Улана Зорина – Очень страшная книга Уланы Зориной. Вечный покой. Зарисовки безумного мастера (страница 10)
Вдруг из глубины леса послышался скрип ветвей. Он был тихим, но явным. Дженнифер замерла, уставившись в темноту.
– Эндрю, – её голос осип. – Я боюсь.
– Я здесь, Дженнифер, – так же хрипло отозвался супруг, не сводя глаз с черноты леса. – Всё будет хорошо. – Он крепче сжал её плечи.
Но, заглянув в родные глаза своего новоиспечённого супруга, Дженнифер поняла, что не будет. Эндрю тоже боялся.
В этот момент из глубины черноты вышла фигура. Неторопливо, спокойно ступая босыми ногами по ломким сучьям, опустив голову, к ним брела женщина в белом платье. Руки её, будто ветки старого дерева, были черны. Корявые длинные пальцы тянулись к молодожёнам. Они непрестанно дёргались, будто змеи, загребая кривыми когтями сгустившуюся тишину. Лица не было видно за лохмами белых волос, но это и к лучшему.
Дженнифер напряглась, дыхание сбилось. Она хотела кричать, пытаясь бежать, но тело не слушалось. Неведомой силой девушка была прикована к месту. Скосив глаза на супруга, она заметила лишь перекошенный в немом крике рот и вытаращенные на гостью глаза.
– Бойтесь, – женщина вскинула голову. Голос её, хриплый, скрипучий, обдал замерших зловонной изморозью. Лицо страшное, посиневшее, обрамлённое кусками прогнившей кожи, внушало смотревшим лишь ужас.
Она направилась к огню, и в его свете глаза её запылали холодным огнём.
– Я пришла за тем, что принадлежит этому лесу, – добавила она, бросая в огонь ветку, которая вспыхнула, озарив лицо Эндрю.
В его глазах Дженнифер распознала панику, страх и непонимание.
– Ты… – прошептал он. Голос был едва слышен. – Кто ты… ведьма?
Женщина рассмеялась, ее смех был похож на скрип старых веток.
– Не совсем, – ответила она. – Я хранительница этого леса. И пришла забрать то, что глупые люди пытались скрыть от меня. Спрятать в большом мире. Но зов крови всё равно ведёт всех сюда!
Дженнифер вновь посмотрела на Эндрю, на его лицо, искаженное ужасом, и поняла, что их поход теперь точно превратился в кошмар.
Женщина медленно подошла к оцепеневшему Эндрю. Её взгляд бросал в дрожь. Эндрю пытался отпрянуть, но его ноги не слушались. Они буквально приросли к земле. Будто стянутые прочными путами ожившей травы, они не смогли даже двинуться с места.
– Вы не должны были приходить сюда, – прошипела женщина, и лицо её, без того жуткое, искривила гримаса. – Глупые маленькие человечки! Я прокляла вашу кровь, прокляла это место, но вы всё лезете! Как муравьи! Как безмозглые мотыльки на огонь! Но раз уж вы здесь! Добро пожаловать домой, детки! – Она протянула к нему чёрную в струпьях руку и жутко захохотала.
Эндрю дёрнулся, но не сдвинулся с места. В ужасе он почувствовал, как незримая сила сковала его, словно цепями. Он распахнул рот, чтоб закричать, но из горла вырвался лишь хриплый стон.
Преодолев морок, Дженнифер бросилась к нему, но женщина вмиг повернулась. Взгляд её ледяных глаз пригвоздил девушку к месту.
– Не вмешивайся, – прошипела она. А по коже несчастной скользнул зябкий язык зимнего холода. – Не спеши, скоро настанет и твой черёд, дорогая, – гостья взмахнула рукой, подтянув Эндрю к себе. Он, словно безвольная кукла, послушно подался за ней.
Словно заворожённая, Дженнифер следила за тем, как любимый исчезает в густой темноте. Там, до куда не достают угасающие языки робкого пламени.
Морок пропал, оковы осыпались с юного тела, словно песок, возвращая возможность согнуться в бессилии и закричать. Упасть на колени и отчаянно завопить, загребая пальцами землю. Такую податливую и такую равнодушную к её бедам.
Дженнифер всё кричала, стеная и кашляя, но ее крик затерялся в густой листве безразличного леса.
Её била дрожь. Неужели такое бывает!..
В наше время передовых технологий…
Сердце колотилось в груди, как лишённая небес птица, билось в ушах в такт ветру, что рвал листья над головой. Холодный страх, густой, как туман, стиснул оковами каждую клеточку продрогшего тела. Любой шорох, жалобный скрип ветвей заставлял ее вздрагивать. Но в голове, кроме паники, рождалась другая мысль – рациональная, успокаивающая.
«В наше время призраков быть не может. У нас есть камеры, радары, датчики – все, что позволяет нам видеть и слышать то, что неподвластно человеческому глазу. Все, что раньше считалось сверхъестественным, теперь легко объяснить. Проекции, искажения, глюки системы. Да что угодно, но только не призраки, не монстры. Не страшные женщины в ночных лесах. Это же анахронизм. Пережиток древнего прошлого. Наследие тех времён, когда люди боялись ночей, темноты. Но я ж не боюсь». Дженнифер стиснула кулаки. Она старалась успокоить себя, повторяя эти слова как мантру. «Не боюсь…»
Однако каждый раз, когда ветерок шелестел листьями, она вздрагивала, ей казалось, что это она, жуткая хозяйка леса, вернулась и тянет из-за ветвей свои чёрные руки.
