Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 82)

— Я думаю, что вы ошибаетесь.

— А теперь у него есть собака. Она ему нравится. Ради ребенка не выгоняйте ее.

Торн посмотрел вниз на огромного зверя и покачал головой:

— Мне не нравится эта собака. Завтра же выставите ее.

— .Выставить — куда? — в изумлении спросила она.

— Отдайте собачникам.

— Но они же УБИВАЮТ их!

— Тогда просто вышвырните. Чтобы завтра ее не было.

Лицо миссис Бэйлок окаменело, и Торн отвернулся. Женщина и собака смотрели ему вслед; в их глазах горела ненависть.

Глава пятая

Торн провел бессонную ночь. Он сидел на террасе спаль­ни и курил, вкус сигарет был ему уже отвратителен. Из ком­наты доносились стоны Катерины, и он задумался над тем, с каким демоном борется она во сне. Не вернулся ли это ста­рый демон депрессии, который снова начинает преследовать ее? Или ей снились кошмары пережитого дня?

Чтобы не думать о действительности, Торн начал раз­мышлять и погрузился в свои фантазии, позабыв о реальных заботах и тревогах. В мечтах Торн провел всю ночь напролет.

Когда Катерина проснулась, раненый глаз распух еще сильнее и совсем закрылся. Уходя, Торн посоветовал ей все же обратиться к врачу. Больше они ни о чем не говорили. Ка­терина молчала, а Торн был занят проблемами нового дня. Оставалось собрать кое-какие мелочи для поездки в Саудов­скую Аравию, но предчувствие, что ему не следует уезжать, угнетало Торна. Он боялся. За Катерину, за Дэмьена, за само­го себя, и не мог понять почему. В воздухе ощущалось напря­жение, казалось, что жизнь висит на волоске. Торн раньше никогда не задумывался о смерти, прежде она витала где-то очень далеко. Но сейчас сознание, что его жизнь каким-то об­разом находилась в опасности, занимало все его мысли.

В лимузине по дороге в посольство он небрежно запол­нил бланки страховых полисов и набросал кое-какие указа­ния, которые необходимо было соблюсти в случае его смер­ти. Торн делал это автоматически, не замечая, что подобное происходит впервые в его жизни. И только теперь, закончив писать, Торн вдруг ощутил страх; оцепенев, он просидел в напряженной тишине до тех пор, пока автомобиль не подъ­ехал к посольству. Предчувствие чего-то страшного не поки­дало Джереми.

Лимузин остановился, и Торн вышел из него, дождав­шись, пока машина уедет. Он увидел, как к нему стремитель­но приближаются двое мужчин. Один щелкнул фотоаппара­том, а другой принялся сыпать вопросами. Торн направился к посольству, но они встали у него на дороге.

— Вы читали сегодняшний «Репортер», мистер Торн?

—• Нет, не читал...

— Там есть статья о вашей няне, о той, которая спрыг­нула...

— Я не видел.

— В ней пишут, что та няня оставила после себя записку.

— Чепуха.

— Посмотрите в эту сторону, пожалуйста.—Это сказал Дженнингс, он быстро передвигался и щелкал фотоаппа­ратом.

— Дайте мне пройти,—попросил Торн, когда Джен­нингс преградил ему дорогу.

— Это правда, что она принимала наркотики? — спросил второй репортер.

— Конечно, нет.

— После вскрытия в крови было обнаружено лекарство.

— Это было лекарство против аллергии,—ответил Торн, стиснув зубы.—У нее была аллергия...

— Говорят, там была передозировка...

— Не двигайтесь секундочку,—попросил Дженнингс.

— Уйдите же с дороги! — зарычал Торн.

— Это наша работа, сэр.

Торн шагнул в сторону, но они продолжали его пресле­довать и снова преградили путь.

— Она принимала наркотики, мистер Торн?

— Я уже сказал вам.

— В этой статье говорится...

— Мне наплевать, что говорится в этой статье!

— Прекрасно! — воскликнул Дженнингс.—Еще секун­дочку не шевелитесь!

Он слишком быстро придвинул фотоаппарат, Торн резко толкнул его и вышиб из рук Дженнингса. Фотоаппарат с гро­хотом разбился о тротуар, и на какое-то мгновение все засты­ли, пораженные резкой вспышкой гнева.

— Неужели у вас нет никакого уважения? — выдагил Торн.

Дженнингс опустился на колени и снизу вверх взглянул на него.

— Извините,—удрученно произнес Торн. Голос у него дрожал.—Пришлите мне счет за убытки.

Дженнингс поднял разбитый аппарат, медленно встал и пожал плечами, глядя в глаза Торну.

— Все в порядке, мистер посол,—сказал он.—Давайте считать... что вы мне «должны».

После неловкого кивка Торн повернулся и пошел к по­сольству, в то же время на улицу выбежал солдат морской пехоты. Но было слишком поздно, и он увидел лишь по­следствия столкновения.

— Он разбил мою камеру,—сказал Дженнингс солда­ту,—Посол разбил мою камеру.

Они постояли немного в замешательстве, а потом разо­шлись, каждый в свою сторону.

В кабинете Торна царил переполох. Поездка в Саудов­скую Аравию была в опасности, потому что Торн отказывался ехать, не давая никаких объяснений. Разработка планов по­ездки заняла почти две недели, и теперь помощники требова­ли от него объяснений, считая, что их разыграли и весь труд пропал даром.

— Вы не можете отменить ее,—убеждал один из по­мощников.—После всей подготовки вы не можете просто так взять и сказать...

— Она не отменяется,—возразил ТорЬ,—она откладыва­ется.

— Они воспримут это как оскорбление.

— Пусть будет так.

— Но почему?

— Я не могу сейчас уезжать,—сказал Торн.—Сейчас не­подходящее время.

— Вы понимаете, что поставлено на карту? — спросил другой помощник.

— Дипломатия,—ответил Торн.

— Гораздо больше.

— Я пошлю кого-нибудь другого.

— Президент хотел, чтобы поехали вы.

— Я поговорю с ним. Я все объясню.

— Боже мой, Джереми! Мы планировали две недели!

— Тогда перепланируйте!— закричал Торн.

Такая внезапная вспышка гнева заставила всех умолкнуть. Зазвонил селектор, и Торн протянул к нему руку.

- Да?

— Вас хочет видеть отец Тассоне,—раздался голос секре­таря.

- Кто?