Уильям Блэтти – Изгоняющий дьявола. Знамение. Дэмьен (страница 59)

— Я и сам знаю.—Каррас пытался говорить ровным го­лосом.—Так что же там, Фрэнк? Что вы обнаружили?

— Начнем с частности...

- Ну?..

— Здесь недостаточно примеров, чтобы сказать наверня­ка, вы понимаете, но выводы сделать можно. Эти два голоса на пленках, возможно, принадлежат разным людям.

— Возможно?

— Под присягой я не стал бы на этом настаивать, но ошибка почти исключена.

— Почти исключена...—автоматически повторил Каррас. Опять сомнения...—А что насчет бреда? — спросил он без­надежно.—Это какой-нибудь язык?

Фрэнк рассмеялся.

— Что тут смешного?

— Это что, психологический тест, святой отец?

— Я вас не понимаю, Фрэнк.

— Или вы перепутали пленки, или я уж не знаю...

— Фрэнк, это язык или нет? —перебил Каррас.

— Я бы сказал, что это язык. Да, именно язык.

Каррас напрягся:

— Вы Шутите?

— Вовсе нет.

— И что это за язык?

— Английский.

Несколько секунд Каррас молчал, а потом изо всех сил закричал:

— Фрэнк, или я вас не расслышал, или вы решили надо мной подшутить?

— У вас есть магнитофон? — спросил Фрэнк.

Магнитофон стоял на письменном столе.

— Да, есть.

— Там есть кнопка реверса?

— А в чем дело?

— Есть или нет?

— Подождите.—Каррас раздраженно положил трубку на стол и снял с магнитофона крышку.—Такая кнопка есть. Но что все это значит?

— Поставьте пленку и проиграйте ее в обратную сторону.

- Что?!

— Там какие-то злые гномы.—Фрэнк рассмеялся.—В об­щем, вы прослушайте, а завтра побеседуем. Спокойной ночи, святой отец.

— Спокойной ночи, Фрэнк.

— Желаю вам хорошенько развлечься.

Каррас повесил трубку, разыскал нужную ленту и вставил ее в магнитофон. Сначала он просто прослушал ее. Покачал головой.

Ошибки быть не могло: бред —и все.

Дэмьен промотал пленку до конца и включил ее в обрат­ную сторону. Он услышал свой голос, произносящий слова наоборот. А потом голос Реганы — или еще кого-то — говоря­щий... по-английски!

— Marin, Marin, Karras, beus letus...[13]

Английский. Какая-то чепуха, но на английском! Как она это делает, черт возьми!

Он прослушал пленку, перемотал ее и поставил снова. Потом еще раз. И только после этого осознал, что слова то­же шли в обратном порядке!

Взяв бумагу и карандаш, Дэмьен сел за стол и начал запи­сывать транскрипцию слов. Он работал увлеченно, то и дело щелкая выключателем магнитофона. Когда с этим было по­кончено, на другом листке бумаги он записал те же слова, только меняя их порядок в предложениях.

Наконец, откинулся на спинку стула и прочитал все, что у него получилось.

...опасность. Но не совсем (неразборчиво) умрет. Мало времени. Теперь (неразборчиво). Пусть она умрет. Нет, нет, так хорошо! Так хорошо в этом теле! Я чувствую! Здесь (неразборчиво). Лучше (неразборчиво), чем пустота. Я боюсь священника. Дай нам время. Бойся священника! Он (неразборчиво). Нет, не этот, а тот, кото­рый (неразборчиво). Он болен. Ах, эта кровь, почувствуй кровь, как она (поет?).

На этом месте Каррас спросил: «Кто ты?», и ответом бы­ло: «Я никто, я никто».

Тогда Каррас спросил: ((Это твое имя?» — ((У меня нет имени. Я никто. Нас много. Дай нам жить. Дай нам согреться в теле. Не (неразборчиво) из тела в пустоту, в (неразборчиво). Оставь нас, оставь нас. Дай нам жить. Каррас. (Мэррин? Мэррин?..)...»

Он вновь и вновь перечитывал написанное. Его пугали эти слова, казалось, что здесь говорят несколько людей сразу. В конце концов от многократного перечитывания текст прев­ратился в бессмысленный набор слов. Каррас отложил ли­сток и закрыл лицо руками. Это не неизвестный язык. Писать слова наоборот не считалось сумасшествием, и такое явление часто встречалось, но говорить! Переделывать произноше­ние так, чтобы при проигрывании назад слова звучали фоне- тично верно. Это было не под силу даже чрезмерно возбу­жденному интеллекту. Может, это и есть ускоренное разви­тие подсознания, на которое ссылается Юнг? Нет. Здесь что-то другое.

Каррас подошел к полкам, отыскивая книгу Юнга «Пси­хология и патология так называемых оккультных явлений», и нашел нужную страницу: «Отчет об эксперименте относи­тельно автоматического написания слов». Субъект подсозна­тельно отвечал на все вопросы анаграммами.

Анаграммы!

Он положил открытую книгу на стол, склонился над ней и прочитал часть отчета:

«3-й день.

— Что такое человек?—...

— Это анаграмма? — Да.

— Сколько в ней слов      Пять.

— Какое первое слово? — Смотри.

— Какое второе слово? —И-и-и-и.

— Смотри? Я должен разгадать его сам? — Попробуй.

Решение анаграммы субъектом было найдено:

(Жизнь в меньшей степени может.) Он сам был удивлен. Это доказывало, что в его мозгу существует интеллект, совер­шенно от него не зависимый. Поэтому он продолжал зада­вать вопросы:

— Кто ты? —Клелия.

— Ты женщина? —Да.

— Ты жила на земле? —Нет.

— Ты будешь жить? —Да.

— Когда? —Через шесть лет.

— Почему ты разговариваешь со мной?

Субъект расшифровал и эту анаграмму: (Я Клелию чув­ствую.)

4-й день.