– Я не боюсь! – крикнула она в пустоту и сама удивилась, как звонко звучит её голос.
Обхватив себя за поникшие плечи, девушка поднялась. Глаза опухли и покраснели, но в душе разгоралась решимость. Страх ушёл со слезами и криками. Стёк на траву горькими ручейками, впитался в жирную землю, став навек частью леса. Она была одна, окруженная тьмой и шепотками, которые несли с собой страх и отчаяние. Но она уже не боялась. Пропуская мимо ушей чуждые живым звуки, она уверенно двинулась в темноту. Туда, куда повело её сердце.
Каждый раз, когда вдалеке слышался хруст, ее сердце замирало, и она замедлялась, боязливо озираясь вокруг.
Технологии. Да, они давали надежду, но не могли защитить от холодной пустоты в душе, от того чувства, что охватывает душу во тьме.
От того, что не поддается логике, не объяснишь с помощью камер, радаров и всемирной сети.
Дженнифер не знала, сколько времени прошло, но чувствовала, что она уже близко. Когда она выплакала свою боль, разум заработал чётко. Она была уверена, что женщина в белом утащила Эндрю в самую глубь леса, где её проклятие заберет его душу. Её страшила настигающая неизвестность, но больше всего она боялась опоздать и дать ведьме время расправиться с Эндрю.
Ну зачем они припёрлись сюда… Дженнифер до боли прикусила губу. Кто звал, кто манил… Не могли выбрать другое место для медового месяца…
– Господи? – заломила она в отчаянии руки. Взгляд обречённой пташкой скользнул к небесам. – Господи, если ты слышишь меня, помоги!
Но, видимо, он не услышал.
Внезапно за спиной хрустнула ветка.
Дженнифер вздрогнула и обернулась. У дерева кто-то стоял.
Высокая чёрная тень. Она будто бы колебалась на месте, от чего очертания казались безликими и расплывчатыми.
Сердце Дженнифер забилось в бешеном ритме. Она до боли стиснула кулаки, впиваясь в ладони ногтями. В душе клокотала лютая злоба. Ведьма? Ну что ж, вот она, забирай. Тень дрогнула, подалась вперёд. Девушка вскрикнула, готовая ринуться бой, но потом с облегчением вздохнула.
Это был Эндрю.
– Эндрю! – бросилась к нему Дженнифер, повисая на шее. Отчего-то холодной и шершавой, словно не парень стоял перед ней, а твёрдый ствол дерева. – Слава Богу, она отпустила тебя! – слова сами выскочили изо рта, а руки уже расцепились, и тело само отшатнулось назад.
Что-то было не так.
Всегда славный, горячий весельчак Эндрю сейчас возвышался над ней ледяной глыбой.
Дженнифер испуганно вскинула взор, и сердце её пропустило удар…
Глаза его были пусты. Холодным и безжизненным теперь казался когда-то любящий взгляд.
– Эндрю! – дрогнули вмиг похолодевшие губы.
– Я больше не Эндрю, – в ответ хрипло треснуло. – Я часть этого леса.
Он сделал к ней шаг. Такой неестественный, неловкий, будто не человек, а какой-то безмозглый болван. Дженнифер отшатнулась, ощутив укол холода в сердце. Руки девушки тут же прижались к груди.
– Ты должна уйти, – заклокотало в чурбане. – Пока не стало слишком поздно. Этот лес был проклят… и всё, что находится в нём. Прости, – короткий блеск жизни в бездумных глазах, юркая капелька влаги. И Дженнифер подалась вперёд, будто узрев в истукане своего прежнего Эндрю. Но тот стоял недвижим. Медленно потянувшись, осмелилась она прикоснуться к бледной щеке любимого и охнула, отдёрнув ладонь. Будто камня коснулась.
– Беги… – угадала она слова в клокотании грудном замершего изваянием, а по телу того быстро чернели вены. Наливались мёртвыми соками жилы. Разбухали и выпирали над кожей, подобно коре старого дерева.
Не веря себе, смотрела на то Дженнифер, а сама медленно пятилась. Но когда почернел взгляд любимого, нервы её дрогнули. Глотая рвущиеся рыдания и растирая по лицу слёзы, она отвернулась и побежала прочь, не оглядываясь.
Дженнифер неслась, не разбирая дороги, не чувствуя под собой ног, пока могла. Корявые ветки цепляли за волосы, мешали смотреть. Она судорожно металась из стороны в сторону, отбиваясь от самых настырных. Изодрав руки в кровь, щедро орошала ею голодную землю. Горькие слёзы душили её, но она глотала их молча. Когда лёгкие совсем скукожились в жгучем пламени, в бок воткнулся раскалённый кол, а ноги перестали слушаться, она упала на землю, позволив себе наконец-то расплакаться в голос. Катаясь в бессилии по цепкой траве, корчась в судорогах, она задыхалась. Кричала и выла, не сводя мокрых глаз с чернеющей кромки. С такого, казалось бы, безопасного, уютного леса, который оказался чужим и враждебным. Жутким, убийственным.