Охвачены весельем обреченных;
Лишь ваше золото удержит их.
Есть что-то в вашем голосе, купец,
Недоброе. Когда вы говорили
О душах проданных, у вас в глазах
Сверкнуло торжество, когда же вы
Сказали, что мое богатство может
Спасти людей, мне показалось, оба
Вы усмехнулись.
Просто мне смешно
Представить это сонмище людей,
Раскачивающихся на шнурке
От дамской туфельки над бездной мрака
И негасимого огня!
Есть что-то
Пугающее в каждом вашем слове
И взгляде, чужеземцы. Кто вы? Кто?
Скорей — они уже идут! Не медли!
Они узнают нас и приморозят
Своими «отче наш» иль обожгут
Святой водой нам шкуры.
До свиданья.
Нам предстоит скакать всю ночь. Стучат
Копытами заждавшиеся кони.
Простите, госпожа, но мы слыхали
Какой-то шум.
И голоса чужие.
Мы обыскали дом, но никого
Чужого не нашли.
Оставьте страхи!
С тех пор, как вы нашли укрытье в замке,
Вам никакое зло уже не страшно.
О горе нам! Ограблена казна.
Дверь настежь, и все золото пропало.
Молчите!
Ты кого-нибудь видала?
Ой, горе! Мы вконец разорены —
Всё, всё украли!
Те из вас, кто может
Сидеть в седле, возьмите лошадей
И обыщите тотчас всю округу.
Я ферму подарю тому. кто первым
Найдет воров.
Здесь побывали бесы.
Я у ворот сидел и сторожил,
Когда внезапно мимо проскользнули
Две странных птицы, вроде серых сов.
Шепчась по-нашему.
Помилуй Боже!
Старик, не бойся: Бог не запирает
Ворот, что нам однажды отворил.
Спокоен будь... Меня томит тоска
Из-за проникшей в сердце странной мысли...
Но верю: Бог не бросил этот мир;
По-прежнему Он лепит эту глину
По своему подобью. Век за веком
Под пальцами его она бунтует,
Желая возвратиться к прежней, косной,
Бесформенной свободе; а порою
Вкривь лезет — и тогда родятся бесы.
Теперь уйдите все — мне тяжело.
В душе какой-то дальний темный шепот.
Нет, погодите. Я могу забыть...
Возьми уже на всякий случай, Уна,
Ключи от кладовой и сундуков.
