Уильям Фолкнер – Москиты (страница 14)

– Спокойно, брат, я все улажу, – крикнул Пит, не желая быть вовлеченным в неприятности. – Что я тебе говорил, тупица! – шикнул он Дженни, стащив ее с ограждения. – Это не наша лодка, и постарайся вести себя прилично.

– Но я же ничего не сломала, – как ни в чем не бывало сказала Дженни. – Разве это запрещено? – она снова вытянула руки, повиснув на перилах. – Смотри-ка снова этот тип с пилой. Интересно, что он такое стругает?

– Что бы это ни было, он вряд ли нуждается в нашей помощи, – ответил Пит. – Как долго, она говорила, продлятся посиделки?

– Не знаю, может, они потом чем-нибудь займутся, танцами, например. Странные они какие-то, тебе не кажется? Ничего не делают, никуда не ходят: в кино, например, или куда-то еще.

Дженни разглядывала племянника мягким задумчивым взглядом. Рубка, у которой он разместился вместе со своей пилой, надежно укрывала его от ветра. Он выглядел весьма сосредоточенным и, казалось, никого не замечал.

– Будь у меня куча денег, я бы развлекалась там, где их можно потратить, уж точно не здесь, где даже посмотреть не на что.

– Ага, будь ты богатой, купила бы кучу одежды, драгоценности и автомобиль, А что потом? Разделась бы догола и уселась в свой автомобиль, да?

– Возможно… уж точно не стала бы покупать лодку… Мне кажется, он симпатичный, хотя и не красавец. Интересно, чем он занят?

– Лучше его спроси, – коротко бросил Пит. – Я не знаю.

– Да не хочу я знать, просто интересно.

Она качнулась на прямых руках, подставляя ветру свое тело. Она медленно наклонялась вниз, и вскоре ее изогнутая спина оказалась прямо напротив Пита.

– Иди и спроси его, – настаивал Пит, опираясь локтями на ограждение и полностью игнорируя изящные пируэты Дженни. – Такой симпатяжка тебя не укусит.

– А я, может, и не против, чтобы меня укусили, – мирно ответила Дженни. – Питер?

– Проваливай, крошка, я тебе не какой-нибудь… – сказал ей Пит. – Попытай счастья со своим красавчиком, посмотрим, сможешь ли ты конкурировать с его пилой.

– Мне нравятся энергичные парни, – сказала Дженни, затем вздохнула. – Эх, жаль, здесь нет кинотеатра или еще чего-нибудь. Интересно, что же он стругает?

***

– Сколько в нем лошадиных сил? – громко спросил племянник, стараясь перекричать ревущий двигатель, завороженно на него уставившись. Он был зеркально чистый, никелированный, с красным свинцовым покрытием, монотонно вибрирующий под золотистой тонкой пленкой машинного масла, словно прекрасное животное, чье тело окутано тончайшим слоем влаги, обнажающим его подвижные мускулы, подчеркивающим совершенное сложение. Капитан в некогда белой фуражке с потускневшей эмблемой на козырьке и тонкой майке с пятнами от машинного масла поведал ему о количестве лошадиных сил, вырабатываемых двигателем. Томящая атмосфера безудержной энергии очаровала его. Все его существо охватил непередаваемый экстаз, по телу побежали мурашки, а внутренности переполняло чувство легкости, от чего ему стало немного не по себе. Он восторженно взирал на работающий двигатель, который был прекрасен, как беговая лошадь, но вместе с тем ужасал. Кто управляет этой бездушной, безжалостной энергией, кто нажимает на рычаг? Ни единого движения, кроме монотонного нервного дрожания коромысел – тонкие, яркие щелчки, раздающиеся чуть выше мерного грохотания. В унисон двигателю сотрясался киль, дрожал навес, казалось, приближается момент, когда стальная оболочка лопнет, словно кокон, и прекрасные огненные крылья наконец вырвутся наружу и взмоют в небеса.

Но двигатель оставался внизу и был накрепко прикручен огромными болтами, зеркально-чистыми и крепкими, на них тщательно нанесли свинцовое покрытие, эти болты ничто не может прорвать, они прочны и надежны, как самые древние устои этого мира. Сначала у двигателя, затем над коромыслом: грязная фуражка капитана то появлялась, то исчезала. Племянник последовал за ним, осторожно обойдя двигатель.

На высоте его глаз оказался иллюминатор, а за ним распростерлось небо, разорванное дугообразным напористым всплеском воды, чей натиск вскоре распался, словно бронзовое свечение. Одержимый материнским порывом, в коем не было необходимости, капитан склонился над двигателем и, вооружившись хлопковой ветошью, принялся шлифовать его безупречные выпуклости. Племянник наблюдал с интересом. Капитан наклонялся все ниже, проталкивая тряпку к небольшому масляному пятну, которое въелось в основание стержня. Он вытащил его и поднес к свету. Племянник сделал шаг вперед, вглядываясь в предмет через плечо капитана. Крошечное пятнышко уже совсем засохло.

– Что это, Джош? – спросила его сестра, подойдя так близко, что ее дыхание коснулось его шеи. Племянник резко обернулся.

– Чтоб тебя, – сказал он. – А ты что тут делаешь, кто велел тебе спуститься?

