Уильям Шекспир – Антоний и Клеопатра (перевод в стихах Шекспира). Перевод Константина Петрова (страница 15)
И часто обо мне всё вспоминать
О той, чья кожа словно бронза,
От жарких поцелуев солнца,
Изрезана морщинами времён?
А ведь лобастый Цезарь был влюблён!
И был он здесь, и царским лакомством слыла.
Помпей свой взор отвесть не мог тогда
От глаз моих, он там искал смысл жизни,
Когда сам умирал скоропостижно.
АЛЕКСАС
Привет тебе, владычица Египта!
КЛЕОПАТРА
С Антонием не схож твой образец,
Но был ты с ним, и близостью вы слиты.
Он в золото отлил и твой свинец.
Ну, как там мой несравненный Марк Антоний?
АЛЕКСАС
Последнее, что сделал он, достойный, —
Прижал к губам, царица, как в последний раз,
Бесценную жемчужину, что не отвести глаз.
Вот эта.
И слова вонзились в сердце.
КЛЕОПАТРА
Пусть мне вонзятся в уши.
АЛЕКСАС
Вот, что он сказал, послушай:
«Друг, ты предай египтянке величины первой,
Что отсылает римлянин ей верный
Клад от морской ракушки
Чтоб в серьги вставила, и в ушки.
И это лишь ничтожное богатство,
А сверх того, бесчисленные царства
Ещё падут и будут у её ног»
«Скажи, – добавил он, – что весь восток
Подвластен будет ей». Отвесит низ поклон
И на коня вскочил тут он.
А конь под ним могучим ржаньем,
Оставил неуслышанным моё посланье.
КЛЕОПАТРА
Скажи, а грустен был он или весел?
АЛЕКСАС
Как день, что дымкой солнце занавесил.
Антоний не грустил, но был, как несмеяна.
КЛЕОПАТРА
Вот, человек! Заметь же, Хармиана,
Как же разумно себя вёл.
Сторонников в унынье не привёл.
Он не грустил, но не был весел.
В Египте он оставил радость песен.
Смешенье дивное веселья с грустью!
А кто сравнится с ним? Допустим
В том или другом? – Совсем никто.
Встречался ты с моим гонцом?
АЛЕКСАС
Да, госпожа, не меньше двадцати.
Зачем ты с ними так частишь?
КЛЕОПАТРА
Тот день, что не пишу я своему кумиру
Да будет злополучнейшим для мира!
Мне, Хармиана, дай бумагу и чернила.
Тебя, Алексас, я поблагодарила.
Ах, Хармиана, разве Цезаря я так любила?
ХАРМИАНА
О, Цезарь, сила!