Уильям Грин – Секреты величайших инвесторов мира. Как побеждать на рынках и в жизни (страница 2)

И, наконец, был Билл Руан – один из самых успешных финансовых аналитиков своего поколения. Когда в 1969 году Уоррен Баффетт закрыл свое инвестиционное партнерство, он порекомендовал Руана в преемники. До самой смерти Руана в 2005 году созданный имSequoia Fund приносил ошеломляющую прибыль. Он практически никогда не давал интервью, но мне довелось подробно побеседовать с ним об основополагающих принципах, которым в 1950-х годах он научился у «главной звезды» по имени Альберт Хеттингер. «Эти простые правила всегда имели для меня огромное значение, – сказал Руан. – Они легли в основу большей части моей философии… И это лучший совет, который я могу дать».

Во-первых, предостерег Руан, «не занимайте деньги на покупку акций». Он вспоминал свой ранний опыт, когда с помощью левереджа[3] он «взял шестьсот долларов и многократно умножил их». Затем «рынок дал трещину», и это ударило по нему так сильно, что пришлось все продать и «вернуться практически в исходную точку». Так он открыл для себя, что «невозможно действовать рационально, когда вкладываешь занятые деньги». Во-вторых, «следите за тем, чтобы не поддаться импульсу». То есть проявляйте крайнюю осторожность, «когда видите, что рынки сходят с ума» из-за того, что толпа паникует или кидается скупать акции по неоправданным оценкам. В-третьих, игнорируйте прогнозирование фондового рынка: «Я твердо верю, что никто не знает, как поведет себя рынок… Самое главное – найти привлекательную идею и вложиться в компанию с дешевыми акциями».

Четвертый принцип Руан считал самым важным из всех: инвестируйте в небольшое количество акций, которые вы настолько тщательно изучили, что у вас появилось информационное превосходство. «Я стараюсь разузнать все, что можно, о семи или восьми хороших предложениях, – сказал он. – Если что-то кажется вам по-настоящему дешевым, почему бы не вложить в это пятнадцать процентов вашего капитала?» У обычных инвесторов есть несколько более безопасных путей к успеху. «Большинству людей выгоднее инвестировать в индексный фонд», – утверждал Руан. Однако для инвесторов, цель которых – победить рынок, умным подходом он считал концентрацию: «Я не знаю никого, кто добился бы успеха, инвестируя в большое количество ценных бумаг, кроме Питера Линча».

Когда мы беседовали с ним в 2001 году, Руан сказал, что 35 процентов активовSequoia вложено в акции одной единственной компании – Berkshire Hathaway. Она впала в немилость в период повального помешательства на доткомах[4], и Баффетта, председателя совета директоров и ее генерального директора, обвиняли в потере сноровки. Однако Руан увидел то, что проглядели другие: «прекрасную компанию» с отличными перспективами роста, управляемую «умнейшим парнем в стране».

Я начал понимать, что величайшие инвесторы – это интеллектуальные индивидуалисты. Они не боятся подвергать сомнению общепринятые истины и бросать им вызов. Они извлекают прибыль из заблуждений и ошибок людей, мыслящих менее рационально, систематично и беспристрастно. По сути, одна из самых убедительных причин для знакомства с инвесторами, находящимися в центре внимания этой книги, заключается в том, что они могут научить нас не только тому, как разбогатеть, но и способам улучшить то, как мы думаем и принимаем решения.

Отдача от разумного инвестирования настолько велика, что этот бизнес привлекает много блестящих умов. Но цена ошибки может оказаться катастрофической, что редко случается в среде профессоров, политиков и ученых мужей. Высота ставок помогает объяснить, почему лучшие инвесторы – это, как правило, непредвзятые прагматисты, которые неустанно ищут способы усовершенствовать мышление.

Воплощением этого мировоззрения был пугающе умный партнер Баффетта, Чарли Мангер, который однажды заметил: «Я наблюдаю за тем, что работает и что не работает и почему». Мангер, являющийся одной из центральных фигур книги, двигался во всех направлениях в своем стремлении улучшить образ мышления, заимствуя аналитические инструменты из самых различных дисциплин, вроде математики, биологии и поведенческой психологии. Его ролевыми моделями были Чарльз Дарвин, Альберт Эйнштейн, Бенджамин Франклин и алгебраист из девятнадцатого столетия по имени Карл Густав Якоб Якоби. «Я многому научился у мертвецов, – сказал мне Мангер. – Я всегда помнил, что существует большое количество мертвецов, с которыми мне стоит познакомиться».

