В душе моей и каждой части тела…
Нет избавленья мне от этого греха —
Так себялюбие во мне закоренело.
Я знаю, краше нет меня ни в чём,
И грациозней, право, не встречал я.
Уверен в превосходстве я своём,
Как в добродетели. От самого начала
И до конца сегодняшнего дня
Горжусь своим трудом от пьесы к пьесе…
Но смотрит в отраженье на меня
Измученный, обветренный повеса.
Так ты ль, скажи, объект моей любви?
Нет! Ты вместил красоты не свои9!
5 (57)
Я раб смиренный, и мой долг – служить
Во всякий час и миг благоволенья!
Где с миром та связующая нить?
Жду приказаний и благословенья!
Пусть сто веков пройдёт, ответ один:
Счастливые часов не наблюдают.
Но время спит, когда мой Господин10,
На горе мне, меня вдруг покидает.
Не смею ревностно Его спросить,
В каких обителях Ты ныне растворился,
Кого блаженством ищешь наградить,
Чем я перед Тобою провинился?
Твоею Волею11 живу, люблю, дышу,
И что б ни сделал – в том греха не нахожу!
6 (59)
Коль ничего нет нового под солнцем
И всё на свете суета сует,
Зачем наш ум до дней последних донца
Изобретает вновь велосипед?
И этот текст, пройдёт хоть пять столетий,
Что нового на свет произведёт?
Слова от древности – Твоей любви соцветья!
Кто в мире Твоё Слово превзойдёт?
Что от истоков древними слагалось,
То с новой силой мы перепоём,
Мы лучше ль, хуже ль, больше ль нам досталось? —
Значенья нет! Мы в смерти не умрём!
И прежние умы, уверен я,
Боготворили Слово и Тебя.
7 (46)
Борьбу ведут и сердце, и глаза
За зримый образ Твой несокрушимый!
Глазам угодно сердцу отказать
В том чувстве, что для них непостижимо.
А сердце утверждает, что оно
Тебя в себе скрывает, как в засаде;
Глаза же уверяют, что давно
Ты поселился в их печальном взгляде.
Я суд присяжных мысленно созвал,
Чтоб право собственности разделить
вердиктом,
И поровну две доли я раздал
В значении своём равновеликом:
Глаза любуются пусть внешней красотой,
А в сердце сохраню я Образ Твой.
8 (58)
Пусть сотворил Господь нас как рабов,
Всё ж заповедал не искать себе кумира.
И не считать до сретенья часов,
И не томиться в ожидании пира.
Но любим мы страданье всей душой 
