Уильям Шекспир – Двенадцатая ночь, или Что угодно (страница 6)

Пожалуйста, уведи его: он вечно говорит, как сумасброд.

Мария уходит.

Ступай, Мальволио, и если это посол от графа, то я больна или меня нет дома. Скажи что хочешь, лишь бы отделаться.

Мальволио уходит.

(Шуту.)

Видишь, как твои шутки стареют и надоедают?

Ты же за нас говорила, мадонна, так, как если бы твой старший сын был шутом. Да набьет Юпитер его череп мозгом, ибо вот один из твоей родни, у которого очень слабая pia mater{Серое вещество мозга (лат.).}.

Входит сэр Тоби.

Право, он полупьян. Кто там у дверей, дядюшка?

Человек.

Человек? Какой человек?

Человек там… (Икает.) Черт бы побрал эти селедки! (Шуту.) Ты что, болван?

Почтеннейший сэр Тоби…

Дядюшка, дядюшка, так рано и уже в таком неприличном виде!

Неполитичном? Велика важность! Там кто-то у дверей.

Ну хорошо… Да кто же?

По мне, хоть сам черт, если ему угодно. Мне что за дело? Уж поверьте мне, говорю я! Э, да мне все равно!

Уходит.

С чем можно сравнить пьяного?

С утопленником, дураком и бешеным. Первый глоток сверх жажды делает его дураком, второй – бешеным, а третий – утопленником.

Ступай за приставом, и пусть он освидетельствует дядюшку: он уже в третьей степени опьянения – он утонул. Пойди присмотри за ним.

Покамест он только бешеный, мадонна; и дурак присмотрит за бешеным.

Уходит. Мальволио возвращается.

Сударыня, этот молодой человек клянется, что должен поговорить с вами. Я сказал ему, что вы нездоровы, но он уверяет, что уже слышал об этом и потому именно пришел поговорить с вами. Я сказал, что вы спите, – и об этом он как будто знал уже заранее, и утверждает, что потому-то и пришел поговорить с вами. Что ему сказать, сударыня? Он вооружен против всякого отказа.

Скажи ему, что я не хочу с ним говорить.

Я это уже сказал ему, но он уверяет, что будет стоять у дверей, как шерифский столб, или превратится в подножку для скамьи, пока вы его не допустите.

Какого же рода этот человек?

Да мужского.

Ну, а какого рода мужчина?

Очень дерзкого. Угодно вам или нет, он непременно хочет говорить с вами.

Его лета, наружность?

Недостаточно стар для мужчины, недостаточно молод для мальчика: ни рыба, ни мясо, так, что-то среднее между мужчиной и мальчиком. Лицом смазлив, говорит задорно. У него как будто еще молоко на губах не обсохло.

Впусти его да позови мою камеристку.

Мария, графиня зовет!

Уходит. Мария возвращается.

Подай мне покрывало и накинь мне его на лицо. Выслушаем еще раз посольство Орсино.

Входит Виола со свитой.

Кто из вас благородная хозяйка этого дома?

Обратитесь ко мне, и я буду отвечать за нее. Что вам угодно?

Лучезарнейшая, превосходнейшая, несравненнейшая красавица, прошу вас покорнейше сказать мне, кто здесь хозяйка. Я никогда ее не видал, а мне бы не хотелось произнести на ветер мою речь, потому что, не говоря уже о том, что она мастерски составлена, мне стоило большого труда выучить ее наизусть. Красавицы мои, не насмехайтесь надо мной: я очень чувствителен – малейшее неуважение меня раздражает.

Откуда вы, сударь?

Я могу вам рассказать не многим больше того, что я выучил, а этого вопроса нет в моей роли. Уверьте меня в том, моя красавица, что вы действительно хозяйка, чтоб я мог продолжать свою речь.

Вы актер?

Нет, мое сокровенное сердце. И при всем том, клянусь вам всеми крючками хитрости, я не то, чем представляюсь. Вы хозяйка?

Если не слишком много беру на себя, то я.

Действительно, если это вы, то вы много на себя берете; ибо что в вашей воле дать, в том отказать вы не властны. Впрочем, это не относится к моему поручению. Итак, я буду продолжать похвальное слово вам, а потом поднесу зерно моего посольства.

К делу! Что же касается похвального слова, то я вас освобождаю от него.

Ах! А я убил столько труда, чтоб выучить его наизусть, и оно так поэтично!

Тем вероятнее, что оно не искренне. Пожалуйста, оставьте его при себе. Я слышала, что вы дерзко вели себя у моих дверей, и впустила вас больше затем, чтоб подивиться на вас, чем слушать вас. Если вы не безумны, то удалитесь, а если вы умны, то будьте кратки. Сегодня я не расположена заниматься пустословием.

Угодно вам сняться с якоря? Вот дорога.

Нет, милый юнга, я еще здесь покрейсерую. Усмирите немного вашего великана, прелестная госпожа.

Говорите, что вам угодно?

Я – только посол.

Вероятно, вы должны сообщить мне что-нибудь отвратительное, раз вы так учтивы. Изложите, что вам поручено.

Это предназначено только для ваших ушей. Я пришел не с объявлением войны, не с требованием покорности. Масличная ветвь в руке моей, и я произношу только слова мира и благоразумия.

Тем не менее начало довольно бурное. Кто вы? Чего хотите?

Если я выказал неучтивость, то этому виной прием, который я встретил. Кто я и чего я хочу – таинственно, как девственная прелесть: для вашего слуха – святыня, для всякого другого – святотатство.

Оставьте нас. Послушаем эту святыню.

Мария и свита уходят.

Ну, сударь, какова же ваша тема?

Прелестнейшая!..

Превосходное начало – в таком духе можно долго говорить. Где же ваша тема?

В груди Орсино.

В его груди? В которой главе ее?

Чтоб ответить точно, в первой главе его сердца.