Уильям Моррисон – Миры Уильяма Моррисона. Том 3 (страница 15)

— Вы уже пошли в нашем споре по кругу, Хэкин. Повторяю: я не делал ничего незаконного и не нанимал никого, чтобы совершить что-либо незаконное. Я не могу позволить себе риск попасться на нарушениях закона. Если кто-то и пошел на преступление, то лишь руководствуясь своими измышлениями, что мне должно это понравиться.

— Такие идеи действительно были бы преступными. Но вы также назвали их и глупыми, о мой щедрый недоброжелатель? — тихо спросил Хэкин.

— Да, поскольку я являюсь вашим конкурентом, но не хочу ссориться с законом. Мне нужно, чтобы закон был на моей стороне. Если эти люди говорят, что я приказал сделать все это, то они просто лгут. Передайте их властям, и я прослежу, чтобы они были отданы под суд и отправлены в тюрьму. — Он снова повернулся к племяннице. — Мне кажется, мы закончили, Бетти. Пойдем.

Бетти заколебалась, затем пошла за ним, не оглядываясь. Но шагала она механически, словно испытала шок.

После долгой тишины Мэл промолвил:

— Конечно, он скользкий тип, Хэкин…

— Скользкий и хитрый, о отрезвленный юноша. Возможно, он говорит правду, — глубокомысленно сказал Хэкин и тут же добавил: — Но не всю правду. Возможно, он нанял этих людей, чтобы шпионить за нами. Но он мог намекнуть им, что если с нашим цирком что-нибудь случится, он будет только рад, и может на радостях их наградить.

— И нет никакого способа узнать правду?

— Нет, здесь он твердо стоит на ногах. Его наемники — преступники, и никакой суд не поверит их показаниям против заверений такого уважаемого человека, как Гард Клоскер. Если нет никаких записей его переговоров с ними, он в безопасности. А такой человек, как наш «Мистер Изворотливость», не допустит существования подобных записей.

— Пират знал это, — сказал Мэл. — Не знаю, как, но он понял, кто такой Клоскер. Именно поэтому он предостерегал меня против Бетти.

— Да, как ты уже знаешь, Пират — очень интеллектуальный пес, — согласился Хэкин.

— Но все равно я не думаю, что Бетти имеет какое-то отношение к делишкам своего дядюшки. Она была еще более потрясена всем этим, чем мы. Пират не настраивал меня против нее. Он просто пытался меня предупредить насчет ее дяди.

— Мне очень жаль, о верный поклонник, что собаки не умеют разговаривать, и пес не смог сказать нам, что он имеет в виду. Только помни, что Бетти неопытна и может быть легко обманута тем, кому привыкла доверять. Не забудь, что она помогла ему в обмане с именем.

Позже, когда они вернулись в помещения цирка, Мэл увидел собаку, ждущую их у двери. Он обнял голову Пирата обеими руками.

— Ты умница, Пират. Они не сумели одурачить тебя, и ты все время знал, что делаешь, — прошептал мальчик. — Ты сделал все правильно, предупреждая меня. Но это ее дядю ты опасался, а не саму Бет. Верно?

Пират пристально посмотрел на него и потерся головой об руки Мэла.

— Ты говоришь «да», так ведь, мальчик? — Мэл не был точно уверен, что хотел сказать Пират, и интерпретировал его действия, как хотел. — Она бы не сыграла с нами никаких злых шуток. Я понял это с первого взгляда на нее. Она хорошая девочка.

Пират не стал с ним спорить, и Мэл был счастлив.

Но насколько умен Пират, Мэл понял в один из последующих дней, когда гулял с ним по кораблю, и зашел в помещение, где отдыхали пассажиры. За одним из столиков двое мужчин и две женщины играли намагниченными картами. Рядом с мягких креслах еще несколько человек лениво болтали между собой. В одном углу мальчик семи лет и девочка примерно такого же возраста рассматривали то, что Мэлу с первого взгляда показалось игрушкой.

Когда дети увидели Пирата, их лица осветились.

— Какая хорошая собака, — сказал мальчик.

— И очень красивая, — добавила девочка. — Ее можно погладить? — спросила она у Мэла. — Она не укусит?

— Он не кусается, — разрешил Мэл, и девочка погладила Пирата по голове.

Но пес едва обратил на нее внимание. Он уставился на то, что Мэл принял за игрушку. На большом столе медленно плыли по окружностям маленькие светящиеся шарики. Внезапно Пират стал передними лапами на край стола, указал правой лапой вперед и резко залаял.

Дети отступили назад, но Мэл успокоил их:

— Не бойтесь. Он просто хочет что-то сказать мне. — И с растущим волнением спросил: — Ты знаешь, что это такое, Пират?

Пес кивнул большой головой.

— Тогда покажи, откуда мы улетели, — нетерпеливо сказал Мэл.

Мэл не мог поверить своим глазам, но собака указала лапой на маленький зеленый шарик, представлявший в этой модели Солнечной системы Землю.

