Уильям Лейт – В чем фишка? Почему одни люди умеют зарабатывать деньги, а другие нет (страница 6)

Проклятье! У меня проблемы с концентрацией. Я могу сосредоточиться только на какое-то время, а потом мое внимание рассеивается, мысли тоже рассеиваются, хочется сделать перерыв и дать своему уму поблуждать.

Проклятье, проклятье! Я потерял ход мыслей, а мне нельзя этого делать. Кофе больше нет. За окном картина не лучше: кирпичные склады с шиферными крышами, большегрузные и легковые автомобили на квадратных милях каторжного труда…

Я смотрю на пустой стаканчик от кофе и думаю о том, как изменилось наше отношение к этому напитку. Дело не в самом кофе, а в местах, где мы его пьем: в кофейнях, за компьютером дома и в офисе…

Мы едем мимо домов, офисных зданий, парков, стадиона, над и под мостами, и на пару секунд мне открывается вид на оживленную центральную улицу, а потом снова рельсы, мосты и крошечные стеклянные башни вдали.

Есть! Я понял, в чем суть проблемы концентрации.

Каждый раз, когда вы позволяете своему разуму на секунду отвлечься, ему требуется две-три секунды, чтобы вернуться к прежней задаче. Подумайте об альпинистах, зацикленных на покорении вершины. Они как одержимые идут к заветной цели, хотя знают, что в определенное время им следует повернуть назад, чтобы успеть спуститься до наступления темноты: в горах промедление в несколько минут в буквальном смысле слова смерти подобно. Они это знают, но все равно карабкаются вверх по отвесным скалам.

Вспомните Джо Симпсона и Саймона Йейтса, которые решили покорить неприступную Сиула-Гранде в перуанских Андах. Они поднимались вверх, сантиметр за сантиметром, в белоснежно-ледяную пустоту, в которой лишь изредка мелькали островки неба с уходящей в него заветной вершиной. Они могли бы повернуть назад, но не повернули, а продолжали упорно идти к цели – и достигли ее!

Однако потом погодные условия резко ухудшились, и во время спуска Симпсон поскользнулся, раздробил колено, сорвался и повис на страховочном тросе. Это означало, что он не сможет спуститься, даже если Йейтс попытается ему помочь. По выражению глаз Йейтса Симпсон понял, что умрет или, скорее всего, умрет…

Привела же их к такой ситуации одержимость. Восхождение на гору касается не только вас и горы. Есть еще окружающий мир, в который вы потом хотите вернуться. Когда вы оказываетесь в горах, что-то происходит. В какой-то момент вы забываете обо всем на свете.

Остаетесь только вы и гора, поэтому вы становитесь похожими на Джо Симпсона или Дуга Хансена, который покорил Эверест, но там и остался (он мог бы повернуть назад, но не сделал этого – и ситуация вышла из-под контроля). Та же участь постигла и Джорджа Мэллори. Его останки обнаружили у вершины Эвереста. Тело Хансена до сих пор не найдено.

Вы становитесь похожими на этих парней, забываете обо всем, кроме горы. Вы впиваетесь крюками в ее ледяную поверхность, продолжаете взбираться по снегу и льду, не видя перед собой ничего, кроме этой ослепительной белизны, – и вдруг где-то там, в облаках, проступает заветная цель. Заветная вершина. Вы хотите быть там и чувствуете, что не будете собой, если не попытаетесь туда добраться. Голос разума взывает к вам: возвращайтесь назад, возвращайтесь, иначе оступитесь и сорветесь. Но вы не слушаете этот голос.

В какой-то момент вы теряете связь с этим голосом. Вы теряете связь с остальным миром. Остаетесь только вы и гора. А потом…

Потом вы оступаетесь. В горах легко оступиться. Чем выше вы поднимаетесь, тем легче оступиться.

Оступиться легко. Как-то я получил по почте чек. Это было давно, когда я зарабатывал – получал – хорошие деньги, но при этом был в долгах как в шелках. Причина тому – иллюзорные свойства денег. В любом случае получение крупных или даже относительно крупных сумм не шло мне на пользу. К сожалению.

Я совершал восхождение на денежную гору. И оступился.

Так вот, этот чек. Сумма, которая в нем значилась, была больше годовой зарплаты среднестатистического работника без вычета налогов, и она была адресована мне, хотя не имела ко мне никакого отношения. Это была техническая ошибка. Тот самый случай, когда неверно указан адресат, поэтому я сделал пару звонков и отправил факс. Это было во времена факсов. Я еще раз позвонил.

– Извините, – сказал я, – но…

– Не извиняйтесь, – произнес парнишка. – Это мы должны извиняться.

– Я просто подумал, что должен… – продолжал я.

– Нет, – сказал парнишка. – Вы ничего не должны. Это наша вина. Вам не нужно ничего делать.

Это был забавный момент. Я мог бы проявить настойчивость. Я мог бы сказать: «Послушайте, то-то и то-то». Но я этого не сделал.

Я подумал, что нужно воспользоваться случаем. Впервые в жизни!

Эй, а может, это действительно мои деньги! Все вечно твердят, что я им должен.

