Уильям Моррисон – Миры Уильяма Моррисона. Том 3 (страница 6)

— Проходили в школе, — сказал Мэл. — Что-то там о собаке и звонке…

— Его все еще преподают именно так? — с удивлением спросил Болам. — Да, в школах все меняется очень медленно, верно? Так вот, условные рефлексы действительно сначала изучались на собаках. Но то, что было открыто, относилось ко всем животным, по крайней мере, ко всем земным животным и большинству марсианских. А также и к людям. У маленьких детей очень быстро вырабатываются условные рефлексы. А когда они подрастают, то начинают становиться людьми и учатся уже осмысленно, осознавая, что делают. Некоторые животные тоже способны на это. Взять, например, Пирата.

При произнесении своего имени собака поняла голову и посмотрела на них.

— Пират умен, и кое-что может понять, исходя только из твоих слов. Но тигр не может. Он должен учиться по-другому. И гораздо медленнее.

Мэл увидел, как тигр стегнул себя хвостом по бокам. Даже за пределами клетки у Мэла возникло чувство опасности от близости к такому опасному хищнику. А вот робот такого чувства не испытывал. Стальная копия человека сделала паузу, и внезапно тигр решился и прыгнул на нее. И снова единственным результатом оказалось то, что ревущий зверь был отшвырнут назад, и шерсть его опять встала дыбом. На этот раз рев немного отличался от прежнего. Это был почти визг боли.

— Этот учебный робот, — сказал Болам, — является моей копией. По крайней мере, с точки зрения тигра. Он похож на меня и носит мою одежду, а значит, пахнет, как я. И это объясняет тигру сразу две вещи. Во-первых, мне нельзя причинить боль. Во-вторых, я сам могу причинять боль.

— Боль?

— Каждый раз, когда робот отбрасывает его назад, животное получает удар током. Именно электроразряд заставляет шерсть вставать дыбом. Через некоторое время тигр свяжет человека, похожего на меня, с неприятным опытом. Он не станет думать об этом. Эта информация будет просто загнана в его нервную систему. Последовательность действий станет автоматической. Прыжок на меня — боль. Все очень просто. Вырабатывается условный рефлекс против прыжка на меня.

Тигр теперь стал красться подальше от робота.

— Быстро он учится, — с одобрением сказал Болам. — И никаким другим способом он бы этому не научился. Меня бросает в дрожь от мысли, что могло бы произойти с дрессировщиком старых времен, войди он в клетку и попытайся укротить тигра палкой или кнутом. Это могло бы кончиться смертью.

— А если вы теперь войдете вместо робота, — спросил Мэл, — тигр причинит вам боль?

— Вполне возможно. Пока у него был только один урок. Он должен впитаться настолько глубоко, что тигр никогда не забудет его и не сможет уступить своему естественному желанию порвать меня на куски. Это достигается повторением день за днем. А пока что я собираюсь перейти к следующему шагу. Я хочу научить его сидеть.

Робот последовал по клетке за тигром. Загнав его в угол, он протянул к хищнику стальные руки. Тигр тут же набросился на них, но единственным результатом оказался очередной удар током, и животное сжалось в углу.

Робот схватил тигра и насильно усадил его на задние лапы.

— Сидеть! — скомандовал при этом Болам, и команда прозвучала его голосом через динамики робота.

Тигр попытался вырваться, но стальные руки крепко удерживали его. Через несколько секунд робот позволил ему встать, но тут же с силой усадил его обратно при повторной команде: «Сидеть!». Через пять минут такого обучения тигр уже оставался на полусогнутых лапах, и требовался лишь небольшой толчок, чтобы переместить его в сидячее положение.

— Он уже немного запомнил слово «Сидеть», — пояснил Болам.

— Следующим этапом будет закрепление рефлекса и переход к команде жестом. Говоря «Сидеть!», я вытяну руку вперед ладонью вниз. Через какое-то время тигр начнет связывать этот жест с командой. Но, полагаю, пока что с него достаточно. Животных не стоит дрессировать слишком долго.

— А разве нельзя дрессировать животных другими способами? — спросил Мэл. — Например, угощая их едой всякий раз, когда они делают что-то правильно?

— Можно и так, — согласился Болам. — Только не со свирепыми хищниками. И это может привести к неприятностям, если животное настолько привыкает к этому, что потом, на выступлении, и ухом не шевельнет, чтобы сделать что-нибудь без поощрения.