— А теперь покажи планету, на которую мы летим, — попросил Мэл.

Пират безошибочно показал на еще меньший красный шарик.

— А где мы сейчас?

Лапа переместилась в направлении светящейся черточки, представлявшей космический корабль.

Мэл откашлялся и пристально посмотрел на собаку.

— Выходит, ты знал, где находится корабль, и куда мы летим. Ты вовсе не прятался от собаколовов. Ты пробрался на корабль, потому что хотел путешествовать в космосе, увидеть Марс и другие планеты. Это так?

Собака кивнула.

— Подожди, пока я не расскажу об этом Боламу и Хэкину, — воскликнул Мэл. — Они мне ни в жизнь не поверят!

Ио Болам с Хэкиным могли поверить чему угодно о Космическом Пирате, поэтому отсутствие у них удивления почти разочаровало Мэла.

«Мне нужно рассказать Бетти, — подумал Мэл. — Она наверняка захочет увидеть Пирата с моделью Солнечной системы».

И внезапно он понял, что в последние дни вообще не говорил с Бетти. А Бетти, соответственно, не разговаривала с ним. Мэл не встречал ее в корабельных коридорах и не видел ее дядю. Очевидно, они оба избегали контактов с циркачами.

Мэл также вспомнил, что по-прежнему не получил от Джона Армстронга ни слова в ответ на радиограмму. Ему было трудно поверить, что человеку, который был партнером его отца, вообще нет дела до того, что там происходит с сыном его партнера. Но может, Армстронга просто нет дома, и он не знает, что Мэл летит к нему.

Тем временем Мэл продолжал упорно тренироваться в акробатике, постоянно изучая все новые трюки. При малом искусственном тяготении корабля практически отсутствовала опасность несчастных случаев, и Мэл обретал уверенность. Но мальчик не мог не думать о том, что произойдет, если он попытается проделать то же самое при сильном тяготении, например, на Земле.

Время от времени Болам и Хэкин давали ему уроки дрессировки животных, и Мэл прочитал самые простые книги по межпланетной зоологии, которые нашлись в корабельной библиотеке. Через некоторое время он стал разбираться в типах животных, живущих на Марсе и Венере, а также и на Земле. Однако эти книги не писались для цирка, так что Мэл почерпывал гораздо больше информации о полезных для дрессировщиков свойствах животных у Болама и Хэкина.

А однажды, когда Марс на корабельных видеоэкранах уже превратился в диск, почти столь же большой, как Луна, видимая с Земли, и на нем невооруженным глазом можно было разглядеть громадные пустыни и горные цепи, Мэл обнаружил, что пол под ногами чуть накренился. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что это значит. В дополнение к силе тяжести, образованной вращением корабля, добавилась новая сила, и она была направлена к Марсу. Но это еще не было притяжением самой планеты. Это включились ракетные двигатели корабля. Корабль приступил к торможению, готовясь к завершению полета.

Следующие несколько часов прошли в лихорадочных приготовлениях к посадке на Марс. Болам с Хэкиным узнали расчетное время приземления и послали с полдюжины радиограмм своим людям, чтобы те готовились принять цирковое имущество. Мэл помогал им всем, чем мог, но оказалось, что он может делать меньше, чем думал. Время тянулось так медленно, что Мэлу казалось, будто они никогда не долетят и так и продолжат вечно нестись в космосе.

Но постепенно, гравитация вращения сменилась гравитацией самой планеты. Незадолго до этого поступило распоряжение всем пассажирам разойтись по каютам и пристегнуться ремнями. Верх и низ медленно поменялись местами. Прямой полет к красной планете сменился движением по касательной, которое изгибалось все больше, пока корабль под острым углом не коснулся тонкой атмосферы. Они спускались по пологой спирали, и Мэл, неотрывно глядевший в видеоэкран, мельком увидел одну из крошечных марсианских лун, но не знал, которую именно. Потом корабль развернулся дюзами вниз, и Мэл рассмотрел сверкающий далеко внизу купол, белеющий на поверхности Марса, точно пузырь на лике пустыни. Этот купол и был Марсополис.

Они медленно снижались, потом корабль слегка наклонился, и Мэл понял, что посадка завершена. Болам с Хэкиным посмеялись над его нетерпением поскорее выйти наружу и коснуться ногами другой планеты.

— А ты что думаешь? — прогрохотал Болам. — Что тебе так и позволят выйти наружу?

— Я думаю, нам дадут космические скафандры. Или, по крайней мере, шлемы.

— У нас нет ни скафандров, ни шлемов, так что ничем не можем тебе помочь, — возразил Болам. — Сейчас корабельная команда соединит воздушный шлюз корабля со шлюзом Купола. Это займет у них несколько минут, зато гораздо быстрее и удобнее, чем использование скафандров. Их так неудобно снимать и надевать.

— Тогда гораздо лучше было бы приземляться сразу в Куполе, — заметил Мэл.

— Возможно, когда-нибудь так и будет, — кивнул Болам. — Но не сейчас.