Может, в порядке исключения, кто-то должен мне.

В любом случае надо положить эту сумму на счет для сохранности, пока я что-нибудь не придумаю.

Эти деньги ушли за короткий отрезок времени. Шокирующе быстро. На оплату счетов, красивую одежду, качественные товары и услуги. Короткий отпуск от повседневной бедности. Конечно, я не имею в виду настоящую бедность. Но повседневная жизнь, независимо от вашего достатка, всегда ощущается как бедность. Это одна из неприглядных истин нашего общества. Отпуск длился, может, сорок дней. Потом деньги вышли, а точнее, вылетели в трубу. Когда у вас появляются деньги, они превращаются в пригоршню пыли, а весь окружающий мир – в огромный пылесос.

Я поговорил со своим бухгалтером. Я спросил его:

– Что, если бы кто-нибудь прислал вам деньги?

– Что вы имеете в виду?

– Ну, что, если бы кто-нибудь прислал вам чек на энную сумму?

– Прислал чек?

– Ну, не знаю. Скажем, кто-нибудь прислал вам чек… ни с того ни с сего.

– Это произошло с вами?

– Я говорю, если бы произошло. Если бы вам сказали: «Возьмите эти деньги». А вы бы сказали: «Окей, большое спасибо…»

Мой бухгалтер покрылся багровыми пятнами.

– Я никогда не пошел бы на такое преступление, – с негодованием заявил он.

Потом мне позвонили. Женщина, расследующая «пропажу денег», нанесла мне визит, получила доступ ко всем моим счетам и сказала, что мои дела плохи.

К счастью, я сохранил один из факсов. Этого оказалось достаточно, чтобы не возбуждать уголовное дело. Мне просто сказали вернуть деньги плюс проценты. Это означало, что мои долги стали еще больше и что я буду выплачивать их еще дольше.

Но это было так легко. Так легко оступиться. Оступиться и соскользнуть в пропасть. Думаю, отчасти поэтому я и побаиваюсь денег. Они скользкие, и они делают скользким ваш путь.

Я получил хорошо оплачиваемую работу, поэтому денег у меня хватало. Я повысил уровень своей жизни главным образом в области услуг. Повышение качества жизни меняет ваше мировоззрение – меняет вас, – даже если вы этого не замечаете.

Вы каждый день избегаете той или иной конфронтации, покупая себе обходные пути. В итоге вы становитесь мягкими и трусливыми. Вы покупаете роскошь. Вы покупаете возможность потакать своему внутреннему трусу без зазрения совести и стыда, что вызывает зависимость. Оказывается, ваш внутренний трус еще и алчный тиран.

Вы продолжаете говорить «да», «окей», «хорошо» и покупаете себе что-нибудь непозволительно дорогое. Деньги утекают как вода. После периода жизни на широкую ногу определенные вещи, в силу привыкания, начинают казаться необходимостью.

Вещи любят дух и букву закона.

Это что-то вроде того, как решить выпить две бутылки вина, но после двух бутылок вина вы уже не та личность, которая приняла решение выпить две бутылки вина. Как-то так.

Все оступаются на своем пути, но по разным причинам. Эти причины очень личные. Очень интимные. Очень неловкие. А потом, в один прекрасный момент, раздается стук в дверь. К вам приходят, приглашают вас присесть, и вы ждете, что вам скажут.

Я думаю об этом моменте. Об эмоциях, которые он вызывает. Стук в дверь. Женщина. «Пропажа денег». Холодный ток, пробегающий по всему телу.

Женщина заходит в дом. Она хочет просмотреть мои счета. Ее палец движется по столбцам и строкам. Ее опытный глаз калькулирует расходы на гостиницы и рестораны, а также регулярные изъятия крупных сумм наличности в ранние утренние часы на одурманенную зельем голову.

У этой женщины глаз – алмаз.

Она бесцеремонна и даже груба. Я же само очарование – со всем соглашаюсь, предлагаю ей чай и печенье, но она говорит, что не хочет, или делает вид, что не хочет. Я стою над ней и наблюдаю за ее курсирующим по цифрам пальцем, прикидывая, какие мне могут задать вопросы и какие на них можно дать ответы.

Когда вы оступаетесь, то начинаете метаться – и снова оступаетесь. Вы теряете свою эпатажную маску, пытаетесь как-то все уладить, но не можете. Слишком поздно.

Белфорт, коммерсант до мозга костей, додумался, как заработать миллионы, заработал миллионы, а потом…

Оступился.

Сейчас я понимаю, что это «гангстерская» проблема, как охарактеризовал ее покойный Роберт Уоршоу.

Помните «Вестерн» (The Westerner) – его очерк о гангстерах и ковбоях? Классика жанра. Читая его, можно сказать, что Уоршоу – скорее ковбой, нежели гангстер. Просто взгляните на Гэри Купера. Взгляните на персонажей, которых он играл. Их отличает некая беспечность, беззаботность, инертность. Они ничего не имеют или ничего не хотят. Вы никогда не увидите, чтобы они обращались с деньгами. Их словно вытравили из реального мира.