Уильям Фолкнер – Москиты (страница 15)

«Навсикая» залегла в дрейф. Миссис Морье унесли вниз, чтобы оказать помощь в ее каюте, где ее лично принимал разгневанный капитан. Джентльмены не растерялись и, как могли, успокаивали дам. Кончилось тем, что гости разошлись по своим каютам и надели купальные костюмы.

У Дженни не было купальника. Весь ее багаж состоял из недавно приобретенной помады и гребешка. Племянница одолжила ей свой, и он смотрелся на ней безупречно. Дженни плыла, ухватившись одной рукой за бортик тендера, а другой сжимала руку Пита. Ее бело-розовое лицо скользило над водой, словно надувной шарик, не тронутый брызгами воды, а сердитый Пит оставался в лодке, застегнутый на все пуговицы, даже шляпа была на своем месте.

У мистера Талиаферро был красный купальный костюм, придающий ему необычный, болезненный вид, какой бывает у только что удаленного зуба. Он надел резиновую шапочку и, стоя на корме, осторожно потрогал воду ногой, в следующее мгновение он уже плыл рядышком с безмятежной Дженни. Пытаясь вовлечь ее в светскую беседу, он попал под обстрел грозных взглядов Пита, метаемых в его сторону.

Что до призрачного поэта, разодетого в тщательно выглаженную саржу, – он вовсе не собирался плавать, отдав предпочтение четырем стульям, на которых растянулся во весь рост, и цепким взглядом смотрел на купальщиков сверху вниз.

Фэйрчайльд как никогда был похож моржа – зрелого моржа, чья мнимая сонливость кого угодно может ввести в заблуждение, но лишь до тех пор, пока не прорвется его истинная сущность и не превратит его в маленького шаловливого дьяволенка. Он нырял и плескался, вместе с майором Эйрсом предаваясь безудержному веселью, щипал дам под водой, чем несказанно их раздражал. Обрызгал разомлевшего Пита с головы до ног. Дженни отчаянно вцепилась в его руку и визжала, пытаясь защитить свой макияж. Поблизости плавал еврей – неповоротливый, по-толстому сосредоточенный. Гордон сидел на ограждении и наблюдал за происходящим. Фэйрчайльду и майору Эйрсу наконец удалось усадить дам обратно в лодку. Они плескались и брехали, как расшалившиеся щенки, под заунывные причитания Пита.

– Осторожнее, черт бы вас побрал! Господи, смотри куда прешь! – повторял он и бил по их пальцам своим безнадежно промокшим ботинком.

На мостике, никем не замеченная, в пылу разгоревшегося однобокого веселья, появилась племянница. Все здорово испугались, увидев падавшую с небес белую стрелу. Вода лениво поглотила ее и, пока остальные недоуменно разглядывали зеленоватую воронку, образовавшуюся на месте падения, Фэйрчайльд явственно почувствовал какое-то движение сзади, и едва он успел раскрыть рот от удивления, тут же скрылся под водой. На его месте тут же оказалась племянница, будто опираясь на что-то. Затем она поплыла в сторону майора Эйрса, все еще пребывавшего в немом изумлении.

Дамы охнули от восхищения. Майор Эйрс тоже исчез под водой и племянница вынырнула.

В следующее мгновение, судорожно хватая ртом воздух и кашляя, всплыл Фэйрчайльд. Запрыгнул в лодку, где уже находился приободренный мистер Талиаферро, до того приободренный, что без сожалений бросил Дженни в воде.

– С меня хватит, – произнес Фэйрчайльд, едва к нему вернулся дар речи.

Майор Эйрс принял вызов. Племянница наблюдала за ним, балансируя в воде:

– Топи его, Пэт! – кричали дамы.

Только он ринулся к ней, как ее темная мокрая макушка исчезла под водой. Майор Эйрс засуетился, несколько раз нырнул, затем вынырнул, всем своим видом признавая поражение. В момент его очередного погружения племянница эффектно выскочила из воды, продемонстрировав всем нижнее белье своего брата – вязаную безрукавку и облегающие трусы – и встала ему на плечи. Затем запрыгнула ему на голову, тем самым погрузив его еще глубже. После чего вынырнула и осталась балансировать, находясь по шею в воде.

Майору Эйрсу наконец удалось вырваться из глубин, и он снова поплыл, на этот раз в сторону лодки. С него тоже было достаточно, и джентльмены, с чьих тел ручьями стекала вода, втащили его на борт, после чего все дружно вышли на палубу, провожаемые насмешками и улюлюканьем дам.

Дамы вернулись на борт самостоятельно. Пит встал во весь рост, изо всех сил пытаясь втащить Дженни в лодку. Она повисла в его руках, как дорогая коллекционная кукла, то и дело выставляя над водой свою белую ножку. Мистер Талиаферро припал на колени, деликатно трогая ее за плечи.

– Давай, давай! – шипел Пит.

Приплыла племянница и, ухватившись за прелестные бедра Дженни, начала проталкивать ее в лодку. Наконец она ввалилась в нее с чувственной небрежностью, с очаровательной неловкостью хрупкой блондинки. Племянница придерживала лодку, чтобы та не качались, пока остальные поднимаются на яхту, затем ловко выпрыгнула из воды, мокрая и лоснящаяся как тюлень. Смахнула со лба короткие прилипшие волосы и увидела чьи-то руки. Послышался голос Гордона:

– Давай руки.

