Уильям Тенн – Уинтроп был упрям (страница 4)

Снова и снова он приказывал ей остановиться, снова и снова лестница повиновалась, а затем украдкой старалась ему помочь. Она напоминала большого большого, верного сенбернара, который однажды упорствовал, принося мертвого воробья и полевую мышь в дом, как дары от переполненного сердца. Когда страшные вещи были выброшены, собака через пять минут принесла их обратно и положила на ковер жестом, говорящим: «Нет, я в самом деле хочу подарить них вам. Примите их, как легкое выражение моего уважения и благодарности. Берите, берите их и будьте счастливы».

Он разрешил страшной лестнице, наконец, двинуться и, очутившись на уровне земли, прошел по инерции так быстро, что с ужасной скоростью вылетел из пустого вестибюля на тротуар. Он мог сломать себе ногу или свихнуть спину.

К счастью, тротуар двинулся под ним. Когда он качнулся влево, тротуар сделал то же самое, бережно, но точно сохраняя ему равновесие. Он, наконец, встал твердо и пару раз глубоко вдохнул.

Тротуар слегка дрогнул, ожидая, пока он выберет направление, чтобы помочь.

Мистер Мид в отчаянии огляделся. На широкой авеню не было ни души.

— Что за мир! — простонал он. — Что за безумный мир! Есть здесь полицейский… хоть кто- нибудь?!

Внезапно этот «кто-нибудь» появился. Почти над его головой раздалось «поп-поп» работающего джампера, и на высоте двенадцати футов появился человек. За ним маячил некто, закутанный до глаз и напоминающий оранжевую изгородь.

Часть тротуара взметнулась и мягко опустила их на уровень земли.

— Послушайте, — закричал мистер Мид, — я так рад, что встретил вас! Я пытаюсь добраться до Государственного Департамента и не знаю, куда идти. Я прошу немного помочь мне.

_ — Извини, мы с Клап-Лиллтом должны через полчаса вернуться на Ганимед. Мы опаздываем на прием. Почему бы тебе не вызвать правительственную машину?

— Кто это? — спросила оранжевая изгородь, когда они быстро направились к входу в здание и тротуар под ними поплыл, как счастливая река. — Он не так награ мне, как вы все.

Путешественник во времени, — объяснил первый. — Из прошлого. Один из обиженных туристов, что прибыли две недели назад.

— А-а! — сказала изгородь. — Из прошлого. Не удивительно, что я не могу награ его. Вполне понятно. Знаешь, мы на Ганимеде не верим в путешествия во времени. Это противоречит нашей религии.

Землянин хмыкнул и ткнул изгородь в перекладины.

— Ох, уж ты со своей религией! Ты такой же атеист, как и я, Клап-Лиллт. Когда ты в последний раз был на церемонии шкутсим?

— Не позднее последнего сигизи Юпитера и Солнца, — кивнула изгородь. — Но это не важно. Я все еще на хорошем счету. Все вы, люди, ничего не понимаете в религии Ганимеда…

Голос ее оборвался, когда они исчезли в здании. Мистер Мид чуть было не плюнул им вслед. Затем взял себя в руки. У них нет времени валять дурака — и кроме того, он в странном мире с обычаями, безумно отличающимися от привычных ему. Кто знает, какое наказание следует за плевок?

— Правительственная машина, — смиренно сказал он в пустоту. — Мне нужна правительственная машина.

Он чувствовал себя немного глупо, но его инструктировали, что именно так следует поступать в критическом положении. И тут же перед ним возникла из пустоты сверкающая путаница проводов, катушек и разноцветных панелей.

— Да? — спросил безжизненный голос. — Нужны услуги?

— Мне нужно встретиться с мистером Сторку из вашего Государственного Департамента, — объяснил мистер Мид, подозрительно уставившись на ближайшую к нему большую катушку. — И у меня неприятности с тротуаром. Я могу упасть и разбиться, если он не перестанет двигаться подо мной.

— Извините, сэр, но никто не падал на тротуаре за последние двести лет, это очень чувствительный тротуар, который вряд ли мог бы избежать нашего внимания при еженедельных психологических проверках. Могу я предложить вам взять джампер? Я вызову его для вас.

— Я не хочу пользоваться джампером. Я хочу идти пешком. Все, что вам нужно сделать, это велеть проклятому тротуару успокоиться и быть неподвижным.

— Извините, сэр, — повторила машина, — но тротуар исполняет свои обязанности. Кроме того, мистера Сторку нет в его кабинете. Он занимается духовными упражнениями на Поле Криков или на Стадионе Паники.

— О, нет, — простонал мистер Мид. Сбывались худшие его опасения. Он не хотел идти в названные места, — Извините, сэр, но он там. Минуточку, я проверю. — По катушкам пробежала яркая голубая искра. — Мистер Сторку занимается сегодня криками. Он нынче почувствовал излишнюю агрессивность. Он приглашает вас присоединиться к нему.

