Уильям Моррисон – Миры Уильяма Моррисона. Том 3 (страница 10)
— Выпустите меня, и я расскажу вам все. Пожалуйста! — умолял пленник. — Я больше не могу здесь вынести!
— Это неудачная мысль, — сказал Хэкин и обменялся с Боламом взглядами. — Тем не менее существует такая штука, как пресыщение удовольствием. И если наш неожиданный гость передумает и откажется говорить, мы всегда можем вернуть его обратно.
— Он имеет полное право оставаться здесь, — заспорил Болам. — Он собирался выпустить карбора на корабль. Корабельная вентиляция была бы не в состоянии очистить воздух, в отличие от нашей специальной установки. Карбор заполнил бы своей вонью весь корабль.
— Я прекрасно знаю это, о могучий, — сказал Хэкин. — Но мне кажется, наш посетитель извлек пользу от этого урока. — Он подошел к клетке. — Я разрешу вам выйти отсюда, мой явно не друг. Но если вы перестанете давать нам вашу интересную информацию, то мгновенно вернетесь сюда. Вы поняли?
— Я все, все расскажу вам, только выпустите меня и не загоняйте обратно!
Хэкин отпер дверцу, и пленник вылетел из клетки. Отбежав на несколько шагов, он глубоко вздохнул и стал кашлять. Пират подошел и стал внимательно следить за ним.
— Кто ваши друзья? — спросил Болам.
— Двое замаскированы под членов команды, и еще есть один пассажир. Пассажира зовут Чарли Астероид, и…
Внезапный толчок накренил корабль и заставил его быстрее вращаться. Мэла, как и остальных, отбросило к стене. Клетки, как и вся мебель на корабле, были прикреплены к полу, но животные, находящиеся в них, покатились кувырком и стали выть, реветь и хрюкать каждое на свой лад. Мэл потряс головой, через секунду поднялся на четвереньки, и тут увидел, как пленник бежит к двери, ведущей в основную часть корабля.
ГЛАВА 5
МЭЛ НАХОДИТ ПОДРУГУ — И ТЕРЯЕТ ЕЕ
Единственным, кто устоял на ногах, был Пират. Неожиданное вращение корабля тоже лишило его равновесия, но ему удалось устоять, и, не тратя времени даром, он ринулся за убегающим. Когда пленник почти что добрался до двери, челюсти Пирата сомкнулись на его левой лодыжке.
Пленник завопил.
— Хороший, Пират, хороший, — сказал Мэл, поднимаясь на ноги.
Болам и Хэкин стали успокаивать взволнованных животных, которых, казалось, потеря равновесия напугала больше, чем что-либо еще. Когда циркачи осмотрели их и удостоверились, что подопечным не причинено никаких физических повреждений, они вернулись к пленнику.
— Хорошая работа, Пират, — сказал Болам. — Продолжай держать его. Думаю, он единственный, кто у нас есть. Мне кажется, что приятели, о которых он нам рассказал, успели сбежать.
Он подошел к настенному телефону и связался с капитаном. Болам говорил кратко. Не слыша, что ему отвечают на другом конце линии, Мэл не понял, о чем шла речь. Но вскоре Болам повесил трубку и все объяснил.
— Эта бандитская шайка поняла, что их приятеля поймали, и что, рано или поздно, или он выдаст их, или капитан найдет их сам. Поэтому они пробрались в спасательную шлюпку и покинули корабль. Толчок от их несанкционированного вылета развернул корабль.
— Вы думаете, им удастся сбежать? — спросил Мэл.
— Будет трудно найти их в космосе. Мы не можем преследовать их, а поблизости нет патрульных кораблей. Все космодромы под наблюдением, и если они попытаются где-то сесть, то будут тут же пойманы. Однако мне кажется, они не станут этого делать. Наверняка в их планы входило встретить в космосе какой-то другой корабль, вероятно, посланный Клоскером, который нанял их и вообще все это затеял.
— По крайней мере, — вмешался Хэкин, — наш любимый гость остался с нами, — он указал на пленника, которого Пират по-прежнему держал за лодыжку, — так что есть кому свидетельствовать против Клоскера.
«Интересно, кто такой этот Клоскер», — подумал Мэл. Но Болам и Хэкин были слишком заняты, чтобы лезть к ним с этим вопросом.
— Боюсь, — покачал головой Болам, — что его показаний будет для властей недостаточно. Это будет всего лишь его слово против слова Клоскера. А Клоскер — важная птица. Кроме того, этот бандит может позже изменить свои показания и заявить, что мы вынудили его лгать под угрозой пыток.
— Что вы хотите с ним сделать? — спросил Мэл. — Передать капитану?
— Это было бы лучше всего, — ответил Болам. — Нам некогда возиться с ним.
— Так что лучше всего будет дать зубам нашего благородного Пирата длительный отдых, — кивнул Хэкин.
Немного позже, когда пленник был препровожден в карцер, Мэл облегченно вздохнул.
— Ну, теперь, когда можно больше не волноваться о бандитах, думаю, можно немного и отдохнуть, — сказал он.
— Только после того, как мы окажемся на Красной планете, о мой оптимистичный друг, — возразил ему Хэкин. — Клоскер упрямый человек. Он наверняка предпримет еще одну попытку.
— Но почему? — спросил Мэл. — И кто вообще такой этот Клоскер? Он что, ненавидит вас по личным мотивам?