Она ухватилась за его крепкие запястья и ощутила, как ее тело отрывается от земли и стремительно несется вверх. Заходящее солнце отразилось в его бороде и полностью озарило высокую фигуру, склонившуюся над ней, и вот она уже стоит на палубе, с нее потоками стекает вода и она смотрит на него с восхищением.

– Ну, ты и крепыш, – сказала она. Она потрогала его предплечья, затем ткнула кулаком мощную высокую грудь. – Сделаешь это еще раз?

– Поднять тебя? – спросил он.

Но она уже прыгнула в лодку и распростерла руки, позволив закату облепить себя золотым влажным сиянием. И снова это ощущение полета – пространство и движение – и его руки, влекущие за собой. На короткое мгновение она застыла в самом эпицентре полета: их пальцы и руки переплелись, она зависла над палубой, роняя капли, которые обращались в золото, едва достигая палубы. Закатные лучи отражались в его глазах – истинное великолепие, недоступное его взору. Зато он видел ее – простое упругое тело, еще не округлившаяся грудь, ускользающие мальчишеские бедра – были живым воплощением экстаза, выточенным из золотого мрамора, и ее лицо, излучавшее детский восторг.

Наконец ее стопы коснулись палубы, она отвернулась и помчалась в сторону мостика. Вслед за ней радостно ускользнули последние солнечные лучи. Она исчезла, а Гордон стоял и смотрел на ее мокрые незатейливые следы, тянувшиеся вдоль палубы.

6 часов

Когда майор Эйрс выиграл пари, они увидели очертания берега. Остаток дня угасал, навсегда покидая этот мир, «Навсикая» не спешила, предпочитая оставаться на среднем ходу. Она степенно вплыла в ленивые воды речного устья и, пронзая вневременные сумерки, прошла между важными бородатыми кипарисами, застывшими, словно бронзовые статуи. Стоит только прислушаться, и из недр этого громадного корабля польется протяжный реквием – это темное сердце мира, окутанное неуловимой дремотой, монотонно проговаривает слова вечерней молитвы. Мир потерял всякие очертания и стал безразмерным, высокие бородатые кипарисы тянулись друг к другу, склоняя свои кроны к вздымающейся реке. С бездушной неумолимостью языческих богов и непроницаемым спокойствием всматривались они в очертания чужака с медными и красно-деревянными боками. Вода растекалась, словно масло, и «Навсикая» бесшумно преодолела безграничный, не очерченный ни полом, ни потолком, коридор.

Мистер Талиаферро стоял у ограждения возле Дженни и ее мрачной дуэньей в шляпе. В сумерках ее волнующая безмятежность расцвела, словно пряный цветок, распространяя свой щедрый аромат, по своей насыщенности превосходящий даже лилию. Чуть поодаль вырисовывался силуэт Пита. В ворсинках его шляпы сосредоточился последний свет этого мира, позволив неподвижной тьме сгуститься над их головами. Не в силах противостоять угасающей августовской мятежности и окутавшим их сумеркам, голос мистера Талиаферро становился все тише, пока вовсе не затерялся в этой пучине. Внезапно ощутив прилив давно забытой тоски, мистер Талиаферро хлопнул себя по тыльной стороне ладони. Внимательно наблюдая за Питом, он заметил, что тот тоже забеспокоился, даже Дженни ерзала под одеждой, словно надеялась почесаться, не касаясь руками тела. Затем, как по сигналу, слетелись остальные – их было целое полчище. Невидимые, они суетились и шумели, словно заботливые деревенские жители, чем сильно отличались от своих городских собратьев.

Дженни, Пит и мистер Талиаферро покинули палубу. Стоявший на трапе призрачный поэт поспешил за ними, попутно обмахивая платком лицо, шею и вспотевшую нечесаную макушку. Вдруг из ниоткуда послышался изумленный призывный голос миссис Морье, после чего «Навсикая» развернулась и уверенно двинулась в открытое море, значительно развив скорость.

7 часов

Много лет назад миссис Морье узнала, что натуральный фруктовый сок является целительным, более того, необходимым компонентом в рационе моряков. Надо сказать, что она не сразу оценила эту информацию, нашла ее странной и даже неуместной, но, с другой стороны, почему бы и нет? Не говоря уже об эстетической стороне вопроса. В итоге она все же признала некоторую полезность этого продукта и даже взяла этот факт на вооружение, сделав фруктовый сок неотъемлемой частью своих морских путешествий. Как бы то ни было, на обед снова был подан грейпфрут. Перед тем как пускать в ход тяжелую артиллерию, стоило подготовить почву. Приятели Фэйрчайльда один за другим повылазили из своих берлог и устремились к его каюте, совсем скоро там собралась вся банда, Остальные гости уже заняли свои места, встречая новоприбывших с интересом и трепетным волнением, особенно миссис Морье, на чьем лице читалась настоящая недвусмысленная тревога.