Мистер Мид поразмышлял. Он не испытывал ни малейшего желания идти в одно из этих мест, где нормальные люди на пару часов становились сумасшедшими. С другой стороны, времени оставалось мало. Уинтроп по-прежнему упрямился.

— Ладно, — сказал он с несчастным видом. — Я присоединюсь К нему.

— Я вызову джампер, сэр?

Толстяк отступил.

— Нет! Я… я пойду пешком.

— Извините, сэр. но тогда вы не успеете к началу крика.

Вице-президент «Свитботтома», ответственный за общественные отношения, положил потные ладони на лицо и мягко помассажировал его, чтобы успокоиться. Он должен помнить, что это не коридорный, на которого можно пожаловаться дирекции, не глупый полицейский, про которого можно написать в газету, не плохой секретарь, которого можно уводить, и не нервная жена, на которую можно наорать, — это всего лишь машина, в цепи которой заложены реакции на голос. Если его хватит удар перед ней, она ничуть не взволнуется, просто вызовет еще одну, медицинскую машину. Все, что можно с ней сделать, это дать или получить информацию.

— Я-не-люблю-джамперы — процедил он сквозь зубы.

— Извините, сэр, но вы выразили желание встретиться с мистером Сторку. Если вы хотите ждать, пока кончится крик, это не проблема, кроме того, что вам посоветуют полететь на Фестиваль Запахов на Венере, куда он собирается потом. Однако, если вы хотите встретиться с ним немедленно, то должны взять джампер. Других возможностей нет, сэр, если вы не считаете мои памятные цепи неадекватны или не хотите добавить для обсуждения новый фактор.

— Я хочу добавить… А, ладно. — Мистер Мид осел, где стоял. — Вызывайте джампер, вызывайте, что хотите.

— Да, сэр, Готово, сэр. — Пустой цилиндр немедленно материализовался над головой мистера Мида и, пока он открывал рот, чтобы сказать: «Эй! Я передумал…», скользнул на него.

Темнота. Он почувствовал, как желудок мягко, но настойчиво подступает к горлу. Кишки, селезенка и легкие, казалось, последовали туда же. Затем кости устремились к центру опустевшего живота и стали сжиматься, пока не исчезли совсем. Он коллапсировал.

Внезапно он снова был цел и невредим, и стоял на больном зеленом лугу в окружении полудюжины человек. Желудок вернулся на надлежащее место.

—..я приду потом, — закончил он фразу и замолчал.

Когда спазмы утихли и слезы перестали литься из глаз, перед ним оказался мистер Сторку, высокий, дружелюбный, желтоволосый молодой человек.

— В самом деле, это так просто, мистер Мид. Нужно только сохранять во время прыжка спокойствие.

— Легко… легко сказать, — выдохнул мистер Мид, вытирая платком губы. И почему только Сторку всегда выражает такое покровительственное презрение к нему? — Почему ваш народ… почему ваш народ не нашел другого способа передвижения? В мое время удобство в транспорте являлось основным, самым основным принципом индустрии. Любая автобусная или воздушная компания, которая не заботится, чтобы доставить своим пассажирам максимум комфорта на маршруте, вылетает в трубу быстрее, чем можно моргнуть глазом. Либо так, либо у них появляется новая дирекция.

— Он не интригует? — спросила у своего приятеля стоявшая возле него девушка. — Он говорит, как в исторических романах.

Мистер Мид злобно взглянул на нее. И поперхнулся. Она была нагая. Все вокруг него были нагими, включая и мистера Сторку. Кто знает, что происходит на этом Поле Криков? — нервно подумала он. Во всяком случае, прежде он глядел на них с расстояния, как зритель, а теперь оказался прямо посреди этих неторопливых лунатиков.

— Ну, вы несколько несправедливы, — пожал плечами мистер Сторку. — Во всяком случае, если человек из елизаветинских времен или Древней Греции поехал бы в вашем безлошадном экипаже или на железных лошадях — пользуясь вашим местным языком, — ему было бы крайне неудобно, и он испытывал бы гораздо большее физическое напряжение, чем вы. Это вопрос чистого приспособления к неведомому. Некоторые приспосабливаются, как ваш компаньон Уинтроп, другие — нет, как вы.

— Кстати, об Уинтропе… — начал было мистер Мид, радуясь появившейся возможности сменить тему.

— Все здесь? — спросил возникший из пустоты молодой человек атлетического сложения. — Я ваш ведущий на этом Крике. Идемте все своими ногами. Дайте тренировку вашим мускулам. У нас будет по-настоящему хороший Крик.

— Снимите одежду, — сказал мистеру Миду правительственный чиновник. — Не можете же вы участвовать в Крике одетым. Особенно так одетым.

Мистер Мид хрипло ответил:

— Я не собираюсь… я пришел сюда только чтобы поговорить с вами. Я буду наблюдать.

Раздался громкий, раскатистый смех.

— Не можете же вы наблюдать посреди Поля Криков! И кроме того, присоединившись к нам, вы автоматически записались на Крик. Если вы сейчас удалитесь, то потеряете все.