Он нажал еще одну кнопку, робот покинул клетку и ушел обратно в кладовую. Болам явно относился к своей стальной копии всего лишь как к полезному инструменту, но Мэл не мог избавиться от чувства страха. Робот был таким живым и так походил на настоящего Болама…

— Есть животные, — продолжал тем временем Болам, — особенно неземные, у которых нельзя так легко создать условные рефлексы. И даже на Земле есть насекомые и другие животные, образцы поведения которых так прочно закреплены в наследственной памяти, что их дрессировка в обычном смысле попросту невозможна. Тогда мы строим работу с ними, основываясь на их реальном поведении, так, чтобы казалось, что они исполняют команды, хотя на самом деле они обошлись бы и вовсе без них. Например, предположим, что у тебя есть трехносый венерианский канавочник — что-то вроде борова-бородавочника, и ты хочешь, чтобы он по твоей команде откопал спрятанное в земле сокровище. Ты не сможешь научить его делать это и за миллион лет. Но все, что тебе нужно сделать, это зарыть в землю тухлое яйцо. Тогда перед тем, как выпустить канавочника, ты командуешь ему найти сокровище. Тот чует запах яйца и немедленно откапывает его. Тем, кто не знает особенностей канавочников, будет казаться, что он исполнил твою команду.

— Так используют дрессированных животных в 3-D фильмах? — спросил Мэл.

— Это всего лишь один из способов, чтобы заставить животное казаться умнее, чем оно есть на самом деле. Можно также, например, использовать двойников.

— Вы имеете в виду роботов, копирующих животных?

— Нет, просто других животных, похожих на первого. Например, предположим, вы хотите показать в фильме умную кошку, которая умеет открывать дверь, притворяться мертвой, садиться по команде и делать еще дюжину других трюков. Кошек дрессировать трудно, даже современных кошек. Можно научить кошку делать один-два трюка, но не десяток. Но если использовать полдюжины похожих кошек, каждая из которых умеет что-то одно, то зрители фильма не увидят разницы и будут думать, что видят одну и ту же очень умную и талантливую кошку.

— Наверное, нужно много знать, чтобы дрессировать животных. Сколько у вас учебных роботов?

— Один для меня и один для Хэкина, — сказал Болам. — Роботы дороги, и у нас нет запчастей. — Он усмехнулся. — Подумываешь о том, чтобы самому стать дрессировщиком?

— Мне нравится эта мысль, — признался Мэл. — Дайте мне посмотреть. Зеленая кнопка заставляет робота выйти из кладовой? А красная открывает дверь клетки?

— Ты наблюдательный, — одобрительно сказал Болам. — А что скажешь об этой зеленой?

— Она посылает робота в клетку. Я думаю, зеленые кнопки вообще перемещают робота. Желтая… Я не совсем понял, что она делает. Может, направляет робота к животному в клетке? А фиолетовая заставляет его отбрасывать зверя.

— Почти все правильно, — кивнул Болам. — Желтые кнопки управляют целым набором действий против животного в клетке. Если животное нападает, электронные реле вызывают у робота движения, которые отбрасывают нападавшего. Фиолетовая кнопка управляет силой тока. Она используется только для крупных зверей. — Он убрал коробочку в карман. — Позже, — пообещал он, — я научу тебя пользоваться ей. И покажу некоторых не столь опасных животных. Среди них есть вполне дружелюбные, и с ними нам вообще не потребуется робот.

Поглощенный рассказами и сценой дрессировки тигра, Мэл совсем забыл о Пирате. Теперь собака привлекла к себе внимание Мэла низким, едва слышным рычанием. Мэл увидел, что уши Пирата встали торчком, и пес, медленно и осторожно, двинулся к дверям цирка.

— За дверью кто-то есть, — тихо произнес Болам. Когда он так говорил, его голос снижался до мощности паровозного гудка.

— Может, это Хэкин, — предположил Мэл.

— Нет, у Хэкина есть ключ. Он не стал бы стучать. И не ждал бы за дверью, не решаясь войти.

Болам подошел к двери и спросил в микрофон:

— Кто там?

— Третий помощник Коггинс с сообщением от капитана Дюваля. Кэп хочет поговорить с вами, мистер Турине. Ваш друг, мистер Хэкин, попал в беду.

Болам нажал кнопку, и экран у двери осветился. Конечно же, стоявший там человек с квадратной челюстью был в форме офицера.

— В какую беду? — спросил Болам.

— Ну, сэр, кажется, мистер Хэкин обвинил другого пассажира в попытке убить его. Пассажир ответил, что тот пьян, и завязалась драка. Другие пассажиры разняли их, но, боюсь, что мистер Хэкин немного ранен. Кроме того, пассажир выдвинул против него обвинение.

— Понятно, — холодно сказал Болам. — Кто этот пассажир?

— Больше я ничего не знаю. Капитан Дюваль распорядился, чтобы я попросил вас прийти к нему.

— Хорошо, я приду, — мрачно согласился Болам. — Я хочу поговорить с ним не меньше, чем он со мной. — Он повернулся к Мэлу. — Мне придется ненадолго уйти, — сказал он. — Ты останешься здесь, Мэл. Никого не впускай.

— Не впущу, — пообещал Мэл.

Болам нажал кнопку, управляющую дверью, и вышел. Мэл видел на экране, как он уходит по коридору, сопровождаемый офицером.