Я пришел к мысли, что лучшие инвесторы – это особая порода практических философов. Они не стремятся решить все те замысловатые головоломки, которые завораживают многихподлинных философов, вроде «существует ли этот стул?» Скорее, они являются искателями того, что экономист Джон Мейнард Кейнс назвал «житейской мудростью», которую они используют для решения более острых проблем, например, «как мне принять разумное решение в отношении будущего, если будущее непостижимо?» Они ищут выгоду везде, где только можно: в экономической истории, нейронауках, литературе, стоицизме, буддизме, спорте, науке о формировании привычек, медитации и в чем угодно еще, что может оказаться полезным. Их безграничное желание выяснить, «что работает», делает их мощными ролевыми моделями, которые мы можем изучать в нашем собственном стремлении к успеху, не только на фондовых рынках, но и во всех жизненных сферах.

Самых грамотных инвесторов можно считать в том числе и виртуозными игроками. Неслучайно многие первоклассные инвестиционные менеджеры играют в карты для души и ради прибыли. Темплтон оплачивал колледж с помощью своих выигрышей в покер во времена Великой Депрессии. Баффетт и Мангер страстно любят бридж. Марио Габелли, инвестор-миллиардер, рассказывал мне, как он, бедный мальчик из Бронкса, зарабатывал игрой в карты в перерывах между раундами в роли кедди в дорогом гольф-клубе. «Мне было одиннадцать или двенадцать, – вспоминал он, – и каждыйдумал, что способен выиграть». Линч, игравший в покер в старших классах школы, колледже и армии, говорил мне: «Овладеть игрой в покер или бридж или любой другой игрой на оценку вероятностей… ценнее всех книг о фондовом рынке».

Я начал понимать полезность взгляда на инвестирование и жизнь как на игры, в которых мы должныосознанно и последовательно стремиться максимизировать наши шансы на успех. Правила ускользают от понимания и результат непредсказуем. Однако можно играть с умом, а можно – с глупыми ошибками. Деймон Раньон[5], одержимый азартными играми, однажды сказал, что «вся жизнь – это ставки шесть к пяти». Возможно. Но что меня завораживает, так этот то, как Темплтон, Богл, Баффетт, Мангер, Миллер и другие гиганты, которых мы рассмотрим в следующих главах, сумели найти хитроумные способы повернуть шансы в свою пользу. Моя миссия – показать вам как.

Возьмем Эда Торпа [3] – возможно, величайшего игрока в истории инвестирования. До того как он стал управляющим хедж-фонда, он обрел бессмертие в кругах азартных игроков, придумав остроумный план того, как победить казино в блэк-джеке. Как Торп объяснил мне во время трехчасового завтрака из яиц бенедикт и капучино, он не желал соглашаться с «общепринятой верой» в то, что получить преимущество перед дилерами для игроков математически невозможно. Торп, отец карточного счета, обеспечивал себе преимущество, вычисляя изменение вероятности, когда определенная карта «исчезала из колоды» и была «более недоступна». Например, колода с большим количеством тузов давала ему больше шансов, чем без них. Когда перевес был на его стороне, он увеличивал ставки; когда на стороне казино, уменьшал. Со временем его скромное преимущество становилось внушительным. Таким образом, он превратил убыточную игру фортуны в прибыльную «игру математики».

Для своего следующего трюка Торп вычислил, как обыграть казино в рулетку. Вместе со своим партнером Клодом Шенноном Торп создал первый надеваемый компьютер, который он незаметно активировал большим пальцем ноги внутри ботинка. Этот компьютер, который был размером с сигаретную упаковку, позволял ему «определять позицию и скорость вращения шарика и колеса с большой точностью» – так, что он мог предсказать, куда, скорее всего, приземлится шарик. На протяжении столетий рулетка считалась игрой для дураков, в которой у игроков не было никакого контроля, ведь шарик мог с одинаковой вероятностью упасть в любую из тридцати восьми лунок. «Но добавив немного знаний и расчетов, мы начинаем чуть лучше предвидеть возможные варианты того, что произойдет, – говорил Торп. – Вы будете не раз ошибаться, однако ваш прогноз будет немного точнее случайности… Таким образом, мы превратили то, что казалось игрой случая, в игру, в которой у нас был перевес. И этот перевес мы получили благодаря той информации, которую использовали».

Если вы не владелец казино, гений Торпа с его провокационными идеями кажется непреодолимо привлекательным. Его вдохновляли не столько деньги, сколько удовольствие от решения интересных задач, которые все эксперты считали неразрешимыми. «Факт, что многие считают что-то истинным, не имеет для меня особого значения, – говорил Торп. – Нужно мыслить независимо, особенно когда дело касается важных вещей, и попытаться найти собственное решение. Проверяйте факты. Проверяйте основу общепринятых представлений».