Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 76)

— Нет, право же...

— Чепуха. Я попробую.

В ту же секунду она двинулась, и ее массивное тело скры­лось из виду. В тишине, наступившей после ее ухода, Торны переглянулись, потом Джереми неопределенно кивнул.

— Мне она нравится,—сказал он.

— И мне тоже.

— Где ты ее нашла?

— Где я ее нашла? — переспросила Катерина.

- Ну да.

— Я ее не находила. Я подумала, что это ты ее нашел.

В ту же секунду Торн позвал новую няню:

— Миссис Бэйлок!

Она вышла на площадку второго этажа и взглянула на Торнов сверху:

- Да?

— Извините... мы не совсем понимаем.

— В чем дело?

— Нам непонятно, как вы сюда попали.

— На такси. Но я его уже отпустила.

— Нет, я имею в виду... кто вас прислал?

— Контора.

— Контора?

— Из газет они узнали, что вы потеряли няню, и присла­ли другую. Меня.

Торн знал, как трудно сейчас в Лондоне найти работу, и объяснение показалось правдоподобным.

— Они весьма предприимчивы,—сказал он.

— Может быть, я позвоню, чтобы они все это подтверди­ли? — предложила Катерина.

— Конечно,—холодно ответила женщина.—А мне пока подождать на улице?

— Нет-нет...—постарался сгладить неловкость положе­ния Торн.

— Я похожа на иностранного шпиона? — довольно гроз­но спросила миссис Бэйлок.

— Да нет, не очень,—натянуто улыбнулся Торн.

— Не будьте так самоуверенны,—ответила большегрудая няня.—Может быть, у меня за корсажем полно магнитофо­нов. Можно вызвать молоденького солдата — пусть меня обы­щет.

Все облегченно рассмеялись, и громче всех сама миссис Бэйлок.

— Ладно, идите,—сказал Торн.—Мы потом проверим.

Торны прошли в кабинет, но Катерина все же позвонила в контору. Ей сказали, что у миссис Бэйлок большая практи­ка и хорошие рекомендации. Единственная загвоздка в том, что она числится работающей в Риме. Но, видимо, у нее из­менились обстоятельства, и это просто не успели занести в бумаги. Они все выяснят, как только вернется из четырех­недельного отпуска менеджер конторы, направивший ее к Торнам.

Катерина повесила трубку и посмотрела на мужа. Он по­жал плечами, но был доволен, что все прояснилось. Миссис Бэйлок казалась несколько эксцентричной, но зато полной жизни, что сейчас было самым необходимым в их доме...

Наверху миссис Бэйлок без улыбки глядела на мальчика, дремавшего в кровати. Он, наверное, смотрел на дождь, опершись подбородком о карниз, да так и заснул, рука его еще держалась за оконную раму. Женщина смотрела на него, и губы у нее затряслись, будто она созерцала произведение неповторимой красоты. Ребенок услышал неровное дыхание, открыл глаза и встретился с ней взглядом. Он напрягся и сел в кровати, прижавшись к спинке.

— Не бойся, крошка,—прошептала новая няня срыва­ющимся голосом.—Я пришла, чтобы защитить тебя.

С небес раздался неожиданный раскат грома. Дождь уси­ливался.

Глава четвертая

К июлю в сельской местности Англии все расцвело. Не­обычно долгий дожливый сезон привел к тому, что все при­токи Темзы разлились и вызвали к жизни даже засохшие се­мена. Откликнулись на это и земли Пирфорда: они густо зазеленели и ожили; леса, начинавшиеся сразу за садами, ста­ли непроходимыми от трав и скрывали множество живот­ных. Гортон, боясь, что дикие кролики скоро начнут выхо­дить из леса и грызть тюльпаны, поставил на них ловушки: пронзительные крики попавших в капканы зверьков можно было слышать по ночам. Но скоро все кончилось, и не только потому, что Катерина настояла на этом, но также из-за того, что Гортону самому было неприятно ходить в лес и собирать останки несчастных кроликов. Кроме того, он чувствовал на себе чей-то взгляд, будто следящий за ним из зарослей. Ко­гда он признался в этом своей жене, та рассмеялась и сказа­ла, что то скорее всего призрак короля Генриха Пятого. Но Гортону было не до шуток, он отказался ходить в лес, будучи очень озабочен тем, что новая няня, миссис Бэйлок, часто брала туда Дэмьена и находила там Бог знает какие вещи, ко­торые развлекали его часами. Гортон также заметил, помогая жене стирать, что на одежде мальчика было много черных волос, будто он возился с каким-то животным. Но он не смог обнаружить связи между волосками и путешествиями в Пир- фордский лес и решил считать это еще одной неприятной за­гадкой дома Пирфорд, которых становилось все больше.