— И по личным, и по деловым, — сказал Болам. — Клоскер около двадцати последних лет держал монополию в деле межпланетных цирков. О, я не утверждаю, что у него вообще не было конкуренции, но она была слишком слабой, а Клоскер был слишком умен, чтобы не давать ей окрепнуть. Одних конкурентов он вытеснил из бизнеса, снижая цены, других просто купил. Когда мы согласились работать на него, он надавал нам кучу блистательных обещаний. У него никогда прежде не было такого силача, как я, или такого гибкого Каучукового Человека, как Хэкин. И он сказал, что мы должны пройти испытательный срок прежде, чем он поднимет нам ставки до обещанной величины.
— Мы тогда плохо знали его, — вмешался Хэкин, — поэтому приняли его слова за чистую монету. Увы, они оказались дрянной медяшкой. Я играл много ролей, иногда гиганта, иногда живого скелета. Я ведь могу растягиваться до девятифутового роста. И мы с моим сильным другом были неплохими клоунами. Да, мы оказались очень полезными для Клоскера. Но наши ставки оплаты не росли. Они оставались такими же чахлыми, как в самом начале, а когда мы упоминали об этом Клоскеру, у него никогда не было недостатка в оправданиях. Такой была наша несчастная судьба в течении двух с лишним лет. И наконец, мы в полной мере выразили ему свое неудовлетворение.
Хэкин сделал паузу, и Мэл переводил взгляд с него на Болама и обратно. Мельком он заметил, что Пират, сидевший рядом, тоже внимательно слушает, и подумал, может ли пес понимать, о чем идет речь. У Пирата был такой вид, словно он все понимал. «Но ведь не может он быть таким умным», — подумал Мэл.
— Он посмеялся над нами, — продолжал Хэкин. — Клоскер сделал очень удивленный вид и искренне посмеялся над нами. Он сказал, что от него зависит весь цирковой бизнес, и что если мы недовольны, то можем проститься со своим ремеслом. Был еще всего лишь один межпланетный цирк, совершавший туры, но если бы он нанял нас, то у него начались бы проблемы в бизнесе. Таким образом, мы или соглашались продолжать получать мизерную оплату, которую он, Клоскер, согласен нам платить, или лишились бы всего.
Хэкин снова помолчал.
— Я хотел высказать все, что думаю о Клоскере, самом отвратительном из отвратительнейших, — продолжал он, — но менее импульсивный Болам не дал мне это сделать.
— Это не затронуло бы его, — сказал Болам. — Только не такого человека, как Клоскер. Его не трогает ничто, не приносящее прибыль. Его нельзя оскорбить или каким-либо иным способом воздействовать на его чувства. У него просто нет чувств.
— У моего сильнейшего друга характер такой же твердый, — вставил Хэкин, — как и его мышцы.
— Не понимаю, — сказал Мэл. — Какое отношение к этому имеют мышцы?
— Хэкин просто хочет сказать, — усмехнулся Болам, — что я так силен, что могу позволить себе оставаться спокойным. Если бы кто-то толкнул вас в толпе, даже случайно, вы могли бы подумать, что это сделано преднамеренно, и начать сердиться. Если же кто-то толкает меня или наступает мне на ногу, я обычно предполагаю, что это совершенно случайно. Никто не лезет на рожон с человеком, похожим на меня.
— Наверное, вы правы, — согласился Мэл. — Но вы говорили о Клоскере.
— Я оставался спокойным и заставил так же держаться и Хэкина. Я притворился пораженным словами Клоскера. Я немного подумал и сказал, что мы у него в руках, и нам не остается ничего другого, кроме как принять его предложение. Возможно, кто-то другой не сумел бы его одурачить, но мне опять помогли мускулы. Клоскер знал меня не очень хорошо и считал, что раз у меня так развиты мускулы, то я не слишком умен. Это ошибка, которую совершает множество людей. Я позволил и Клоскеру совершить ее.
— Мы продолжали работать в этом негодяйском цирке, — подхватил нить рассказа Хэкин, — но одновременно стали обдумывать свой план. Мы изучали экономику цирка, исследовали, где Клоскер добывает животных и как устраивает туры. Мы анализировали, какие именно номера приносят больше всего аплодисментов, мы смешивались с толпой и слушали, что зрители говорили о нас и о наших коллегах. Мы пытались раскрыть тайну популярности. И несколько лет спустя мы уже знали обо всем, что касается цирка, больше, чем знал сам Клоскер.
— Это походит на хвастовство, — вставил Болам, — но, тем не менее, это правда. Мы провели переговоры с акробатами и прочими цирковыми исполнителями, которых Клоскер обманул так же, как нас. Мы научились экономить и откладывали деньги даже из таких нищенских зарплат, которые платил нам Клоскер. И когда, наконец, мы почувствовали, что готовы, то ушли и открыли собственный цирк. — Он рассеянно погладил Пирата по голове. — Сперва Клоскер проклял нас и занес в черный список, но он еще ничего не знал о нашем цирке. Мы действовали тайком, и он не понимал, что мы задумали. Он считал, что мы быстро обанкротимся. Но мы заключили выгодный контракт и после первого же тура получили прибыль достаточную, чтобы расплатиться со всеми долгосрочными долгами. Первый сезон мы закончили уже без долгов. После этого Клоскер стал относиться к нам серьезно, что означало, что в ход пойдут грязные трюки. Ну что ж, мы были готовы к ним. Мы уже видели, что он проделывал с другими цирками, и приняли некоторые меры предосторожности. Он не сумел причинить нам серьезного вреда, так что мы продолжали получать прибыль и развиваться. К настоящему времени он стал серьезно беспокоиться по нашему поводу. И еще больше разволнуется, когда увидит, какой успех ждет нас на Марсе.