– Мне тоже интересно, – ответила она, преграждая ему путь. – Что это, капитан? Что вы нашли?

– Проваливай, – брат ткнул в нее пальцем. – Возвращайся на палубу, где тебе самое место. Здесь тебе нечего делать.

– Что это, капитан? – повторила она, игнорируя брата.

Капитан показал ей ветошь.

– Это двигатель его порвал? – спросила она. – Как бы я хотела, чтобы остальные спустились сюда и закрыли дверь на палубу, хоть ненадолго, а вы? – она взглянула на двигатель, засмотрелась на мерное колебание коромысла, затем издала пронзительный писк. – Смотрите! Как быстро они движутся, ужасно быстро, правда, капитан?

– Да, мэм, – повторил капитан. – Очень быстро.

– Какой здесь диаметр и ход поршня? – спросил племянник.

Капитан рассмотрел метку, после чего слегка отвернул клапан и снова принялся изучать метку. Племянник повторил свой вопрос, и капитан назвал ему диаметр и ход поршня.

– Мощная штука, да? – решил племянник, выдержав короткую паузу.

– Да, сэр, – ответил капитан, попутно что-то подкручивая с помощью двух гаечных ключей. Племянник предложил помощь, его сестра немедленно поддакнула, с пристальным любопытством наблюдая за происходящим.

– Я бы предпочел сделать это сам, – вежливо и строго ответил капитан. – Поскольку лучше в ней разбираюсь, я полагаю… Я бы посоветовал вам и юной леди постоять в сторонке, совсем недолго.

– Уверена, вы содержите ее в чистоте, капитан, – сказала племянница, – до того идеальной, что ее вполне можно съесть и не отравиться, правда?

– Она того стоит, – немного оттаяв, сказал капитан, – лучшая машина во всей истории судоходства. Германия, стоит двенадцать тысяч долларов.

– Надо же, – ответила племянница притихшим голосом.

Брат развернулся и начал проталкивать ее к выходу. Вскоре оба оказались в проходе.

– Полюбуйся, что ты наделала, – его голос дрожал от гнева. – Чего ты добиваешься, бегая за мной по пятам? Ты помнишь, что я обещал с тобой сделать, если будешь меня преследовать?

– Я тебя не преследовала, я…

– Именно преследовала! – он не позволил ей договорить, тряся за плечи. – Ты преследовала меня, ты…

– Я тоже мечтала об этом круизе, и вообще это яхта тети Пэт, а не твоя. Я имею такие же права здесь находиться, как и ты.

– Давай поднимайся на палубу, а если еще раз увижу поблизости твою физиономию, – с его губ слетали страшные, непередаваемые угрозы.

Племянница развернулась к трапу.

– Ой, остынь, у тебя паранойя.

4 часа

Они сидели на палубе, играли в бридж. Раскладывали, делали ставки, изредка и односложно переговариваясь. Утопая в синей полуденной дремоте, «Навсикая» стремительно и степенно мчалась вперед. Далеко на горизонте появились смутные очертания мандельвильского парома. Игра приближалась к концу, и миссис Морье все чаще делала паузы, рассеянно вглядываясь в пространство перед собой. Все чаще с нижней палубы доносился звук неопределенного характера: он становился то громче, то приглушеннее. Мистер Талиаферро насторожился. Звук то пропадал, то разрастался пуще прежнего. «Навсикая» степенно двигалась вперед. Они разыгрывали свои руки, сдавали карты и снова перетасовывали. Мистер Талиаферро казался все более рассеянным. Каждый раз, стоило ему ненадолго потерять концентрацию и снова ее обрести, его встречал взгляд миссис Морье, холодный и оценивающий, и ему ничего не оставалось, как покорно склониться над своими картами. Звук неопределенного характера снова стал громче. Мистер Талиаферро побил даму своего партнера, а в этот момент по лестнице стремительно поднимались джентльмены в купальных костюмах. Они поднялись по трапу и прошли мимо игроков, не обратив на них никакого внимания, громко обсуждая какое-то пари. Остановились у ограждения, у которого уже стоял стюард, скучковались вместе, потом от них отделился майор Эйрс, метнулся вперед и быстрым неловким движением бросился за борт.

– Ура! – закричал Фэйрчайльд. – Он выиграл!

Все это время миссис Морье неотрывно за ними наблюдала: проводила их взглядом, попыталась с ними заговорить, видела, как вся честнáя компания остановилась у ограждения, а когда майор Эйрс прыгнул за борт, впала в ступор, не веря собственным глазам. Затем она закричала.

Стюард сорвал с себя куртку, отсоединил и бросил в воду спасательный круг и тут же последовал за ним, стараясь не попасть под винт яхты.

– Теперь их двое! – радостно скандировал Фэйрчайльд. – Подберем вас на обратном пути, – кричал он, сложив руки рупором.

Майор Эйрс отчаянно барахтался в кильватере. «Навсикая» беспорядочно завертелась, телеграф зажужжал. И все же майору Эйрсу и стюарду удалось одновременно доплыть до спасательного круга до того, как «Навсикая» окончательно сбилась с пути. Рулевой и палубный матрос скинули за борт тендер и принялись яростно тащить майора Эйрса в крошечную лодку.