Катерина стала уделять все меньше и меньше времени ре­бенку, ее заменила новая няня. Миссис Бэйлок и в самом де­ле была прекрасной гувернанткой, и ребенок полюбил ее. Одно только тревожило и казалось даже неестественным: мальчик предпочитал ее общество обществу своей собствен­ной матери. Все слуги замечали и обсуждали это, им было обидно за хозяйку, которую новая няня вытеснила из сердца сына. Им хотелось, чтобы миссис Бэйлок уехала. Но вместо этого ее положение укреплялось с каждым днем, а влияние на хозяев дома усиливалось.

Катерина чувствовала то же самое, но не могла что-либо изменить. Она не хотела показывать ревность к человеку, ко­торого любил ее ребенок. Она чувствовала себя виноватой в том, что однажды лишила Дэмьена любимого друга, и не хотела, чтобы это повторилось. Когда в конце второй недели миссис Бэйлок попросила перевести ее в комнату напротив спальни Дэмьена, Катерина согласилась. Наверное, у богатых так бывает всегда. Сама Катерина воспитывалась в более скромной семье, и только мать была ее единственным дру­гом и защитником. Но здесь жизнь иная. Она была хозяйкой огромного дома, и, возможно, пришло время для подобных поступков.

Вновь обретенная свобода использовалась Катериной в полной мере: по утрам она занималась благотворительно­стью, днем посещала чаепития, на которых велись беседы о политике. Муж одобрял ее занятия. Катерина перестала быть хрупким цветком — она стала львицей, обладающей та­кими энергией и уверенностью, которых он раньше никогда в ней не замечал. Именно такую жену он мечтал иметь, и, хотя подобная резкая перемена ее характера слегка обеспо­коила его, он никоим образом не мешал ей. Даже в постели она стала другой — более возбужденной и страстной. Торн не понимал, что это было скорее выражение отчаяния, чем же­лания.

Работа Торна занимала все его время, с назначением в Лондон он стал центральной фигурой по вопросам нефтя­ного импорта. Президент США очень рассчитывал на резуль­таты его встречи с нефтяными шейхами. Через несколько не­дель Торн должен был лететь в Саудовскую Аравию, но один, потому что арабы считали присутствие женщин в дело­вой поездке проявлением мужской слабости.

— Я не могу понять этого,—сказала Катерина, когда он ей все объяснил.

— Это часть их культуры,—ответил Торн.—Я еду в их страну и должен считаться с национальными обычаями.

— А они не должны считаться с тобой?

— Конечно, должны.

— Но я ведь тоже часть культуры!

— Катерина!

— Я видела этих шейхов. Я видела женщин, которых они покупают. Куда бы они ни шли, вокруг них всегда вер­тятся проститутки. Может быть, они и от тебя ждут того же?

— Честно говоря, я не знаю.

Они разговаривали в спальне, было уже поздно —не са­мое лучшее время для споров.

— Что ты имеешь в виду? —тихо спросила Катерина.

— Это очень важная поездка, Кэти.

— И если они захотят, чтобы ты спал с проституткой...

— Если они захотят, чтобы я спал с их евнухом, я буду спать с их евнухом! Ты знаешь, ЧТО поставлено на карту?

Катерина с трудом нашла в себе силы ответить.

— А какова моя роль в этом? —тихо спросила она.

— Ты будешь здесь. То, что делаешь ты, не менее важно.

— Мне не нужен твой покровительственный тон!

— Я просто хочу, чтобы ты поняла...

— Что ты спасешь мир, если будешь делать то, что они захотят?

— Можно сказать, что и так.

Она взглянула на него так, как никогда раньше не смотре­ла. Пристально. С неприязнью. Ему стало неприятно.

— Наверное, все мы проститутки, Джереми,—сказала она.—Ты —для них, а я —для тебя. Поэтому пошли в по­стель.

Он нарочно пробыл в ванне долгое время, надеясь, что, когда вернется, жена уже будет спать. Но она не спала. Она ждала его, и Торн ощутил в воздухе запах духов. Он сел на кровать и долго смотрел на нее. Наконец она улыбнулась и сказала: