Уильям Моррисон – Миры Уильяма Моррисона. Том 3 (страница 48)

В дверях, нахмурившись, появился директор школы.

— Платон, ты разве не слышал звонок на Собрание?

— На Собрание? — Платон открыл глаза пошире, словно удивившись. — Нет, сэр, не слышал. Я так углубился в занятия, сэр… — Он закрыл учебник и положил его к остальным. — Простите, сэр. Я готов понести наказание.

Директор школы посмотрел на него, стоявшего с видом мученика.

— Можешь не сомневаться, Платон. А теперь будь достоин своего имени и будь умницей. Марш на Собрание!

И Платон побежал, досадливо морщась. Как же он страдает от своего несчастного имени! Даже раньше, когда он не знал, что настоящий Платон был философом, даже тогда, когда он еще не понимал, что такое философ, он видел удивленное выражение глаз тех, кому было знакомо его имя, и ненавидел их за это. «Покажи мне свой ум, Платон!» Ну почему ему не дали имя, как всем остальным? Ведь есть очень много обычных, банальных, мужественных имен, из которых можно выбирать. Джим, Джек, Джордж, Том, Билл — все это лучше, чем Платон. И бесконечно лучше, чем прозвище, которым его наградили: «Платон, сонный философ».

Платон тихонько проскользнул на свое место на Собрании, чтобы не прерывать монотонное жужжание учителя. Значит, все думают, что его имя забавно, не так ли? Так пусть смеются над ним. Сейчас ему всего лишь десять лет, но настанет время, когда он будет вести себя, как мужчина. Когда-нибудь он сам, а не такой вымышленный герой, как Комета Картер, станет высаживаться на странных планетах неизвестных солнц в поисках Рогана и других преступников, ищущих убежища на широких просторах Галактики.

Когда-нибудь… и тут у него в голове вспыхнула мысль, подобная взрыву.

А почему не сейчас?

Действительно, почему? Он умен, он может позаботиться о себе. Даже его наставники признавали это, когда не придирались к нему за его фантазии. Взять хотя бы тренажер космического корабля, который однажды привез в школу отставной пилот-космонавт, чтобы объяснить ученикам, как управлять кораблем и избегать бродячих метеоритов. Он сел за управление, и даже сам пилот-космонавт был удивлен, как уверенно он принял на себя роль пилота.

Он действительно может быть пилотом. Он в этом уверен. Дайте ему стоящую проблему вместо глупых вопросов о квадратных корнях или о том, кто открыл третий спутник Марса, и он всем покажет…

— Таким образом, — продолжал учитель, — вы будете готовы принять свои обязанности…

«Фиг вам, — подумал Платон. — Я собираюсь убежать».

А куда? Существует столько звезд, столько планет и астероидов.

Платон сидел, углубившись в свои мысли. Планеты, на которых невозможно жить без скафандра, отпадали сразу. Трудно раздобыть скафандр его размеров. Задача состояла в том, чтобы выбрать место, где физические условия от силы тяжести до давления атмосферы и ее состава напоминают те, что существуют на Венере или Земле. Ио это место должно быть полно захватывающих опасностей.

— Вставай, сонный философ, — раздался мальчишеский голос.

— Все уже закончилось.

Платон поднял голову и понял, что учитель перестал жужжать с кафедры, и все ученики уже встали и начали расходиться. Тогда он тоже встал и ушел.

Платон неподвижно лежал в темноте, его мозг был слишком возбужден, чтобы он мог уснуть. И через некоторое время, когда все в спальне успокоились, он потянулся за источником своего вдохновения. Он надел самодельные очки и включил встроенный в них инфракрасный фонарик, свет которого не был виден никому в спальне, кроме него, затем достал из-под подушки книгу и углубился в чтение.

Корабль прыгал в космосе, как скачущий конь, попав в сети четырехмерной пространственной деформации. Негодяй Роган бросился к своим испуганным подчиненным.

— Клянусь всеми дьяволами Угольного Мешка! — закричал он. — Не родился еще тот, кто сумеет взять меня живым! Сражайтесь и умрите, как мужчины, вы, жалкие трусы…

Но они не умерли, как мужчины. Фактически, они вообще не умерли, и Платон разрешил появиться на его губах легкой усмешке. Хотя он считал себя фанатом Кометы Картера, но даже он не был удовлетворен прочитанной историей. Когда они попадали в ловушку, то из нее обязательно находился выход. Комета Картер, который всегда был настоящим героем, внезапно выказывал слабость разума, давая своему смертельному врагу невероятно простой способ бегства, который сам Комета Картер невероятно просто упустил из виду.

Платон никогда бы не допустил такой глупости. Он сам теперь был Кометой Картером, быстрее соображающим, более умным Картером, который даст Негодяю Рогану воздаяние за множество прошлых прегрешений. Он мчался по космосу на десятикратной скорости света, сжимая световые годы в секунды полета. Он…

Ему едва хватило время снять свои замечательные очки, как он тут же уснул.

В течение дня он продолжал строить планы. До космодрома было сто сорок миль. Ночью, высунув голову из окна, можно было увидеть далекие корабли, как огненные пунктиры, мчащиеся во тьму, словно метеоры наоборот. Если он сбежит ночью из комнаты, то может сесть на поезд-глайдер и поехать туда. Это было так просто.

Конечно, нужны будут деньги. Он может взять билет с пятидесятипроцентной скидкой, но он все равно будет дорогой. И еще проблема с едой. Ему придется прятаться, пока космический корабль не взлетит и возвращение станет невозможным. И он подумал о том, что будет сидеть в каком-то темном закутке неподвижно в течение долгих часов, с пустым желудком…

Платон не собирался морить себя голодом. Даже Комета Картер, вероятно, не отправился бы ловить Рогана, хорошенько не перекусив перед этим. Так что Платону нужны были деньги на дорогу и на еду.

Книга… Конечно, не могло быть и мысли о ее продаже. Во-первых, это был дешевый, потрепанный роман. Другие ученики просто посмеялись бы, если бы он предложил им купить его. А вот очки с инфракрасной лампочкой и настоящий космический приемник, который он собрал сам — они должны принести ему достаточно денег, чтобы хватило на еду и дорогу.

Свою первую сделку он совершил этим же вечером с молодым выскочкой из соседней спальни, у которого была такая же страсть, как и у Платона. Он любил рассказы о приключениях, особенно серию радиопередач, и учителям это не нравилось. Он прилетел с Земли всего лишь шесть месяцев назад и с трудом приспосабливался к жизни, царившей на Венерианских станциях, особенно ему не хватало космического приемника, по которому он мог бы слушать любимые передачи с соседней планеты. И он согласился заплатить десять кредитов за приемник, который предложил ему Платон.

Возникла небольшая трудность с очками с инфракрасной лампочкой. Покупатель, которого нашел Платон, оказался весьма подозрительным.

— Где ты их украл? — спросил он.

— Я их не крал, — терпеливо объяснил ему Платон. — Я сделал их сам.

— Чушь! Ты где-то их спер, и если об этом узнают…

— Ладно, — сказал Платон, — не хочешь, не бери. Я могу продать их кому-нибудь другому.

Он дал юному скептику примерить очки и немного почитать при свете лампочки. Платон почти ничего не знал о психологии продажи товаров, но обладал тем, что можно было называть платонической проницательностью, и чувствовал, что как только покупатель опробует товар, то уже не захочет расстаться с ним.

Этот метод сработал, и Платон стал богаче на пятнадцать кредитов, вместо десяти, на которые он надеялся.

У него было еще несколько ненужных вещичек, и он быстренько распродал их все. В конце концов, в космосе они ему не понадобятся.

В середине следующего дня, когда прозвенел звонок, оповещающий об окончании урока Планетарной Географии, и нужно было идти в другой класс на Физиологию Животных, Платон улучил минутку и сбежал. Охранник в воротах подозрительно посмотрел на него, но Платон не удостоил его и взглядом, бормоча себе под нос:

— Вечно директор выбирает меня. Не понимаю, почему он не может послать со своими поручениями кого-нибудь другого…

Это сработало лучше, чем пропуск с подделанной подписью директора.

Пропуск пригодился, когда Платон покупал авиабилет. Билетер тоже подозрительно уставился на него, но Платон был к этому готов. Он заранее приготовил записку, тщательно скопировав на нее с инструкций подпись директора.

Чтобы еще больше запутать возможных преследователей, Платон попросил билет не до Космовокзала, куда направлялся, а до Венусберга, лежащего в противоположном направлении. Цена обоих билетов была почти одинакова, до Венусберга билет стоил даже на три кредитки больше. Оказавшись на глайдере, Платон сможет объяснить проводнику, что билетер ошибся и дал ему билет в другом направлении. Так как компания ничего не теряла, Платон не видел причины, почему бы проводник стал возражать.

Этой частью плана Платон особенно гордился и сказал себе, что таким образом он совершенно собьет преследователей со следа. Следует помнить, что мальчику было всего лишь десять лет.

В глайдере он сел рядом с женщиной средних лет, которая носила очки и была окружена всевозможными пакетами. Она радостно улыбнулась ему, как и всем вокруг, и Платон вжался в сидение. Если ему чего-нибудь и не хотелось бы в этой поездке, так это чтобы кто-нибудь отнесся бы к нему по-матерински.

Но он не сумел избежать этого.

— Ну, малыш, — сказала женщина, — а ты не слишком мал, чтобы путешествовать в одиночку? Едешь в первый раз?