Уитни Грация Уильямс – Турбулентность (ЛП) (страница 35)

— Да. Теперь можешь положить трубку. Я вообще-то чувствую себя немного лучше. Спасибо, что выслушал.

— Пожалуйста, — сказал он. — Хотя я не собираюсь класть трубку.

— Дашь мне несколько советов?

— Тебе не нужны советы, — сказал он. — Думаю, тебе и так хорошо известно, что некоторые семьи просто ядовиты, и ты ничего с этим не можешь поделать. Хотя, думаю, ты была немного чересчур драматична и ненавидишь их не по-настоящему. Думаю, ты даже не представляешь, что может означать настоящая ненависть.

— Ты понял все это из этого рассказа? Хочешь, расскажу тебе еще один?

— Нет… — Его голос перешел на предупреждающий шепот. — Я бы лучше услышал историю о том, почему ты не явилась трахаться со мной, почему думаешь, что я стану продолжать все это дерьмо.

— Я злилась на тебя… Пыталась преподать тебе урок.

— Это был урок на тему, как разозлить меня до чертиков? Или как оставить мой член твердым и ожидающим твоей киски, которую он так и не получил?

— Нет… — Я почувствовала, как покраснели мои щеки. — Я просто злилась на тебя.

— Тогда тебе следовало «просто» показать это. — Его голос стал низким. — Я ждал тебя в течение часа, потому что думал, ты играешь в игры, как раньше. Я с нетерпением ждал, когда зарою лицо в твою киску, попробую на вкус твой клитор, проведу по нему языком.

Я молчала, но мои пальцы стали порхать по линии влажных трусиков.

— Ты не можешь решать ни с того ни с сего нарушить наши правила, когда тебе вздумалось… Особенно, не тогда, когда это касается моего обладания твоим телом.

— Ты так говоришь, словно я тебе правда нравлюсь.

— Мне правда нравится твоя киска, — ответил он. — Хотя оглядываясь назад и понимая то, что твой ротик никогда не работал над мои членом, думаю, возможно, это стоит изменить в будущем.

Я прикусила губу, услышав его тяжелое дыхание на том конце линии, когда его голос стал еще злее.

— Ты не собираешься ничего сказать насчет того, что подосрала мне все выходные вторую неделю подряд? — спросил он. — Или теперь мне нужно подождать еще одну неделю?

— Я не хочу снова тебя динамить…

— Знаю, — сказал он. — Потому при встрече хочу убедиться, что данная мысль больше никогда не придет тебе в голову. Меня не волнует, насколько мокрая твоя киска, или как громко ты кричишь, умоляя меня, позволить тебе кончить, потому что я не окажу тебе милости и не отступлю, как поступал обычно.

— Джейк, я сказала, что…

— Меня не ебет, что ты там сказала. — Он стал говорить медленно: — Меня не волнует, как ты сходишь с ума со мной. Ты можешь скакать на моем члене, пока не лишишься разума, а я могу кружить языком по твоей киске, пока ты не сможешь больше думать.

— Джейк…

— Увидимся в Антлане в следующий вторник, ясно?

— Ясно… — Мой клитор разбух под пальцами.

— Хорошо. Рад, что мы смогли поговорить.

Я кивнула, словно он мог меня видеть.

— О, и Джиллиан?

— Да?

— Это считается полуночным звонком.

— Ладно. И?

— Не делай так больше.

Выход на посадку В17

ДЖЕЙК

Нью-Йорк (JFK)

Она не может следовать этим чертовым правилам…

— Ты здесь, Джейк? — спросила Джиллиан по телефону через полторы недели. — Ты все еще здесь?

— К сожалению.

— Тогда что я только что сказала?

Почему я все еще разговариваю по телефону с этой женщиной?

— Ты сказала, что твой брат, кажется, ведет себя словно невеста на выданье, а его девушка даже не знает, что он собирается сделать ей предложение. — Я выдержал паузу. — А затем ты сказала, что осознаешь, что сейчас уже девять часов вечера, и мы разговариваем уже больше часа, и тебе нужно позволить мне вернуться к своей жизни, в которой не существует ночных звонков.

Она засмеялась — типично заразным смехом.

— Думаю, тебе нравятся мои ночные звонки.

— Нет.

— Тогда прекрати брать трубку.

— Прекрати звонить мне по пять раз подряд.

Она снова засмеялась, а затем продолжила болтать, как ни в чем не бывало, словно не слышала мои слова о том, что мы и так уже висим на телефоне больше часа. Десятую ночь к ряду она решала, что «не звонить мне посреди ночи» означает все равно звонить, и как бы сильно я не хотел положить трубку, сказав ей, что не желаю слышать о ее жизни вне спальни, не мог этого сделать. Во-первых, из-за светлого звонкого звука ее голоса, даже несмотря на ее бормотания и слишком много вопросов, было в этом что-то успокаивающее для моих расшатанных нервов. Во-вторых, из-за того, что она была единственной женщиной, которая интриговала и бесила меня одновременно — единственной, кто мог буквально в одну секунду разозлить меня и рассмешить в следующую.

— Ну так вот, — сказала она, наконец заканчивая болтать. — Спасибо, что снова меня выслушал.

— Выбор был не велик.

— Ты можешь делать то же со мной, если это поможет тебе почувствовать себя лучше.

— Делать то же? Ты о чем?

— Ну, я бомбардировала тебя своей семейной драмой в течение последних нескольких дней…

— Последних десяти дней, — поправил я ее.

— Ладно-ладно. — Она снова засмеялась. — Последних десяти дней. Ты мог бы рассказать мне что-то о своей семье.

— У меня нет семьи.

— У всех есть семья, Джейк. Но знаешь, спорю, я могла бы на самом деле заполнить некоторые твои пробелы.

Я закатил глаза, но вместо того, чтобы завершить этот разговор, как должен был бы, позволил себе увлечься этой мыслью.

— Испытай меня.

— Ну, в ночь нашего знакомства ты сказал, что родом из Миссури, и к сожалению, вернулся в Нью-Йорк, так что… Готова поспорить, что твое «к сожалению» означает либо:

А) Твоя семья все еще живет в Нью-Йорке,

Б) Ты покинул свою семью в Миссури, и Нью-Йорк — единственное место, где они не станут тебя беспокоить, или же

В) Ты пытался восстановить утерянные отношения со своей Нью-Йоркской семьей, но все сложнее, чем ты ожидал. Так который из вариантов?

— Г) Ни один из выше перечисленных.

— Ну, стоило попытаться. — В ее голосе слышалась улыбка. — Могу я еще раз попытаться угадать?

— Можешь делать все, что пожелаешь. Но я собираюсь положить трубку.

— Постой, — сказала она. — У меня остался всего один вопрос.

— Вот только я сомневаюсь, что…