 2006 году журнал
Эта превосходство в силах и должно было обеспечить «новый американский век». Россия опасалась, что таким образом может оказаться утраченным стратегическое равновесие, тем более что в Вашингтоне обсуждалась установка «противоракетного щита» недалеко от границ России – в Польше и Румынии, тогда ькак Россия не обладала сравнимым «противоракетным щитом» так близко к американским границам. Путин при любой возможности объяснял западным журналистам взрывоопасность такого развития событий. Неделимая [равная] безопасность, к которой стремились Коль и Горбачёв для обеих стран, негласно превращалась бы в неравную безопасность, что де‑факто похоронило бы намерения договора ДОВСЕ. Вместо того чтобы по плану Коля и Горбачёва друг другу противо-стояли бы две армии – слабые в нападении и сильные в обороне, то есть фактически неспособные к нападению, – США принялись окружать Россию пусковыми установками «ракетного щита»: сначала в Польше и Румынии, а затем и посредством мобильных комплексов морского базирования.
Официально утверждалось, что эти ракеты были лишь ракетами‑перехватчиками, направленными против Ирана. Но когда Россия попросила зафиксировать это в письменной форме, Вашингтон отказался. Кроме того, Москва вновь и вновь указывала на то, что эти ракеты‑перехватчики путем просто-го и почти незаметного перепрограммирования могут быть преобразованы в наступательные ракеты. Параллельно США начали вооружаться в космическом пространстве и отклони-ли все запросы России или Китая о контроле над космиче-скими вооружениями.33 Мир вступил в новую гонку вооружений, которая, как считалось, со второй половины 1980‑х годов ушла в прошлое.
Речь Путина на Мюнхенской конференции по безопасности
Путин выбрал Мюнхенскую конференцию по безопасности 2007 года, чтобы огласить опасения России относительно проблем безопасности. В самом начале своего выступления34 он выражал сожаление об утрате неделимой безопасности.
Вместо этого одна конкретная страна – имелись в виду Соединенные Штаты – стремится максимизировать собственную безопасность за счет других стран. Путин подчеркнул, что в таком мире никто уже не может чувствовать себя в безопасности. Он говорил об утрате доверия в международных отношениях и сожалел о том, что Россия не знает, действительно ли США будут придерживаться согласованных ограничений на вооружения. Он сказал, что возникла система двойных стандартов, в которой Россия занимает подчинен-ное положение. Также было упомянуто снижение значимости ООН в пользу НАТО, а связанный с этим упадок международного права был обозначен как фатальный. Особо подчеркивалось, что с 1990‑х годов американская политика базируется на ошибочном решении, а именно на неверном предположении, что в XXI веке возможно создание однополярного миро-устройства, в котором существует только один глобальный центр принятия решения. Путин подчеркнул, что в основе такой модели мира «нет [и не может быть] морально‑нравственной базы современной цивилизации». Этим Путин хотел сказать, что в XXI веке не может быть одной экономической, общественной или государственной модели цивилизации, а только мирное сосуществование нескольких. Но об этом на Западе не хотят слышать. Словно «конец истории» должен быть американским концом…
Грузинская война (08–12.08.2008)
Немецкая общественность не восприняла выступление Путина всерьез. Глубокого диалога с Москвой не было. Позиции обеих сторон ужесточались. Постепенно проявлявшиеся тенденции внутриполитического развития событий в России, такие как демонтаж демократии или высылка западных НПО, можно (или дóлжно) было рассмотреть как реакцию на это ужесточение внешнеполитического фронта, но на Западе о них рассказывалось как об односторонней «автократиза-ции» России.
Создавшаяся напряженность привела к тому, что уже почти решенное расширение НАТО на Украину и Грузию на саммите в Бухаресте в 2008 году, из‑за обеспокоенности Германии и Франции, было отложено. Разочарованный несостоявшимся вступлением страны в НАТО, президент Грузии Михаил Саака-швили попытался 8 августа 2008 года, в день открытия Олимпийских игр в Пекине, занять мятежные республики Южная Осетия и Абхазия. Он надеялся восстановить «территориальную целостность» Грузии, чтобы увеличить грузинские шансы на вступление в НАТО, и попробовал застать врасплох Путина, занимавшего тогда пост премьер‑министра и как раз по-ехавшего в Пекин для участия в открытии Олимпиады. Однако тогдашний президент России Дмитрий Медведев отреагировал быстро и пришел на помощь республикам. Российская армия ненадолго вошла в Грузию, а некогда составлявшие ее части республики усилили свою независимость от нее. Та война закончилась всего за пять дней. Но о том, как она в действительности происходила, большинство европейцев узнали только несколько недель спустя, когда в докладе ЕС Грузия была названа развязавшей войну стороной.35
Поскольку ранее большинство западных СМИ объявили агрессором Москву, для широкой публики эта война в значительной степени так и осталась «русской». То обстоятельство, что на опровержения особого внимания не обращают, США ранее уже неоднократно использовали. И в итоге вместо признания вины со стороны Грузии – а Михаил Саакашвили то и дело посещал Вашингтон, – негативный образ России в Европе только усугубился.
Войны начинаются в прессе
Пока от Грузии до Украины одна «операция по смене режима» следовала за другой, пока готовился «противоракетный щит», а американская переинтерпретация международного права постепенно стала казаться общим правом, – к началу 2000‑х осталась все же одна область, дававшая повод для на-дежды. Это были германо‑российские отношения, которые при Герхарде Шрёдере пошли по пути мира, а не эскалации, но, к сожалению, не были встроены в европейскую стратегию.
Шрёдер никогда особо не интересовался Европой. Однако при «красно‑зеленом» правительстве отношения между немцами и русскими были отмечены знаками примире-ния. Было желание оставить позади ужасные воспоминания о почти 100‑летнем противостоянии Германии и России, про-тянувшемся от Первой мировой через Вторую мировую до холодной войны и унесшем миллионы жизней. Это желание стало при Шрёдере официальной политикой. Экономики двух стран всё более переплетались, был спланирован и наконец построен газопровод в Балтийском море, другие европейцы смотрели на это с завистью, но помалкивали. Хотя поляки кипели от гнева: Германия сговаривается с Россией в обход Польши, что навевало неприятные воспоминания. Так называемый Веймарский треугольник, основанный в 1992 году еще Геншером, Дюма и Геремеком, в рамках которого Берлин, Вар-шава и Париж хотели особенно тесно координировать свои действия в Европе, мутировал в политический фасад.
Вместо этого был основан германо‑российский «Петербургский диалог», и поначалу он развивался с большим успехом. Немецкие промышленники и предприниматели, особенно средний бизнес, были полны воодушевления, культурно‑историческое резонансное пространство между Россией и Германией и без того было большим: аристократические связи, поволжские немцы, Екатерина Великая – общие места памяти расцветали. Кроме «Петербургского диалога» всё большее значение приобретала еще одна немецко‑российская организация – «Германо‑Российский форум». Начался даже экономический отход от США, тогда как бизнес с Россией показывал темпы роста более 20%. Одновременно, как уже упоминалось, уменьшались симпатии немецкого населения к США, а к России – возрастали.
И это не могло не вызвать недовольства Соединенных Штатов. Но как пресечь это новое взаимопонимание с Россией, не привлекая к этому внимания? Ведь вмешательство в европейскую политику должно было происходить как можно незаметнее. А лучший способ сделать это – работать через прессу с целью стигматизации или дискредитации той или иной страны. Так что США принялись за информационную войну против России, причем смена власти в ведомстве канцлера в 2005 году пришлась Вашингтону как нельзя кстати.